— Лена, где деньги? — Свекровь стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.
— Какие деньги, Валентина Ивановна?
— Не прикидывайся! Деньги на продукты!
— Серёжа утром дал. Потратила на ужин.
— Потратила! А на завтра что?
— На завтра Серёжа ещё даст.
— Серёжа, Серёжа! — скривилась свекровь. — Только и знаешь, что с сына тянуть!
Лена молча продолжила чистить картошку. За два года она привыкла к таким разговорам.
— Я с тобой разговариваю! — повысила голос Валентина Ивановна.
— Слушаю вас.
— Слушаешь! А сама что думаешь?
— О чём?
— О том, что сын мой вкалывает, а ты дома лежишь!
— Не лежу. Готовлю, убираю.
— Готовишь! Любая дура готовить умеет!
— Умеет.
— А зарабатывать умеешь?
— Если найду работу — буду зарабатывать.
— Если найдёшь! Два года ищешь — не можешь найти!
— Трудно сейчас с работой.
— Трудно тем, кто не хочет работать!
— Я хочу работать.
— Не хочешь! Удобно же — сидеть дома и жрать за чужой счёт!
В прихожей хлопнула дверь. Послышались тяжёлые шаги.
— Серёжа пришёл, — сказала Лена.
— И хорошо! Пусть послушает, что я его жене скажу!
В кухню вошёл Сергей. Крупный мужчина лет тридцати, в рабочей куртке.
— Мам, что случилось?
— А то случилось, что твоя жена на шее у тебя сидит!
— Мам...
— Не мам! Посмотри на неё! Два года дома сидит!
— Мам, мы это обсуждали.
— Обсуждали! А толку от обсуждений?
— Лена работу ищет.
— Ищет! Где результаты поисков?
— Найдёт рано или поздно.
— Поздно! Очень поздно! А пока ты один тащишь на себе всю семью!
Сергей устало присел за стол:
— Мам, я не тащу. Мы живём нормально.
— Нормально! На одну зарплату!
— На одну, но хватает.
— Хватает сегодня! А завтра что будет?
— Завтра Лена найдёт работу.
— А если не найдёт?
— Найдёт.
Валентина Ивановна подошла к сыну:
— Серёжа, ты посмотри на себя! Исхудал весь!
— Не исхудал.
— Исхудал! Работаешь за двоих, а ешь за одного!
— Нормально ем.
— Не нормально! А знаешь почему?
— Почему?
— Потому что твоя жена всё сожрала!
— Мам, при чём тут это?
— При том! — Свекровь повернулась к Лене. — Обжираешься за счёт моего сына!
— Не обжираюсь.
— Обжираешься! Посмотри, какая толстая стала!
— Не стала.
— Стала! За два года поправилась на десять килограммов!
— Не на десять.
— На десять! А мой сын худеет!
Сергей встал из-за стола:
— Мам, хватит.
— Не хватит! — Валентина Ивановна схватила со стола молоток, которым Сергей чинил табуретку. — Пока она не поймёт!
— Что поймёт?
— Что жрать за чужой счёт нельзя!
Молоток обрушился на плечо Лены. Она вскрикнула.
— Мам! — бросился к матери Сергей.
— Не мешай! — оттолкнула его свекровь. — Воспитываю лентяйку!
— Какую лентяйку?
— Твою жену! — Молоток снова ударил по спине Лены. — Пусть знает своё место!
— Валентина Ивановна, больно! — взмолилась Лена, пытаясь закрыться руками.
— Больно? А должно быть больно! — Свекровь замахнулась молотком снова. — Может, тогда поймёшь, что надо работать!
Удар пришёлся по голове. Лена упала на колени.
— Мам, прекрати! — Сергей попытался отнять у матери молоток.
— Не прекращу! — вырвалась Валентина Ивановна. — Два года терплю это безобразие!
— Какое безобразие?
— Жрёт мой сын дармоедку! Последние деньги на неё тратит!
— Не последние.
— Последние! — Молоток снова опустился на спину невестки. — Сам недоедает, а её кормит!
— Не недоедаю.
— Недоедаешь! Посмотри на себя в зеркало!
— Мам...
— А теперь посмотри на неё! — Свекровь ударила молотком по руке поверженной Лены. — Жирует за твой счёт!
Лена сжалась в комок на полу, закрывая голову руками.
— Встать! — рявкнула Валентина Ивановна. — Я ещё не закончила!
— Мам, остановись!
— Не остановлюсь! Она должна знать правду!
— Какую правду?
— Что моего сына грабит!
— Как грабит?
— А так! Деньги его жрёт, одежду его носит, в его квартире живёт!
— В нашей квартире.
— В его! Он покупал, он платит за коммуналку!
Молоток в четвёртый раз ударил по спине Лены.
— А ты что даёшь взамен? — кричала свекровь. — Что ты даёшь моему сыну?
— Даю... — прохрипела Лена.
— Что даёшь?
— Любовь.
— Любовь! — взвизгнула Валентина Ивановна. — На любовь не проживёшь!
— Проживём.
— Не проживёте! Любовь в магазине не продают!
Молоток снова свистнул в воздухе.
— А знаешь, что в магазине продают? — продолжала избиение свекровь.
— Что? — простонала Лена.
— Продукты! А продукты стоят денег!
— Стоят! — Молоток обрушился на голову. — А деньги на продукты кто даёт?
— Сергей.
— Сергей! А откуда у Сергея деньги?
— Зарабатывает.
— Зарабатывает! А ты что зарабатываешь?
— Пока ничего.
— Пока! Два года пока!
Валентина Ивановна била молотком с такой яростью, что Сергей силой оторвал её от жены.
— Мам, ты её убьёшь!
— Не убью! Воспитаю!
— Отдай молоток!
— Не отдам! — Свекровь вырвалась из рук сына. — Пока она не поймёт!
— Что поймёт?
— Что жрать чужое нельзя!
— Чьё чужое?
— Моего сына! — Молоток снова ударил по лежащей на полу Лене. — Он работает — она жрёт!
— Мам, хватит!
— Не хватит! Посмотри, какая жирная стала!
— Не жирная.
— Жирная! За твой счёт жирует!
Лена попыталась подняться с пола, но свекровь снова обрушила молоток на её спину.
— Лежи! Ещё не всё сказала!
— Что не сказала?
— Что ты, Лена, самая настоящая воровка!
— Какая воровка?
— Обыкновенная! Чужие деньги крадёшь!
— Не краду.
— Крадёшь! У моего сына крадёшь!
— Не крадёт она, мам, — вмешался Сергей.
— Крадёт! А ты не видишь!
— Что не вижу?
— Не видишь, что она тебя обворовывает!
— Как обворовывает?
— А так! Деньги твои тратит, а сама ничего не даёт!
— Даёт. Дом ведёт.
— Дом! Любая дура дом вести может!
Молоток в очередной раз опустился на невестку.
— А настоящая жена что должна делать? — кричала Валентина Ивановна.
— Что должна?
— Деньги в дом приносить! Мужа содержать помогать!
— Поможет, когда работу найдёт.
— Когда найдёт! А пока что?
— Пока потерпим.
— Потерпим! — Свекровь замахнулась молотком с особой силой. — А если я не хочу терпеть?
Удар был такой силы, что Лена потеряла сознание.
— Мам! — испугался Сергей. — Ты что наделала?
— То, что давно пора было сделать!
— Она же без сознания!
— Пусть! Может, мозги на место встанут!
Сергей присел рядом с женой, потряс её за плечо:
— Лена! Лена, очнись!
— Не очнётся, — мрачно сказала мать. — И хорошо.
— Как хорошо?
— Может, поумнеет наконец.
— Мам, ты же её чуть не убила!
— Не убила. Проучила.
— Молотком по голове проучила!
— А как ещё с лентяйкой разговаривать?
Лена медленно открыла глаза, застонала.
— Очнулась? — спросила свекровь. — Ну и хорошо. Продолжим разговор.
— Мам, хватит! — Сергей заслонил жену собой.
— Не хватит! Она должна всё знать!
— Что знать?
— Знать, что в этом доме не она хозяйка!
— А кто хозяйка?
— Я хозяйка! Мать семейства!
Лена с трудом села на полу, держась за голову:
— Валентина Ивановна... а сколько стоит эта квартира?
— Что?
— Квартира. Сколько за неё заплатил Сергей?
— Не твоего ума дело!
— Моего. Я в ней живу.
— Живёшь за счёт сына!
— За счёт сына... А кредит кто платит?
— Какой кредит?
— Ипотечный. За квартиру.
Валентина Ивановна растерянно посмотрела на сына:
— Серёжа, какой кредит?
Сергей опустил голову:
— Мам...
— Серёжа! Какой кредит?
— За квартиру взяли ипотеку.
— Сколько?
— Два миллиона четыреста тысяч.
— Два миллиона?! — ахнула свекровь. — А сколько платить в месяц?
— Сорок три тысячи.
— Сорок три тысячи! А зарплата у тебя сколько?
Сергей замялся:
— Тридцать пять тысяч.
— Тридцать пять... — Валентина Ивановна медленно опустила молоток. — А кредит сорок три?
— Да.
— Откуда недостающие восемь тысяч?
Сергей молчал. Тогда Лена, держась за стену, поднялась с пола:
— Недостающие восемь тысяч доплачиваю я, Валентина Ивановна.
— Ты? Откуда у тебя деньги?
— Работаю.
— Где работаешь?
— Удалённо. Через интернет.
— На кого?
— Переводчик. С английского на русский.
Свекровь ошарашенно смотрела на невестку:
— И сколько получаешь?
— Пятнадцать тысяч в месяц.
— Пятнадцать тысяч... А почему молчали?
— Серёжа просил не говорить.
— Почему просил?
— Стеснялся. Мужчина же.
— Стеснялся... А кредиты ещё какие есть?
— На машину. Двадцать тысяч в месяц.
— Двадцать тысяч! А кто платит?
— Тоже я.
— И коммуналку?
— И коммуналку. Восемь тысяч.
Валентина Ивановна тяжело опустилась на стул:
— Получается... получается ты всё платишь?
— Не всё. Продукты Серёжа покупает.
— Продукты... А остальное ты?
— Остальное я.
— Но пятнадцать тысяч же мало! Откуда столько денег?
Лена достала из кармана справку:
— У меня ещё пенсия есть.
— Какая пенсия? Ты же молодая!
— По потере кормильца. Отец в армии погиб.
— И сколько пенсия?
— Восемнадцать тысяч.
— Восемнадцать... Итого получается?
— Тридцать три тысячи.
— А тратишь?
— На кредиты тридцать пять. Плюс коммуналка восемь. Итого сорок три.
— Сорок три... А у тебя тридцать три?
— У меня тридцать три.
— Тогда откуда десять тысяч недостающих?
Лена помолчала, потом тихо сказала:
— Занимаю.
— У кого занимаешь?
— У подруги.
— Каждый месяц?
— Каждый месяц.
Валентина Ивановна медленно встала со стула, подошла к невестке:
— Лена... ты каждый месяц занимаешь десять тысяч?
— Занимаю.
— А отдаёшь как?
— По частям. Когда получается.
— А если не получается?
— Долг растёт.
— Растёт... И сколько уже должна?
— Сто двадцать тысяч.
— Сто двадцать тысяч! — ахнула свекровь. — Боже мой!
Сергей поднял голову:
— Лена, ты мне не говорила про долг.
— Не хотела расстраивать.
— Сто двадцать тысяч!
— Ничего, отдам потихоньку.
— Как отдашь? У тебя же денег едва хватает!
— Найду способ.
Валентина Ивановна опустила молоток на стол:
— Лена, а почему ты мне не сказала, что работаешь?
— Серёжа просил не говорить.
— А почему он просил?
— Стеснялся, что жена больше зарабатывает, чем он.
— Больше зарабатывает...
— Не больше. Просто с пенсией получается больше.
— Получается больше... — Свекровь посмотрела на сына. — Серёжа, это правда?
— Правда, мам.
— И ты позволил мне её бить?
— Я не знал, что ты её бьёшь.
— Не знал! А синяки видел?
— Видел. Думал, случайно ударилась.
— Случайно! — Валентина Ивановна подошла к сыну. — Каждый день случайно!
— Мам...
— Молчать! Твоя жена семью содержит, а ты молчишь!
— Не содержит. Мы вместе содержим.
— Вместе! Она в долги лезет, а ты вместе!
Сергей опустил голову:
— Я не знал про долги.
— Не знал! Муж не знает, что жена должна сто двадцать тысяч!
— Не знал.
— А узнать не пробовал?
— Лена сказала, что у неё всё нормально с деньгами.
— Нормально! — Свекровь повернулась к невестке. — А ты зачем соврала?
— Не хотела волновать.
— Волновать! Он твой муж! Должен знать правду!
— Должен.
— А ты молчала и в долги лезла!
— Лезла.
Валентина Ивановна села рядом с невесткой:
— Лена, прости меня.
— За что?
— За то, что била тебя.
— Вы не знали правды.
— Не знала... А узнать должна была!
— Серёжа просил не говорить.
— Серёжа! — Свекровь резко повернулась к сыну. — А ты что думал?
— О чём?
— Думал, что жена тебя содержит, а ты молчишь?
— Не содержит.
— Содержит! В долги лезет, чтобы за твою квартиру платить!
— Мам...
— Не мам! Ты мужчина или нет?
— Мужчина.
— Мужчина! А мужчина должен семью содержать!
— Я содержу.
— Не содержишь! Твоя жена больше зарабатывает!
— С пенсией больше.
— С пенсией! А без пенсии что?
— Без пенсии меньше.
— Меньше! А кредиты кто платит?
— Лена доплачивает.
— Доплачивает! В долги лезет!
Валентина Ивановна встала, прошлась по кухне:
— Серёжа, завтра же идёшь искать вторую работу!
— Мам...
— Не мам! Будешь работать, пока не начнёшь зарабатывать столько, чтобы жена в долги не лезла!
— Хорошо.
— А ты, Лена, — обратилась к невестке, — больше никому ничего не должна!
— Как не должна?
— А так! Если денег не хватает — скажи мужу!
— Но он расстроится.
— Пусть расстраивается! Это полезно для мужского характера!
Сергей поднял голову:
— Мам права, Лена. Больше не скрывай от меня проблемы с деньгами.
— Не буду скрывать.
— И в долги не лезь.
— А как тогда кредиты платить?
— Найдём способ.
— Найдёте! — подтвердила свекровь. — Вместе найдёте!
Валентина Ивановна подошла к невестке, взяла её за руки:
— Лена, а можно вопрос?
— Конечно.
— Почему ты всё это терпела?
— Что терпела?
— Мои издевательства, побои...
— Вы же мать моего мужа.
— Мать... А если б не мать?
— Не знаю. Не было такой ситуации.
— А если бы чужой человек тебя бил?
— Подала бы заявление в полицию.
— В полицию... А на меня почему не подала?
— Потому что мы семья.
— Семья...
Валентина Ивановна заплакала:
— Лена, прости меня!
— Уже простила.
— Нет, ты не понимаешь! Я два года издевалась над тобой!
— Ничего страшного.
— Страшного! Очень страшного! Ты семью содержишь, а я тебя бью!
— Вы не знали.
— Не знала... А должна была знать!
Свекровь обняла невестку:
— Прости старую дуру!
— Прощаю.
— За все обиды прости!
— Прощаю.
— Больше никогда тебя пальцем не трону!
— Знаю.
— И Серёжу заставлю нормально зарабатывать!
— Он сам справится.
— Справится! Обязательно справится!
В дверях кухни появился участковый.
— Добрый вечер. Нам поступил сигнал о семейном конфликте.
Все трое растерянно посмотрели на полицейского.
— Соседи жаловались на крики, — пояснил участковый. — Что здесь происходило?
— Ничего особенного, — быстро сказала Валентина Ивановна.
— Ничего особенного? А почему у женщины кровь на лице?
— Упала неудачно, — соврала Лена.
— Упала... А молоток на столе зачем?
— Табуретку чинили, — ответил Сергей.
Участковый внимательно посмотрел на всех троих:
— Граждане, если здесь происходили побои, я должен составить протокол.
— Никаких побоев не было! — воскликнула свекровь.
— Не было? А соседи говорят, слышали удары и крики.
— Телевизор громко работал, — сказала Лена.
— Телевизор... — Участковый достал блокнот. — Гражданка, вас кто-нибудь бил?
— Нет.
— Точно нет?
— Точно.
— А синяки на руках откуда?
— Дверью прищемила.
— Дверью... А на спине?
— Упала с лестницы.
— С лестницы...
Участковый записал что-то в блокнот:
— Ладно. Но если ещё раз поступит сигнал — буду разбираться серьёзно.
— Понятно, — кивнул Сергей.
— И имейте в виду — домашнее насилие уголовно наказуемо.
— Мы знаем, — тихо сказала Валентина Ивановна.
Участковый убрал блокнот:
— Всё. До свидания. И помните — любые конфликты можно решить мирным путём.
Полицейский ушёл. В кухне повисла тишина.
— Лена, — прошептала свекровь, — спасибо, что не рассказала правду.
— Не за что.
— За что! Я же тебя молотком...
— Забудем об этом.
— Как забудем? Ты же могла меня посадить!
— Не хочу вас сажать.
— Не хочешь... А должна была!
— Мы семья. В семье не сажают друг друга.
Валентина Ивановна снова заплакала:
— Лена, я не достойна такой невестки!
— Достойны.
— Не достойна! Два года мучила тебя!
— Не мучили. Просто не понимали ситуацию.
— Не понимала... А теперь понимаю.
Сергей обнял жену:
— Лена, прости и меня.
— За что?
— За то, что не защитил тебя.
— Ты не знал.
— Должен был узнать.
— Теперь знаешь.
— Знаю. И завтра же иду искать подработку.
— Найдёшь?
— Найду. Обязательно найду.
Валентина Ивановна вытерла слёзы:
— А я завтра пойду работать.
— Куда? — удивился Сергей.
— В магазин требуется продавец. Видела объявление.
— Мам, тебе уже пятьдесят восемь лет.
— И что? Руки-ноги целые, голова работает.
— А зачем вам работать?
— Затем, чтобы помочь вам долги отдать.
— Мам...
— Не мам! Из-за меня Лена два года мучалась!
— Не из-за вас.
— Из-за меня! Я её лентяйкой считала, а она семью содержала!
Лена подошла к свекрови:
— Валентина Ивановна, если хотите работать — работайте. Но не из-за чувства вины.
— А из-за чего?
— Из-за желания помочь семье.
— Хочу помочь.
— Тогда идите в магазин.
— Пойду! Завтра же пойду!
...
Прошёл месяц. Сергей устроился грузчиком на вторую работу. Зарабатывал дополнительно десять тысяч.
Валентина Ивановна стала продавцом в продуктовом магазине. Получала двенадцать тысяч в месяц.
Лена перестала занимать деньги. Наоборот — начала понемногу отдавать долг подруге.
А главное — в семье воцарился мир. Свекровь превратилась из тирана в заботливую маму. Каждый вечер спрашивала у невестки:
— Лена, как дела? Не устала?
— Не устала, мама.
— А работа как?
— Работа хорошо идёт.
— И денег хватает?
— Хватает.
— А если не хватит — сразу говори!
— Скажу.
— Обязательно скажи! Мы теперь все проблемы вместе решаем!
— Вместе.
Иногда Валентина Ивановна спрашивала:
— Лена, а ты не жалеешь, что тогда участковому правду не рассказала?
— Не жалею.
— Почему?
— Потому что всё изменилось к лучшему.
— К лучшему...
— Мы стали настоящей семьёй.
— Стали... А если бы я не изменилась?
— Изменились бы. Просто позже.
— Позже... А если бы не изменилась совсем?
— Тогда пришлось бы принимать другие решения.
— Какие?
— Не знаю. Ситуации не было.
— Не было... — Свекровь обняла невестку. — Хорошо, что не было!
— Хорошо.
— И хорошо, что у меня такая умная невестка!
— Мама...
— Нет, правда! Другая бы давно от нас ушла!
— Не ушла бы.
— Ушла! А ты терпела!
— Терпела, потому что верила — всё наладится.
— Наладилось?
— Наладилось.
— И будет ещё лучше!
— Будет.