— Кира, ты просто пожар! — тяжелый, сбитый от страсти голос моего мужа прорывается сквозь шум их общих усилий.
— Забыл уже, что такое настоящая страсть? — ее голос, сладкий и влажный.
Муж усмехается. Мерзко. Грязно. Будто кто-то чужой украл его голос.
— Ха! Мила и в молодости была как мешок с картошкой, а сейчас тем более. Того и гляди развалится, как дряхлое полено. Жалкая она…
Заливистый, торжествующий смех моей сестры скользнул по перепонкам, как лезвие вражеского кинжала.
— Зато дура добренькая, — Костя хрипло смеется, и в его смехе слышится презрительная неблагодарность. — Заботливая сестрица. И квартиру тебе дала, и деньги…
— …и мужа! — заканчивает за него Кира, и следом раздается влажный, чавкающий звук поцелуя, от которого у меня сводит желудок. — Скоро уже ты со старой кобылой разведешься?
— Ох…! Да поскорей бы уже, — его голос срывается в привычное для меня раздражение, но теперь оно звучит как самое гнусное предательство.
— Я-то уже развелась!
— Как же долго я этого ждал, любимая, — его ласковый, рычащий шепот как удар под дых. — Я женился не на той сестренке… Но мы это исправим!