— Катя, иди сюда! — крикнула свекровь из зала.
— Иду, Тамара Владимировна.
— Быстрее! Не копайся!
Катя вытерла руки полотенцем и вышла из кухни. В зале у камина стояла свекровь, держа в руках кочергу.
— Что случилось?
— А то случилось, что ты моего сына совсем замордовала!
— Как замордовала?
— А так! Посмотри на него! — Тамара Владимировна указала кочергой на диван, где спал Виталий. — Спит среди белого дня!
— Он ночь работал. Дежурство было в больнице.
— Дежурство! А дома кто работать будет?
— А что дома делать надо?
— Что делать! Дрова колоть, печь топить, забор чинить!
— Дрова я наколю.
— Ты! Женщина дрова колет!
— Ничего страшного. Умею.
— Умеешь! А муж где?
— Муж отдыхает после дежурства.
— Отдыхает! А должен дом содержать!
Катя посмотрела на свекровь:
— Тамара Владимировна, Виталий врач. Он людей лечит.
— Лечит! А семью кто лечить будет?
— А что с семьёй?
— А то, что мой сын как выжатый лимон стал!
— Почему выжатый?
— Потому что ты из него все соки вытянула!
— Как вытянула?
— А так! Заставляешь работать день и ночь!
— Не заставляю. Он сам хирург.
— Хирург! А дома должен отдыхать!
— Дома и отдыхает.
— Отдыхает! — Свекровь размахнула кочергой. — А кто вчера до полуночи крышу латал?
— Виталий латал.
— Виталий! А должен был кто?
— Наверное, мастер. Но денег на мастера не было.
— Денег! А где деньги?
— Потратили на лечение вашей мамы.
— Мамы! — Тамара Владимировна остановилась. — А мама тут при чём?
— Операцию оплачивали. Сорок тысяч стоила.
— Операцию... А страховка?
— Страховка не покрывала. Частная клиника была.
— Частная... А почему частная?
— В государственной очередь на полгода была.
— На полгода... А ждать было нельзя?
— Нельзя. Врачи сказали — срочно надо.
Свекровь задумалась, потом снова занесла кочергу:
— А всё равно! Мой сын из-за тебя надорвался!
— Из-за меня?
— Из-за тебя! Женился на тебе — и началось!
— Что началось?
— Началось то, что он с утра до ночи пахает!
— Он и до женитьбы работал врачом.
— Работал! Но не так!
— А как?
— Нормально работал! По восемь часов!
— По восемь и сейчас работает.
— Не по восемь! По двенадцать!
— По двенадцать, когда дежурство.
— Дежурство каждый день!
— Не каждый. Два раза в неделю.
— Два раза! А должно быть сколько?
— Один раз. Но Виталий подрабатывает.
— Подрабатывает! — Свекровь замахнулась кочергой. — А зачем подрабатывает?
— Денег не хватает.
— Не хватает! На что не хватает?
— На жизнь.
— На жизнь! А сколько получает?
— Тридцать пять тысяч основная зарплата.
— Тридцать пять тысяч! А дежурства?
— Дежурство две тысячи.
— Две тысячи... Итого?
— За месяц получается сорок три тысячи.
— Сорок три... А тебе мало?
— Не мне. Нам.
— Вам! А на что тратите?
— На обычные расходы.
— На какие обычные?
— Еда, коммуналка, одежда.
— Одежда! — Кочерга свистнула в воздухе. — Моему сыну новой одежды уже год не покупали!
— Покупали. Пиджак в мае покупали.
— Пиджак! Один пиджак за год!
— Больше не на что было.
— Не на что! А на себя на что покупаешь?
— На себя ничего не покупаю.
— Не покупаешь! А откуда платье новое?
— Какое платье?
— Чёрное! В котором вчера ходила!
— Это не новое. Три года уже ношу.
— Три года... А выглядит как новое!
— Берегу.
— Бережёшь! А мужу что-нибудь бережёшь?
— Что берегу?
— Силы бережёшь?
— Стараюсь.
— Стараешься! — Свекровь ударила кочергой по столу. — А почему он худой стал?
— Не знаю.
— Знаешь! Потому что ты его заморила!
— Не заморила.
— Заморила! Заставляешь лишние дежурства брать!
— Не заставляю. Сам берёт.
— Сам! А почему сам?
— Потому что нужны деньги.
— Нужны! А мне не нужны деньги?
— Вам?
— Мне! Я тоже в этом доме живу!
— Живёте.
— Живу! И тоже хочу нормально жить!
— А сейчас как живёте?
— Плохо живу!
— Почему плохо?
— Потому что денег не хватает!
— На что не хватает?
— На лекарства не хватает!
— Какие лекарства?
— От давления! Дорогие очень!
— А сколько стоят?
— Три тысячи в месяц.
— Три тысячи... А кто покупает?
— Сын покупает.
— Виталий покупает?
— Виталий! А кто ещё?
— Значит, хватает на лекарства.
— Хватает! Но урывками!
— Как урывками?
— То купит, то не купит!
— А когда не покупает?
— Когда денег нет.
— А когда денег нет?
— В конце месяца денег нет.
Кочерга опустилась на плечо Кати. Она вскрикнула.
— Понимаешь теперь? — прошипела свекровь. — Из-за тебя мой сын надрывается!
— Понимаю, — тихо ответила Катя, потирая ушибленное плечо.
— Понимаешь! — Кочерга снова ударила, теперь по спине. — А что делать будешь?
— Не знаю.
— Не знаешь! А я знаю!
— Что знаете?
— Знаю, что ты присосалась к моему сыну намертво!
— Как присосалась?
— А так! — Удар кочергой пришёлся по голове. — Как пиявка!
Катя зашаталась, схватилась за стену.
— Тамара Владимировна, больно...
— Больно? А моему сыну не больно?
— Больно, наверное.
— Больно! — Свекровь замахнулась с новой силой. — А ты думаешь о его боли?
— Думаю.
— Не думаешь! Если бы думала — не заставляла бы работать!
— Не заставляю.
— Заставляешь! — Кочерга обрушилась на руку. — Молча заставляешь!
— Как молча?
— А так! Ничего не зарабатываешь сама!
— Работаю.
— Где работаешь?
— В школе. Учительница.
— Учительница! А получаешь сколько?
— Восемнадцать тысяч.
— Восемнадцать тысяч! Копейки!
— Не копейки. Нормальные деньги.
— Нормальные! — Кочерга ударила по ноге. — На восемнадцать тысяч семью не содержишь!
— Не содержу. Виталий содержит.
— Виталий! А ты что делаешь?
— Помогаю чем могу.
— Помогаешь! — Свекровь била кочергой всё сильнее. — А могла бы больше зарабатывать!
— Как больше?
— А так! Репетиторством заниматься!
— Занимаюсь.
— Сколько получаешь?
— Пять тысяч в месяц.
— Пять тысяч! Капля в море!
— Всё-таки подспорье.
— Подспорье! — Удар кочергой по животу согнул Катю пополам. — А должно быть основное!
— Как основное?
— А так! Больше мужа зарабатывать!
— Учителя столько не зарабатывают.
— Не зарабатывают! А другой профессией заняться?
— Какой?
— Любой! Лишь бы деньги приносила!
— Но я учитель по образованию.
— Образование! — Свекровь била кочергой не останавливаясь. — Мой сын врач, а вкалывает как проклятый!
— Врачи мало получают.
— Мало! А ты ещё меньше получаешь!
— Получаю.
— И довольна!
— Не довольна.
— Не довольна! А что делаешь?
— Стараюсь найти дополнительную работу.
— Стараешься! — Кочерга ударила по голове с такой силой, что Катя упала на колени. — А результат где?
— Пока не нашла.
— Не нашла! А искать умеешь?
— Умею.
— Не умеешь! — Свекровь стояла над поверженной невесткой. — Если бы умела — давно бы нашла!
— Трудно сейчас найти работу.
— Трудно тем, кто не хочет работать!
— Хочу работать.
— Не хочешь! Удобно же — сидеть на шее у мужа!
В это время проснулся Виталий. Услышав крики, он вышел из спальни.
— Мам, что происходит?
— А то происходит, что твоя жена тебя убивает!
— Как убивает?
— А так! Заставляет день и ночь работать!
— Мам, никто меня не заставляет.
— Заставляет! Молчаливо заставляет!
— Как молчаливо?
— А так! Ничего не зарабатывает, а жить хочет!
Виталий подошёл к жене, помог ей подняться:
— Катя, что случилось? Почему ты на полу?
— Упала, — тихо ответила она.
— Упала! — фыркнула свекровь. — Я её воспитывала!
— Как воспитывала?
— А так! — Тамара Владимировна показала кочергу. — Чтобы поняла наконец!
— Что поняла?
— Что присосалась к тебе намертво!
— Мам, о чём ты говоришь?
— О том, что жена твоя паразит!
— Какой паразит?
— Обыкновенный! Живёт за твой счёт!
— Катя работает.
— Работает! Восемнадцать тысяч получает!
— Получает.
— А ты сорок три!
— А что?
— А то, что разница большая!
— И что?
— А то, что ты содержишь её!
— Мы друг друга содержим.
— Не друг друга! — Свекровь замахнулась кочергой на сына. — Ты её содержишь!
— Мам, опусти кочергу.
— Не опущу! Пока не поймёшь!
— Что поймёшь?
— Что жена твоя тебя высасывает!
— Как высасывает?
— А так! Заставляет лишние дежурства брать!
— Никто меня не заставляет.
— Заставляет! — Кочерга опустилась на плечо сына. — Обстоятельства заставляют!
— Какие обстоятельства?
— А такие! Денег не хватает!
— Хватает.
— Не хватает! — Удар кочергой по спине. — Поэтому дежурства берёшь!
— Беру.
— Вот! — Свекровь ударила кочергой по голове. — А почему берёшь?
— Потому что нужны деньги.
— Нужны! А на что нужны?
— На жизнь.
— На жизнь! — Кочерга снова обрушилась на сына. — А если бы жена больше зарабатывала?
— Тогда не пришлось бы брать лишние дежурства.
— Не пришлось! — Свекровь повернулась к невестке. — Слышишь, дармоедка?
— Слышу.
— И что скажешь?
— Постараюсь найти работу получше.
— Постараешься! — Кочерга ударила по голове Кати. — Два года стараешься!
— Стараюсь.
— А результата нет!
— Пока нет.
— Пока! — Свекровь била кочергой и мать, и сына попеременно. — А когда будет?
— Не знаю.
— Не знаешь! А мой сын тем временем здоровье угробит!
— Не угроблю, мам.
— Угробишь! — Кочерга обрушилась на голову Виталия. — Уже худой как скелет!
— Не как скелет.
— Как скелет! Посмотри на себя в зеркало!
— Мам...
— А теперь посмотри на свою жену! — Свекровь ударила кочергой по спине Кати. — Толстая как корова!
— Не толстая.
— Толстая! Жирует за твой счёт!
— Мам, хватит.
— Не хватит! — Кочерга свистнула в воздухе. — Пока она не поймёт!
— Что поймёт?
— Что убивает моего сына!
— Не убиваю, — прошептала Катя, прикрывая голову руками.
— Убиваешь! — Свекровь била кочергой с яростью. — Медленно убиваешь!
— Мам, прекрати! — Виталий попытался отнять у матери кочергу.
— Не прекращу! — Тамара Владимировна оттолкнула сына. — Она должна знать правду!
— Какую правду?
— Правду о том, что высасывает из тебя жизнь!
— Мам...
— Не мам! — Кочерга обрушилась на спину невестки. — Посмотри, какая она стала!
— Какая стала?
— Жирная! Наглая! Равнодушная!
— Не равнодушная.
— Равнодушная! — Удар кочергой по плечу. — К твоим страданиям равнодушная!
— К каким страданиям?
— К твоим! Не видишь, что ты загнанный конь?
— Не загнанный.
— Загнанный! — Свекровь била кочергой не переставая. — От усталости падаешь!
— Не падаю.
— Падаешь! Вчера на диване заснул прямо в одежде!
— Устал просто.
— Устал! А она рядом сидела — телевизор смотрела!
— И что?
— А то, что равнодушная жена разбудила бы!
— Зачем будить?
— Затем, чтобы нормально раздеть и в кровать уложить!
— Я сам разделся.
— Сам! — Кочерга ударила по голове. — А жена где была?
— Рядом была.
— Рядом! И ничего не сделала!
— Что должна была сделать?
— Позаботиться!
— Она заботится.
— Не заботится! — Свекровь повернулась к Кате. — Правда, не заботишься?
— Забочусь.
— Как заботишься?
— Готовлю, убираю.
— Готовишь! Любая дура готовить умеет!
— Умеет.
— А настоящая забота в чём?
— В чём?
— В том, чтобы муж не надрывался!
— Виталий сам выбрал профессию врача.
— Выбрал! А дополнительные дежурства кто выбирает?
— Сам выбирает.
— Не сам! — Кочерга ударила по спине. — Ты его заставляешь!
— Как заставляю?
— Молча заставляешь! Ничего не зарабатываешь!
— Зарабатываю восемнадцать тысяч.
— Восемнадцать! — Удар кочергой по голове. — А должна сколько?
— Не знаю.
— Не знаешь! А я знаю!
— Сколько?
— Столько же, сколько муж! Или больше!
— Учителя столько не зарабатывают.
— Не зарабатывают! А почему учителем стала?
— По призванию.
— По призванию! — Свекровь била кочергой яростнее. — А где призвание к семье?
— Есть призвание к семье.
— Нет призвания! Если бы было — зарабатывала бы больше!
— Стараюсь зарабатывать больше.
— Стараешься! Два года стараешься!
— Стараюсь.
— А толку от стараний?
— Пока толку мало.
— Мало! — Кочерга обрушилась на плечо. — А мой сын тем временем умирает!
— Не умираю, мам.
— Умираешь! — Свекровь ударила кочергой по сыну. — От переутомления умираешь!
— Не умираю.
— Умираешь! И всё из-за неё!
— Не из-за неё.
— Из-за неё! — Кочерга снова ударила по невестке. — Присосалась и высасывает!
Катя упала на пол, потеряв сознание от удара по голове.
— Мам! — испугался Виталий. — Ты что наделала?
— То, что давно пора было сделать!
— Она же без сознания!
— Пусть! Может, мозги встанут на место!
Виталий присел рядом с женой, потряс за плечо:
— Катя! Катя, очнись!
— Не очнётся, — мрачно сказала мать. — И хорошо.
— Как хорошо?
— Может, поумнеет наконец.
— Мам, ты её чуть не убила!
— Не убила. Проучила.
В дверь позвонили. Настойчиво, несколько раз подряд.
— Кто это? — спросила свекровь.
— Не знаю, — ответил Виталий, помогая жене прийти в себя.
Звонок повторился. Виталий пошёл открывать.
— Здравствуйте, — сказал пожилой мужчина в строгом костюме. — Вы Виталий Петрович Морозов?
— Я.
— Нотариус Семёнов. Могу войти? У меня к вам дело.
— Какое дело?
— По завещанию покойной Анны Ивановны Морозовой.
— Бабушки? — удивился Виталий. — А что с завещанием?
— Лучше поговорить внутри. Дело серьёзное.
Виталий провёл нотариуса в зал. Катя уже сидела на стуле, держась за голову. Свекровь стояла рядом с кочергой в руках.
— Что случилось? — спросил нотариус, увидев кочергу и растрёпанную Катю.
— Ничего особенного, — быстро сказала Тамара Владимировна. — Мебель передвигали.
— Мебель... — Нотариус открыл портфель. — Ладно. Я по поводу завещания Анны Ивановны.
— Слушаем, — сказал Виталий.
— Ваша бабушка завещала всё своё имущество.
— Мне?
— Нет. Вашей жене.
— Кате?
— Екатерине Сергеевне Морозовой.
Все трое ошарашенно уставились на нотариуса.
— Моей жене? — переспросил Виталий.
— Да. Согласно завещанию, составленному три года назад.
— Три года назад... А что именно завещано?
— Квартира в центре города, дача в Подмосковье и банковский счёт.
— Счёт? — спросила свекровь. — А сколько на счёте?
Нотариус посмотрел в документы:
— Два миллиона четыреста тысяч рублей.
— Два миллиона! — ахнула Тамара Владимировна.
— Два миллиона четыреста тысяч, — уточнил нотариус.
— А квартира сколько стоит? — спросил Виталий.
— По оценке — шесть миллионов.
— Шесть миллионов!
— А дача — около миллиона.
— Получается... — Виталий считал. — Получается почти десять миллионов всего?
— Девять миллионов четыреста тысяч, если точно.
Свекровь медленно опустила кочергу на пол:
— А почему... почему бабушка всё жене внука завещала?
Нотариус пролистал документы:
— Здесь есть письмо. Можно зачитать?
— Зачитайте, — тихо попросила Катя.
— "Моя дорогая Катюша, — начал читать нотариус. — Завещаю тебе всё своё имущество, потому что ты единственная в нашей семье, кто по-настоящему заботится о других. Три года наблюдала, как ты ухаживаешь за Тамарой, когда она болела. Как экономишь на себе, чтобы всем хватало денег. Как работаешь не покладая рук, несмотря на маленькую зарплату. Виталия люблю как внука, но он не понимает, какое сокровище рядом с ним живёт. Тамара моя дочь, но она слепая и глухая к добру. А ты — настоящий ангел нашей семьи. Распорядись наследством разумно. И прости нас всех за то, что не ценили тебя. Твоя бабушка Аня."
В зале повисла тишина.
— Бабушка... наблюдала за нами? — спросил Виталий.
— Судя по письму, да. И очень внимательно наблюдала.
Тамара Владимировна медленно подошла к невестке:
— Катя... а ты правда за мной ухаживала, когда я болела?
— Ухаживала.
— А я не помню...
— Вы в горячке были. Воспаление лёгких.
— Воспаление... А кто к врачу вызывал?
— Я вызывала.
— А кто лекарства покупал?
— Я покупала.
— А деньги откуда брала?
— Занимала у коллег.
— Занимала... А кто за мной сидел по ночам?
— Тоже я.
— Ты... — Свекровь опустилась на стул. — А я ничего не помню.
— Вы болели тяжело. Температура сорок была.
— Сорок... А Виталий где был?
— В командировке. На курсах повышения квалификации.
— На курсах... Значит, ты одна со мной возилась?
— Одна.
— Две недели одна?
— Две недели.
Тамара Владимировна заплакала:
— Катя... прости меня!
— За что?
— За то, что била тебя!
— Вы не знали про наследство.
— Не в наследстве дело! — всхлипнула свекровь. — Дело в том, что ты за мной ухаживала!
— Это нормально. Вы же мать моего мужа.
— Мать... А я тебя кочергой била!
— Ничего страшного.
— Страшного! Очень страшного! — Тамара Владимировна подошла к сыну. — Виталий, ты слышал, что бабушка про Катю писала?
— Слышал.
— Слышал... А почему мне ничего не рассказывал?
— О чём?
— О том, какая у тебя жена хорошая!
— Я думал, ты сама видишь.
— Не видела! Слепая была! — Свекровь снова повернулась к невестке. — Катя, а почему ты мне ничего не говорила?
— О чём?
— О том, что за мной ухаживала!
— А зачем говорить?
— Затем, чтобы я знала!
— Знали бы — что изменилось?
— Изменилось бы всё!
— Ничего бы не изменилось. Вы бы подумали, что я хвастаюсь.
— Не подумала бы!
— Подумали бы.
Нотариус откашлялся:
— Извините, что прерываю. Но нужно оформить документы.
— Конечно, — сказала Катя. — Что нужно подписать?
— Вот здесь. И здесь. И поставьте печать.
Катя подписала документы. Нотариус убрал их в портфель:
— Всё. Вы официально наследница. Ключи от квартиры и дачи получите завтра в нашей конторе. Счёт в банке уже переоформлен на ваше имя.
— Спасибо.
— До свидания, — нотариус ушёл.
В зале снова повисла тишина.
— Катя, — тихо сказал Виталий. — Ты теперь богатая.
— Получается, да.
— Девять миллионов...
— Девять миллионов.
— А что будешь делать?
— Не знаю пока.
Тамара Владимировна подошла к невестке:
— Катя, а ты... ты нас выгонишь?
— Откуда выгоню?
— Из дома. У тебя теперь своя квартира есть.
— А зачем выгонять?
— Затем, что я тебя кочергой била!
— Это в прошлом.
— В прошлом... А ты не злишься?
— Не злюсь.
— Не злишься... А почему?
— Потому что мы семья.
— Семья... — Свекровь заплакала снова. — А я тебя чуть не убила!
— Не убили же.
— Чуть не убила! А ты оказалась...
— Оказалась кем?
— Ангелом. Как бабушка написала.
— Не ангелом. Обычным человеком.
— Не обычным! — Тамара Владимировна упала на колени перед невесткой. — Прости меня!
— Встаньте. Незачем на коленях стоять.
— Затем! Я недостойна такой невестки!
— Достойны.
— Не достойна! Два года мучила тебя!
— Не мучили. Просто не понимали.
— Не понимала... А теперь понимаю.
— Что понимаете?
— Понимаю, что у Виталия самая лучшая жена в мире!
Через месяц семья переехала в центр города, в квартиру, доставшуюся по наследству.
Катя уволилась из школы и открыла частную педагогическую студию. Зарабатывала теперь по сто тысяч в месяц.
Виталий перестал брать дополнительные дежурства. Работал по восемь часов, как положено.
А Тамара Владимировна превратилась из свирепой свекрови в заботливую маму:
— Катюша, не устала? Может, чай принести?
— Спасибо, мама. Не надо.
— А может, массаж сделать? Спина не болит?
— Спина не болит.
— А голова? Вчера я тебя кочергой...
— Мама, забудьте про кочергу.
— Не забуду! Всю жизнь помнить буду!
— Незачем помнить.
— Затем, чтобы больше никогда не поднять руку на тебя!
— Не поднимете.
— Не подниму! Даже если очень разозлюсь!
— Хорошо.
Вечерами семья собиралась в большой гостиной. Пили чай, смотрели телевизор, разговаривали.
— Катя, — спрашивал Виталий, — ты не жалеешь, что всё так получилось?
— О чём жалею?
— О том, что мама тебя так долго мучила.
— Не жалею.
— Почему?
— Потому что сейчас у нас всё хорошо.
— Хорошо... А если бы бабушка не оставила наследство?
— Тогда рано или поздно ваша мама всё равно поняла бы правду.
— Поняла бы?
— Поняла. Просто позже.
Тамара Владимировна, сидевшая рядом, вмешалась:
— Не поняла бы, Катюша. Я была слепая и глухая.
— Поняли бы.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что вы не злая. Просто не знали всей правды.
— Не знала... А если бы знала сразу?
— Тогда не было бы никаких проблем.
— Не было... А почему вы с Виталием мне правду не сказали?
— Сказать что?
— Сказать, что Катя за мной ухаживала, когда я болела.
— Думали, вы помните.
— Не помнила! Всё в тумане было!
— А мы думали, помните, но не хотите говорить.
— Не хотела... — Свекровь покачала головой. — Дура старая была!
— Не дура. Просто болели тяжело.
— Болела... А сейчас здорова, но всё равно дура!
— Почему?
— Потому что два года издевалась над самым хорошим человеком в семье!
— Мама, — вмешался Виталий, — теперь всё позади.
— Не позади! Я всю жизнь помнить буду, как кочергой её била!
— Не помните. Забудьте.
— Не забуду! И хорошо, что не забуду!
— Почему хорошо?
— Потому что больше никогда руку на неё не подниму!
Катя обняла свекровь:
— Мама, вы же извинились. Я простила. Забудем об этом.
— Простила... А я себя не прощу.
— Простите.
— Не прощу! Пусть совесть мучает!
— Незачем совести мучать.
— Затем, чтобы больше никого не бить!
— Больше не будете.
— Не буду! Даже если кто-то этого заслужит!
— Никто не заслуживает побоев.
— Никто... А я думала, что ты заслуживаешь.
— Думали неправильно.
— Неправильно... А теперь думаю правильно?
— Теперь правильно.
Тамара Владимировна встала, подошла к портрету бабушки:
— Мама, — обратилась она к покойной, — спасибо тебе!
— За что спасибо? — спросил Виталий.
— За то, что открыла мне глаза!
— Глаза на что?
— На то, какая у нас Катя замечательная!
— А разве ты раньше не понимала?
— Не понимала! Думала, что она лентяйка!
— А теперь?
— А теперь понимаю, что она святая!
— Не святая, — возразила Катя. — Обычная.
— Не обычная! Святых людей мало на свете!
— Много хороших людей.
— Много... Но таких как ты — единицы!
— Мама...
— Нет, правда! Другая бы давно от нас ушла!
— Не ушла бы.
— Ушла! А ты терпела!
— Терпела, потому что верила — всё наладится.
— Наладилось?
— Наладилось.
— И будет ещё лучше!
— Будет.
Виталий обнял жену:
— Катя, я тебя люблю.
— И я тебя.
— Прости, что не защитил от мамы.
— Нечего прощать.
— Есть что. Должен был встать на твою защиту.
— Ты не знал, что происходит.
— Должен был знать.
— Теперь знаешь.
— Знаю. И больше никто тебя не обидит.
— Никто не обидит, — подтвердила Тамара Владимировна. — А если кто обидит — получит от меня кочергой!
Все засмеялись.
— Мам, — сказал Виталий, — ты же обещала больше никого не бить!
— Не бить ни за что. А за защиту Кати — буду бить!
— Буду защищать сама, — сказала Катя.
— Не будешь! Теперь мы тебя защищать будем!
— Кто мы?
— Я и сын! И вся наша семья!
— Хорошо.
— А ты больше никогда ни от кого ничего не скрывай!
— Не буду скрывать.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— И если кто-то тебя обидит — сразу говори!
— Скажу.
— Обязательно скажи! Мы с Виталием разберёмся!
— Хорошо, мама.
Тамара Владимировна обняла невестку:
— А теперь прости старую дуру за всё!
— Уже простила.
— За все обиды прости!
— Простила.
— И за кочергу прости!
— И за кочергу простила.
— А кочергу я выброшу!
— Зачем выбрасывать? Вещь нужная в хозяйстве.
— Нужная... Но я на неё смотреть не могу!
— Почему?
— Потому что помню, как тебя ею била!
— А я не помню.
— Не помнишь?
— Не хочу помнить плохое.
— Не хочешь... А я хочу помнить!
— Зачем?
— Затем, чтобы больше никогда никого не бить!
— Больше не будете.
— Не буду! Ни кочергой, ни чем другим!
— И правильно.
— Правильно! — Свекровь крепко обняла невестку. — Моя дорогая доченька!