В выходные и всю последующую неделю, к Панкратовым приходил следователь. Резеда молчала, как партизан, иногда хлопала дверями и запиралась в комнате.
Омелу хорошо лечили в больнице, а Саша привозил ей творога, когда навещал.
Затем, прошла ещё неделя.
Омелу готовили к выписке. Саша, накануне этого, праздновал свой день рождения в Махачкале, вместе с Викой и Танюшей, получив в подарок от отца новый, белый автомобиль-иномарку. На нём-то он и привёз домой Омелу.
Войдя в дом, Леночка услышала ругань в гостиной. Заглянула и увидела, как Резеда, поставив на колени Дашу, заставляла её произносить слова шахады (свидетельство веры в исламе). Роза сидела на своём коврике и помогала мачехе, говоря:
– Даш, ну чего тебе стоит, а? Сказала, да и ладно. Будем молиться все вместе. Кончай упрямиться!
– Я не хочу! Отстаньте от меня! И не бейте больше! – вставая с колен, говорила Даша. Но, Резеда резко толкнула её так, что она упала на пол.
– Тёть Резеда! Отстань от Даши! – крикнула Омела, сделав шаг в гостиную.
Резеда вздрогнула и повернулась к ней, сказав:
– Явилась! Что же ты не не умeрла в больнице, а?! Живучая, паразитка!
– А ты, сyка беременная, почему не сдoхла от рук того, кто тебя побил-порезал до этого? – заорала Омела.
– Я тебя сейчас выпорю! – гневно заорала мачеха и, подойдя, схватила падчерицу за волосы, но тут же была поймана за руку Сашей, который, всё это время, стоял за дверью.
– Что-то ты совсем озверела. Пожалуй, надо тебя изолировать. – спокойно сказал фельдшер, держа её за запястья, как в наручниках. – Либо ты прекращаешь издеваться над детьми, либо я найду способ, как положить тебя в дyрку или посадить на нары.
– Ты испортил мне омовение! Убери руки от меня! – вырываясь, заорала Резеда.
– Что опять? – зайдя в дом, спросил Лёша, взволнованным тоном.
– Она Дашу заставляет молиться с ней и её веру принимать. – ответила ему Омела. – А ты где был?
– Ходил смотреть, как конюшни строят.
В это время, Саша отпустил Резеду со словами:
– У тебя ребёнок под сердцем, не мешай ему правильно развиваться, а то родишь припадошного.
Резеда ничего ему не сказала, а только молча ушла в ванную.
До самого нового года, Резеда не проявляла агрессии и недовольства по отношению к детям. Видимо, испугалась слов Саши. Ведь, был же у неё сын слабослышащий...
Дети спокойно учились в школе до зимних каникул.
Перед самым новым годом, Саша возил Лёшу в глазную клинику, чтобы сделать новый протез. Там же выяснилось, что зрение на оставшемся глазу снизилось, однако, подросток заупрямился носить очки. Вставить в глаз линзу – не вариант, повышенная чувствительность.
– Я нормально вижу. Вставьте мне в яму искусственный глаз, да и хватит. Я не жалуюсь, мало ли, что Вы там мне посмотрели. У Вас аппарат врёт... – бубнил Лёша в кабинете офтальмолога.
– Сейчас нормально тебе, а потом что? Ты не думаешь, что ли? – спросил его врач.
– Отстаньте от меня. Через три года лазером вылечите. – вздохнул Лёша.
– Ладно, как хочешь. – согласился врач. – Протез тебе сделают.
И сделали. Лёша был доволен.
Накануне самого нового года, Даша добровольно приняла ислам. Мало того, она даже стала называть Резеду мамой. Роза воздерживалась от этого, а ислам ей был нужен для статуса перед Расулом, за которого она собиралась замуж, сразу после школы.
Лёша, видя, что потерял в поддержке Дашу, зашёл в комнату к Омеле и сказал:
– Мы вдвоём остались прежними. Что нам делать? Может быть к отцу Василию поедем? Надо поговорить, всё обдумать.
– А Танюша? Саша скоро на Вике женится, у них свои дети будут. Сестрёнка домой вернётся. И эта опять будет её Гулей называть! И как нам быть? Правда, поехали к батюшке. – согласилась Омела.
Лёша, не долго думая, позвонил отцу Василию и попросился в гости. Батюшка радушно согласился, но сказал, что машина у него в ремонте. Лёша сказал, что попросит Сашу, чтобы довёз. Короче, договорились.
В новогоднюю ночь, Резеда пыталась запретить детям смотреть телевизор.
– Ты совсем одурела? Вы – как хотите, а мы с Ленкой будем смотреть! – сказал Лёша и включил громче.
– Там Путин сейчас будет говорить! Я люблю нашего президента! – захлопала в ладоши Омела, глядя на экран.
– Звук убавьте! Я спать пойду. – скомандовала Резеда и пошла на второй этаж.
Роза и Даша, увидя, что она ушла, забежали в гостиную, смеясь.
Дети смотрели телевизор до двух часов ночи.
Утром, Резеда принялась будить Розу и Дашу на намаз, но они не хотели вставать. Поняв, что они тоже смотрели телевизор, пошла будить Лёшу, гневно закричав:
– Я тебе устрою сладкий сон! Я тебя придушу сейчас! Зачем вы с Ленкой пустили сестёр на свой праздник? Им запрещено смотреть концерты!
– Ты из какого фильма вылезла, дyра? – проснувшись, спросил Лёша. – Смотри не роди раньше времени! Пузо-то большое, двойня будет!
– Да как ты вообще общаешься со мной?! Я имею полное право на каждый метр в этом доме! Я вас выгоню, если не будете слушаться!
– Да мы сами уедем, не ори!
Омела проснулась в гостиной, откуда Лёша не стал её забирать ночью. Она села на диване и сказала:
– Господи, что делать-то? Я уже боюсь, когда родит – вообще с ума всех сведёт своим оранием.
Весь день Резеда была злая и недовольная. Чуть что – сразу орала на детей.
Вечером пришёл Саша, подарил детям домашний торт, который испекла Вика, да пакет мандаринов. Видя, что Резеда на взводе, он поспешил уйти. Провожая его до ворот, Лёша договорился с ним, чтобы третьего января ехать в Кизляр к батюшке Василию.
На следующий день, Лёша и Омела готовились к поездке. В это время, к дому Панкратовых прибежал Гусейн и стал проситься к ним. Лёша пустил его, видя ссадины на лбу и распухшую щёку.
– Что случилось? Брат приехал? – спросила Омела, обняв его, плачущего.
– Они с отцом... вдвоём... меня побили... – прерывисто говорил Гусейн.
– Короче, мы его с собой возьмём! Надо спасать. – сказал Лёша.
– Куда? – спросил Гусейн.
– В Кизляр. Мы собираемся завтра ехать в гости к священнику. – ответила Омела.
– Я с вами! Я больше домой не вернусь! – утирая слёзы, говорил мальчик.
– В гостиной переночуешь, ладно? Искать не будут? – спросил Лёша.
– Не будут. – мотал головой Гусейн.
Резеда не обращала внимания на одноклассника Омелы, что показалось странным всем детям.
Ночь прошла спокойно, не считая того, что Лёша часто просыпался и выходил на крыльцо, слушая, не ищут ли Гусейна.
Утром, ближе к девяти, по лёгкому морозцу, Саша подъехал за детьми. Все удобно расположились в новой, просторной машине фельдшера.
Резеда даже не вышла их проводить, а Роза с Дашей просились ехать вместе с ними, но Лёша сказал им:
– Вы тут оставайтесь, чтобы и нам было куда вернуться. Не оставляйте её одну! Роза, пожалуйста, не будь дурoй, смотри в оба!
– Ладно. Счастливого пути! – вздохнув, пожелала Роза.
Дорога вилась серпантином, тянулась вдоль посёлков, и наконец, ближе к райцентру, хмурые тучи расщедрились крупными хлопьями снега, который валил очень быстро и часто. Проехав город, Саша остановился в живописном месте, чтобы поиграть с детьми в снежки. Дети с окраины пригорода, видя их, подбежали и присоединились к веселью.
– Всё! Хватит! Хватит! Отряхайтесь и в машину! Сейчас печку включу, греться будете. Мне не надо, чтобы вы заболели.
Все послушались.
После двух часов дня, они были уже в Махачкале, где тоже шёл снег, но мокрый.
Вечером добрались до Кизляра, где снег лежал тонким слоем и дул пронизывающий, ледяной, степной ветер.
Дети быстро вбежали в дом отца Василия, где было тепло и пахло пирогами.
Продолжение следует...