Дом №32 по 1-й Тверской-Ямской сразу бросается в глаза по двум причинам. Во-первых, он очень красив и прекрасно вписывается в архитектурный облик улицы. А во-вторых, тренированному взгляду довольно легко заметить, что дом – современный.
Здесь, возле Тверской заставы, вообще много старинных домов было реконструировано, снесено и перестроено наново. Конечно, они уже по большому счету не имеют исторической ценности. Но ценность эстетическая по-прежнему при них.
О некоторых таких перестройках я уже писал, и сегодняшний мой архитектурный герой тоже принадлежит к их числу.
Я ужасно люблю старинную архитектуру, мой любимый девятнадцатый век и древние храмы, которым уже по триста, а то и гораздо больше лет. И слышать о каждом особняке или доходном доме, снесенном или перестроенном до неузнаваемости, каждый раз больно и грустно. Но я...
...Всегда стараюсь помнить, что так было во все времена
И во все времена кому-то было больно, а кто-то получал возможность улучшить свои жилищные условия.
«Я родился в городе, но, не выходя из него, я вырос в усадьбе. Усадьба эта давным-давно «приказала долго жить», как говаривали о покойниках.
На месте двора с тополями и с качелями еще сорок лет назад построен был скучный доходный дом, битком набитый жильцами. Старинный наш дом перестроен, расширен, обстроен до неузнаваемости пристройками и тоже набит до тесноты жильцами. Над бывшими «службами» надстроен второй этаж, и они также превращены в доходный дом.
<...>
Старый дом, двор, сад в тихих Плетешках, в нешумном Елохове – все это теперь не более как «пепелище», то есть меньше чем развалины того, что было когда-то: это пепел былого»
(Сергей Николаевич Дурылин, «В родном углу. Как жила и чем дышала старая Москва»)
А представляете, если бы законы о сохранении исторического наследия, которые существуют сегодня и худо-бедно, но соблюдаются, были бы изданы уже великими реформаторами Петром Первым и Екатериной Второй? У нас бы не было Садового кольца, но значительную часть Москвы бы окружала крепостная белокаменная стена, с которой бы регулярно на головы прогуливающихся горожан падали камушки.
Не было бы у нас и ВДНХ, ведь сёла, что располагались на её месте в старину и являлись монастырскими вотчинами, и дачи московских чиновников также было бы запрещено трогать.
Впрочем, тогда бы, возможно, и император Николай Первый не снес бы в Кремле храм, построенный Алевизом Новым. Не случалось бы такого и при Александре Втором.
«На моих глазах лет шесть тому назад в Москве снесли древнюю колокольню Страстного монастыря, и она рухнула на мостовую, как поваленное дерево, так что не отломился ни один кирпич, настолько прочна была кладка... Той же участи подверглась церковь Николы Явленного на Арбате, относившаяся ко времени царствования Ивана Васильевича Грозного и построенная так прочно, что и с помощью железных ломов еле удавалось отделить кирпичи один от другого»
(Фрагмент письма Алексея Константиновича Толстого императору Александру Второму)
Но я, тем не менее...
...Вернусь к сегодняшнему архитектурному герою, отвлекшись от сослагательного наклонения в истории
Его построил в 1900-1904 годах знаменитый и, возможно, один из самых загадочных зодчих, что трудились в Москве той эпохи, отец «тучерезов» Эрнест-Ришард Карлович Нирнзее. Мы привыкли видеть его произведения высокими, царапающими своими макушками облака, но строил он, как оказывается, и вот такие невеликие по размеру дома. Но – замечательные в своей красоте.
(2 фото)
Заказчиком и владельцем очередного доходного дома стал бывший крестьянин, а ныне купец, торговец колониальным товаром, Егор Иванович Курников.
Недвижимость в ту пору частенько переходила из рук в руки. Владельцы усадеб переселялись в доходные дома, так как после революции 1905 года дела у многих шли наперекосяк, да и Москва стремительно росла, отчаянно требовалось гораздо больше жилья, чем десятилетия назад. К слову сказать, даже некоторые помещики после отмены крепостного права переселялись из усадеб в меблированные квартиры, враз лишившись бесплатных рабочих рук.
По некоторым данным, в начале двадцатого века около девяти десятых москвичей жили как раз в съемных квартирах таких вот доходных домов, а сами они составляли около 40% всего московского жилого фонда.
(9 фото)
Но Егор Иванович владел доходным домом единолично до самой революции, никому его не продавая, как многие другие домовладельцы. И потерял все в один час, когда Российская империя прекратила свое существование.
В 1940-е годы дом перестроили по проекту Пантелеймона Александровича Голосова, об одной из работ которого я уже писал.
А в 1997-м снесли, чтобы построить новый. Но снова, как и в случае с моим вчерашним архитектурным героем, при перестройке в 1999-м воссоздали фасад исторического здания.
При желании можно найти старые фото, сравнить, как было и как стало. Но снова разговор упрется в возраст и историчность постройки, а кто-то просто найдет новый повод проклясть застройщиков, чиновников, власти. Я этого на своей странице никогда не делаю и стараюсь не допускать подобного в комментариях.
Но дом действительно красив. Им хочется любоваться, гуляя по Тверским-Ямским улицам.
* * *
Большая и искренняя благодарность каждому, кто дочитал до конца. Буду очень рад вашим оценкам, репостам и комментариям. Они помогут другим читателям находить мои заметки.
И конечно, не пропустите новые истории, ведь продолжение следует!