Ольга стояла у окна, наблюдая, как Дмитриев племянник Максим — парень двадцати пяти лет — волок к выходу свой рюкзак и подозрительно раздутую сумку, явно набитую припасами из их холодильника.
«Слава богу, воздух в квартире снова можно будет нормально вдыхать», — пробормотала она, отдергивая штору, — «хотя, погоди… запах его носков придется выводить еще как минимум неделю».
Дмитрий стоял в дверях и, словно истинный страдалец за семью, хлопал племянника по плечу, будто провожал его в долгое и опасное плавание.
«Держись там, Макс! Если что — звони, мы всегда поможем!» — сказал он с таким выражением лица, что Ольга сразу поняла: «всегда» означало «снова поселим здесь».
«Всегда, как же…» — тихо выдохнула она, и тут же поймала на себе взгляд Дмитрия, полный укора, будто она только что отшвырнула щенка.
Когда дверь за Максимом закрылась, Ольга прислонилась к стене.
«Дмитрий, я серьезно… Это был последний раз. Я не гостиница «Родной приют», где за ночлег и еду платят благодарной улыбкой».
«Оля, ну что ты… У парня трудный период: работа провалилась, квартиру, что снимал, продали…» — начал оправдываться Дмитрий.
«Дмитрий, ему двадцать пять. В двадцать пять я уже ипотеку платила, а не ночевала по чужим углам».
«Это потому что тебе квартира от бабушки перепала!» — парировал он и тут же замолк, осознав, что перешел черту.
«Вот именно», — Ольга подняла указательный палец, — «и в этой квартире, которую моя бабушка честно заработала и оставила мне, я имею полное право решать, кто будет здесь жить, а кто — нет».
«Это наш дом, Оля». — Дмитрий начал повышать голос.
«Не совсем, дорогой, — спокойно ответила она, хотя внутри все кипело, — согласно документам — мой».
Воцарилась тишина. Такая же густая, как холодец у тети Гали на праздничном столе.
Дмитрий отвернулся и направился на кухню. Ольга слышала, как он раздраженно хлопает дверцами шкафчиков.
«Да-да, — крикнула она из комнаты, — холодильник пустой, потому что твой племянник вывез из него все, как при эвакуации музейных ценностей в войну!»
«Не надо так драматизировать, Оля…» — пробурчал Дмитрий, но в голосе у него уже слышалась обида, почти детская.
Ольга закатила глаза.
«Ладно, слушай сюда. Я устала. Последний год мы живем, как в проходном дворе: то твоя мать приезжает «на пару дней» и задерживается на месяц, то племянники, то какие-то «друзья юности»… А я хочу приходить домой и… слышать тишину».
«У тебя в душе тишина всегда была слишком оглушительной», — саркастично заметил Дмитрий, наливая себе чай.
«А у тебя — родня громче, чем сирена скорой помощи», — парировала Ольга.
Они оба замолчали. Ольга понимала: сейчас этот спор либо перерастет в бурю, либо они сделают вид, что ничего не было.
Вечером, когда Ольга уже собиралась принять ванну и побыть хотя бы полчаса в своем мире, зазвонил телефон Дмитрия. Он ответил, и через несколько секунд его лицо вытянулось, словно он проглотил лимон.
«Кто?» — насторожилась Ольга.
«Юлька, — тихо сказал он, — муж ее выгнал… с детьми».
«Ну и?..» — Ольга приподняла бровь.
«Оля… ей идти некуда».
«Дмитрий, только не говори…»
«Она приедет к нам».
«Нет». — Ольга даже не повысила голос, но произнесла это с такой интонацией, что Дмитрий замер.
«Оля… у нее двое детей. Мальчику семь, девочке три…»
«Дмитрий, я сказала нет. Я еще от Максима не отмылась, а ты уже новую партию посетителей подвозишь? Может, сразу турникет на входе поставим и вывесим табличку «Приют для родственников имени Ольги»?»
«У тебя сердца нет». — В голосе Дмитрия послышалась злость.
«А у тебя — стержня», — отрезала она.
Пауза.
«Ладно, — мрачно сказал он, — тогда я сам за ней поеду».
«Дмитрий…» — Ольга стиснула зубы, — «ты хоть понимаешь, что этим ты выбираешь их, а не меня?»
«Я выбираю семью». — Он взял ключи и вышел, хлопнув дверью так, что закачалась люстра.
Ольга осталась стоять в коридоре. Ее ладони дрожали.
Она знала: эта эпопея с родственниками давно катится к развязке. И, похоже, развязка будет громоподобной.
Юлия появилась на пороге как раз в тот момент, когда Ольга наконец села ужинать.
«Ну здравствуй, хозяйка!» — бодро воскликнула она, вкатываясь в квартиру с двумя чемоданами и двумя детскими рюкзаками с Человеком-пауком. — «Дети, разувайтесь!»
Дети проигнорировали приказ. Семилетний Кирилл уже помчался в гостиную, задев по пути вазу, а трехлетняя Маша уселась прямо в прихожей и принялась стаскивать ботинок, одновременно покусывая пакет из магазина.
«Это что за…» — начала Ольга, но Дмитрий уже тащил сумки в спальню.
«Оля, я потом все объясню», — бросил он и скрылся.
«Великолепно, — сухо констатировала Ольга, — прямо так и вижу: открываю дверь, а у меня тут филиал анимационной студии в режиме реального времени».
Юлия, не уловив сарказма, развесила детские куртки на Ольгину вешалку.
«Ну ты же понимаешь, Димка без тебя бы не справился», — радостно сказала она, проходя на кухню. — «Мы тут немного переждем, недельку… ну, может, две».
«Юля, — Ольга села напротив, скрестив руки на груди, — давай начистоту. У нас нет свободных комнат. У нас даже свободного воздуха не осталось».
«Ну и что?» — Юлия пожала плечами. — «Мы компактно устроимся. Дети же маленькие».
«Компактно?!» — Ольга чуть не рассмеялась, — «твой сын только что мою вазу отправил в нокаут, а дочь уже пол-прихожей в целлофане изжевала».
«Они же в том возрасте». — Юлия улыбнулась, словно сказала: «На улице солнышко, все хорошо».
В этот момент из гостиной донесся звук, похожий на ломающуюся мебель.
«Дмитрий!» — крикнула Ольга, — «там твой плем… то есть, ребенок твоей сестры уже что-то разрушил!»
«Да все нормально, — отозвался Дмитрий. — Я починю!»
«Ты уже три месяца «чинишь» дверцу шкафа после прошлых визитеров!» — рявкнула она.
Юлия сделала обиженное лицо.
«Ты что, не рада, что мы у вас?»
«Юля, давай честно, — Ольга чуть наклонилась вперед, — я была бы рада, если бы мы встретились в кафе, поболтали час и разошлись. Но я не готова существовать в формате «детский сад на дому»».
«Ну ты эгоистка, — заявила Юлия, наливая себе чай. — Прямо в папу… он тоже всегда все хотел только для себя».
Ольга подняла брови.
«О, началось… «в папу». Значит, сейчас последует лекция на тему «семья — это главное», да?»
«А разве нет?» — Юлия отхлебнула чай. — «Вот Дмитрий меня понимает, а ты…»
«Дмитрий понимает всех, кроме меня», — перебила Ольга.
Дмитрий вошел на кухню и, услышав последнюю фразу, застыл на месте.
«Я понимаю тебя, Оля, но…»
«Но?!» — Ольга уже почти кричала. — «Вот это твое «но» — оно всегда оказывается не на моей стороне».
«Я просто не могу бросить Юлю с детьми на улице», — спокойно сказал он.
«А я не могу жить в своем доме, как в коммуналке», — Ольга ударила ладонью по столу. — «Это моя квартира. Моя».
«И что, выгонять их?» — Дмитрий прищурился. — «Серьезно?»
«Серьезно». — Она встала. — «Хочешь, я вызову такси, и они поедут к твоей маме».
«Мама на даче, — ответил Дмитрий. — И ты прекрасно знаешь, что там зима, воды нет, отопление…»
«Ну, значит, они едут…» — Ольга запнулась, понимая, что у Юлии и правда нет вариантов.
Юлия тут же ухватилась за возможность.
«Вот видишь, Оль, у нас просто нет выбора. Ты же умная женщина, понимаешь…»
«Я понимаю, что у меня выбора не осталось», — сквозь зубы процедила Ольга.
В этот момент на кухню вошла Маша… с Ольгиным смартфоном в руках.
«Тетя Оля, а почему у тебя кот на телефоне лысый?» —
«Это сфинкс. И положи телефон на место», — выдохнула Ольга, пытаясь сдержаться.
«А он некрасивый», — добавила девочка и швырнула телефон на диван.
Ольга закрыла глаза.
Это был конец.
Вечером, когда Юлия уложила детей в комнате, где раньше был Ольгин кабинет, Дмитрий попытался заговорить.
«Оля, ну потерпи немного…»
«Дмитрий, если я пробуду здесь еще неделю, я сама уеду к маме. И это не шутка».
«Ты серьезно готова уйти?» —
«А ты серьезно готов променять жену на сестру?»
Он не ответил.
А на следующий день Ольга действительно собрала вещи и уехала на дачу. Ей нужен был воздух. Тишина. Пространство без посторонних.
Она знала, что, вернувшись, увидит хаос. Но то, что ждало ее на самом деле, превзошло все самые мрачные ожидания.
Ольга вернулась спустя пять дней. Она шла к своей квартире с одной мыслью: либо сейчас я все расставлю по своим местам, либо мне проще сдать эту квартиру и уехать жить в другой город.
Открыв дверь, она поняла, что отдых на даче был не напрасен. Запас сил ей определенно понадобится.
Первое, что ударило по нервам — запах. Микс из детского питания, мокрой одежды и чего-то пригоревшего. Второе — вид кухни: на столе гора грязной посуды, на подоконнике зачем-то стояли резиновые сапоги, а дверца холодильника была распахнута.
В гостиной на полу валялся конструктор, половина диванных подушек и сама Юлия, сидевшая в пижаме с рисунком «Панда с кофе» и смотревшая сериал.
«А, Оля, ты вернулась!» — улыбнулась она, не отрывая взгляда от экрана. — «Мы тут немного… ну, как бы… не справились с уборкой».
«Немного?» — Ольга повесила пальто и заметила, что крючок отсутствует — он был просто вырван. — «Ты называешь это «немного»?»
«Дети резвились, — пожала плечами Юлия. — У них много энергии».
«Энергии?» — Ольга подошла ближе. — «Мои двери теперь — спортивный инвентарь?»
«Оля, ну хватит уже, — из спальни вышел Дмитрий, поправляя футболку. — Мы просто… ну… не уследили».
«Да, я вижу». — Она окинула взглядом комнату. — «Куда делся мой ноутбук?»
«Маша на нем мультики смотрела, он… эээ…» — Дмитрий замялся.
«Он что?» — Ольга скрестила руки.
«Упал, — тихо сказал он».
«То есть, мои вещи ломают, кухня превращена в свалку, квартира — в общежитие, и вы еще удивляетесь, что я злюсь?»
«Ты как-то слишком остро все воспринимаешь, — заметила Юлия, наливая себе чай. — Ну, это же не катастрофа».
«Для тебя — нет, а для меня — да». — Ольга подошла к окну, глотнула воздуха и обернулась. — «Все. Хватит. Лавочка закрыта».
«Это что значит?» — Дмитрий нахмурился.
«Это значит, — Ольга повысила голос, — что сегодня вы собираете свои вещи и уходите. Все. И ты, Дмитрий, тоже, если намерен и дальше жить в режиме «социальный работник для всей родни»».
«Ты серьезно меня выставляешь?» — Он шагнул к ней.
«Нет, я серьезно ухожу из этой жизни, где меня не уважают». — Она взяла сумку и ключи. — «Квартира моя. Закон на моей стороне. И знаешь, Дмитрий… мне надоело разгребать проблемы твоей семьи».
Юлия встала, сложив руки на груди.
«А мы куда, по-твоему, денемся?»
«Куда угодно. Хоть к своему бывшему мужу».
«Он меня выгнал!»
«Так может, ты задумаешься, почему он так поступил?» — Ольга посмотрела прямо на нее. — «И перестанешь считать чужую доброту своей привилегией».
В комнате повисла тишина. Только Маша в соседней комнате спросила:
«А тетя Оля нас не любит?»
«Люблю, Маша». — Ольга повернулась к девочке. — «Но взрослые должны сами решать свои проблемы, а не перекладывать их на других».
Она подошла к двери, открыла замок и сказала:
«У вас два часа. Потом я поменяю замки».
Дмитрий сделал шаг, будто хотел что-то сказать, но Ольга подняла руку:
«Не надо. Все, что ты скажешь, я уже слышала».
И вышла.
На лестничной площадке она вдохнула полной грудью. Было прохладно, но впервые за долгое время — спокойно на душе.
Она знала: назад дороги нет.