Наихудшие смерти, как по мне, — случайные.
На прошлой неделе я прочитала о матери, которая во сне перевернулась на новорождённого и задушила его. Каждый год малыши погибают в раскалённых машинах. И постоянно слышишь истории об играх детей — как тот мальчик, который спрятался в отключённом морозильнике и задохнулся во время игры в прятки.
Вы можете представить? Можете представить, что вы — человек, по чьей вине это произошло?
Для меня это гораздо страшнее, чем перспектива встречи с паранормальным. Я бы скорее согласилась, чтобы меня преследовал призрак, чем жить с виной за то, что непреднамеренно причинила кому-то вред!
Мой муж, Уэйд, — полная противоположность. Его случайности не тревожат, зато до ужаса пугают фильмы о демонах и мстительных призраках. Но, как я ему сказала, ничего этого не существует, так чего бояться? Он возражает, что в несчастных случаях нет злого умысла, а значит они не такие страшные, как убийственные призраки, которые, возможно, реальны.
Допустим, в чём-то он прав. В отсутствии злого умысла, а не в том, что призраки «может быть» существуют — я знаю, что их нет, потому что если бы были, моя лучшая подруга точно бы меня преследовала.
В каком-то смысле она и так это делает.
Видите ли, стоит мне прочитать о розыгрыше, закончившемся трагедией… у меня перехватывает дыхание.
Я задыхаюсь от вины. Спустя столько лет я всё ещё не знаю, была ли это моя вина. Меня никогда ни в чём не обвиняли, и друзья настаивают, что пора перестать корить себя. Но как? Как двигаться дальше, не зная, не из-за меня ли всё?
Роза залезла в чемодан сама. Лакиша и я ей помогли. Мы все были пьяные, хихикали. Она хотела удивить Болина. Она была по уши в него влюблена.
Давайте я начну сначала. Попробую объяснить.
Мы были на вечеринке. Наша компания дружила уже много лет, и мы сняли домик на базе отдыха. Я, мой будущий муж Уэйд, который тогда был лишь объектом моего влечения, его друзья Болин, Такер и Джей Би. И девчонки — мои лучшие подруги: Лакиша, Роза и Кей. Были ещё какие-то ребята, с которыми мы познакомились днём на походной тропе и которые заглянули к нам — их имена я уже не помню. Помню только, что все мы крепко выпили.
А Роза… у неё был период флирта.
Роза была моей лучшей подругой. Но идеальной её не назовёшь. Она была как бабочка, чуть-чуть пригубляющая каждый цветок. Настоящая сердцеедка. Красивая и страстная. Я немного завидовала вниманию, которое она получала, и одновременно восхищалась ею. Кто бы ни был рядом с ней, влюблялся по уши — будто это любовь всей жизни. Но она никогда не связывала себя всерьёз. То сходилась, то расходилась с Джей Би, потом соблазнила Уэйда (что было довольно подло, учитывая, что она знала о моём увлечении им). Даже с Кей примеряла бисексуальность.
Теперь её взгляд был нацелен на Болина.
Я уже не помню, чья это была идея — спрятаться в чемодане: моя или её.
Вся кладь стояла в подвале: парни сложили её туда, когда мы приехали. Лакиша сказала что-то вроде: «Да в чемодан Болина можно труп спрятать!» И тут Роза — или я — предложила ей в нём спрятаться. И Роза решила придать розыгрышу пикантности, надев нижнее бельё. Когда Болин занесёт чемодан к себе и откроет, его ожидал бы сексуальный сюрприз.
Мы были тупыми, тупыми, тупыми. Ни у кого не было ни грамма трезвой оценки ситуации. Тем более что мы были навеселе.
Когда Роза втиснулась внутрь, скулит, мол, молния цепляет волосы, мы с Лакишей пошли подгонять парней, чтобы те разнесли всем сумки по комнатам. Помню, Болин принёс мою — я собиралась ночевать в палатке с Кей на улице. В домике не хватало спален на всех, а нам хотелось спать под звёздами. Кей не знала про розыгрыш и только недоумевала, почему я всё твержу Болину: мол, иди, проверь свою сумку (подмиг-подмиг). Когда он ушёл, я рассказала ей про Розу. И потому что Кей на самом деле была трезвой, она велела мне пойти и убедиться, что Роза не застряла там.
Я проверила, не стоит ли чемодан всё ещё у подножия лестницы.
По крайней мере, мне кажется, что проверила.
Но я была пьяна.
Позже, когда мы все сидели на улице и смотрели фейерверки, я заметила, что Болина нет, и спросила у Уэйда, куда он делся. Болин ушёл в комнату пораньше. Раз он не вернулся, мы с Лакишей решили, что Роза там с ним и её трюк с бельём сработал. Честно говоря, мы с Лакишей весь вечер шептались об этом (тихо, чтобы никто из парней не приревновал).
Утром, когда Болин спустился, мы с Лакишей с ухмылками спросили о вчерашнем. Он выглядел растерянным. Тогда Лакиша спросила, где Роза, — а он всё так же ничего не понимал. Но как же его чемодан? Он ведь открывал его? Он сказал, что кто-то сгрёб все его вещи в кучу и засунул в шкаф. Он не понял, зачем, решил, что над ним прикалываются, и чемодана не видел.
«То есть ты его вообще не открывал?» — спросила Лакиша.
В животе у меня расцвёл ужас. Боже, подумала я. Боже, боже. Лакиша уже объясняла ему, что мы вытащили его вещи, а Роза спряталась внутри, надеясь удивить его в нижнем белье, а Болин покраснел и сказал, что он гей. Гей? Но его каминг-аут толком не уложился у нас в голове, потому что где Роза? Никто не знал. Мы быстро побежали будить остальных, надеясь, что кто-то видел её прошлой ночью.
Боже, боже, боже, я проверила. Разве я не проверяла? Клянусь, я проверяла.
Молитвы метались в голове. Но я была пьяна. Я не была уверена, что действительно проверила. Я спустилась в подвал…
… и вот он, чемодан, всё ещё прижат к стене у подножия лестницы.
Там же, где мы его оставили, когда прошлой ночью застёгивали молнию над Розой.
Никто не хотел открывать чемодан. Парни спорили, кто оставил его там. Джей Би сказал, что поднимал его, но тот оказался тяжёлым, и он попросил кого-то другого донести. Каждый из них думал, что сумку заберёт кто-то из остальных. Болин не стал проверять, потому что нашёл свою одежду кучей в шкафу.
Стыдно признаться, но я вышла на улицу, когда Лакиша потянулась к молнии. Уэйд вышел следом. Сказал, что мёртвые тела, кровь — всё это его пугает. Пока остальные проверяли содержимое чемодана, мы с Уэйдом сидели снаружи. Когда мы услышали вздохи и шёпоты «О Боже», он стиснул мои пальцы, а я уткнулась лбом в ладони и разрыдалась.
Она задохнулась, разумеется. Но это заняло много времени. Полиция удивлялась, почему никто из нас не услышал её хрипов, но Кей смущённо рассказала им про фейерверки.
Власти решили: розыгрыш, закончившийся трагедией.
Мои друзья тогда говорили и до сих пор говорят, что в итоге за своё несчастье больше всего отвечала сама Роза. Что она приняла своё решение. Что мы все немножко виноваты, но никто не несёт полной ответственности за этот трагический случай.
Но…
… именно моя рука закрыла молнию.
Я лежала ночами, думая, как она ловила воздух… Почему она не кричала? Почему мы не услышали приглушённых криков?
Я представляю её, втиснутую в темноту, пока её мольбы о помощи остаются без ответа, и сама не могу дышать.
Но настоящая причина, по которой я пишу это, в том, что сегодня утром я увидела новость о женщине в нижнем белье, найденной задушенной на пляже. Муж переключил канал, и когда я спросила, почему, он удивился и сказал, что подумал, будто меня это может задеть.
«Почему?» — спросила я. Это ведь не розыгрыш.
«Я подумал, тебе напомнит о Розе. Ну, про бельё».
Наверное, это и правда похоже. Честно говоря, этот аспект трагедии никогда не отпечатывался у меня в памяти особенно сильно. Но теперь… теперь я думаю о том, как мы потом перестали о ней говорить. Как её смерть мелькнула в новостях и пропала. Никаких подробностей не публиковали. В нашей компании тема Розы стала табу. Почти как будто её с нами и вовсе не было.
Мы молча согласились её забыть.
Но чем больше я думаю об этом репортаже, тем сильнее возвращается то чувство из того дня. Чувство, будто стою наверху лестницы и смотрю вниз на то, чего не хочу видеть. Это «Боже, Боже, Боже», липкое предчувствие надвигающегося ужаса.
И меня сейчас вывернет.
Потому что Уэйд тоже с ней встречался. И любил её. А я всё больше уверена, что перед фейерверками я смотрела вниз по лестнице — и чемодана там не было. И теперь я думаю… Если Уэйд никогда не видел, что было в чемодане, не поднимал его, не открывал, не двигал, то откуда он знал, в каком белье она была, когда умерла?