Сергей Петрович стоял у окна своей новой квартиры, смотря на закат, который тонул в дымке городского смога. Пять лет брака с Ириной приучили его к одному: любое его решение, от ремонта в гостиной до выбора марки автомобиля, подлежало обязательному утверждению у высшей инстанции — её матери, Галины Семёновны. Эта женщина, бывший партработник, и в семьдесят пять лет правила своей дочерью, как некогда отделом кадров. Сегодня Сергей решил, что это кончится.
Повод был простой, как угол дома. Он хотел продать этот душный «муравейник» в центре и купить небольшой дом у озера, чтобы дышать свежим воздухом, а не выхлопами. Ирина, как всегда, завела пластинку: «Надо спросить маму. Мама говорит, что это безрассудство. Мама считает, что мы потеряем в инвестициях». В какой-то момент Сергею показалось, что он женат не на Ирине, а на Галине Семёновне, просто в более молодом теле.
Он не стал спорить. Он просто сел в машину и поехал в сталинскую высотку, где обитала его теща. Он шёл не за разрешением. Он шёл объявлять войну. В руках он нёс не цветы и не конфеты, а толстую папку с документами.
Галина Семёновна открыла дверь с тем же выражением лица, с каким, вероятно, проверяла партийные билеты — снисходительно-брезгливым. «Сергей? А Ира где? Что случилось?» — процедила она, впуская его в квартиру, заставленную хрусталём и тяжёлой мебелью, как музей советской эпохи. Он прошёл в гостиную и положил папку на стол.
«Галина Семёновна, давайте говорить начистоту, — начал он, глядя ей прямо в глаза. — Вы управляете моей жизнью через вашу дочь уже пять лет. Это прекращается. Сегодня. Вот документы на продажу моей квартиры. Не нашей. Моей, купленной до брака. Вот отчёт о моих доходах за последние три года, которые вы так любите критиковать. И вот заявление о разводе, которое, если я скажу, Ирина подпишет.
Лицо тещи побелело. «Ты угрожаешь мне? В моём доме?…» — начала она. Но Сергей перебил её, и в его голосе впервые зазвучала сталь, которую он копил все эти годы. «Ира сделает так, как я скажу. Потому что она привыкла к хорошей жизни, которую я обеспечиваю. А вы, Галина Семёновна, привыкли к тому, что я содержу вашу дачу и плачу за ваши дорогие курорты. Без меня у вас будет только эта хрустальная пустыня и пенсия».
Он открыл папку и достал последний документ. «Вот договор купли-продажи дома у озера. Я покупаю его. И я не спрашиваю вашего мнения. Я информирую вас. Вы можете продолжать пытаться рулить из этого бункера, но тогда вы потеряете зятя-добытчика и будете видеть свою дочь раз в месяц между её двумя работами, чтобы оплатить эту вашу крепость. Либо вы перестаёте влезать в наши с ней решения. Все. Без обсуждений».
Он замолчал, наблюдая, как на лице Галины Семёновны сменяются эмоции: ярость, страх, расчёт. Она привыкла к тому, что мужчины её эпохи пьют коньяк и кивают, а потом делают по-своему. Эта прямая атака была ей в новинку. Она оценила его наглость, его подготовку, его готовность всё сжечь. И оценила по достоинству.
Минуту в комнате царила гробовая тишина. Наконец, Галина Семёновна медленно кивнула, её взгляд стал холодным и уважительным. «Дом у озера… — произнесла она, отчеканивая каждое слово. — Это, в принципе, разумное вложение. Свежий воздух полезен для здоровья». Большего одобрения Сергей и не ждал. Теща наконец-то согласилась, ведь зять был настойчив.
Он вышел на улицу, глубоко вдохнув прохладный вечерний воздух. В кармане зазвонил телефон — Ирина. «Сереж, ты где? Мама только что звонила, сказала, что ты такой молодец, что сам всё решил с домом, и что нам надо поддержать твою инициативу!» Сергей усмехнулся. Он выиграл битву. И впервые за долгие годы он почувствовал себя не подкаблучником, а главой семьи. По-настоящему. А вас дорогие читатели приглашаю в свой телеграм канал, где много всего интересного о женской психологии для мужчин, и в том числе можно смотреть мои видео.