— Погоди, не клади трубку.
Ирина прижала телефон плечом, продолжая резать огурцы.
— Мама просто хочет подстраховаться, — голос Максима звучал устало. — Ты же понимаешь.
— Понимаю. Что меня считают риском.
Нож стукнул о доску громче, чем нужно.
Максим вышел из комнаты, остановился в дверях кухни.
— Квартира будет наша. Какая разница, на кого оформлена?
Ирина подняла глаза.
— Тогда оформи на меня. Какая разница?
Он замолчал.
Она вытерла руки полотенцем, бросила его на стол.
— Вот именно.
Восемь лет назад они встретились на корпоративе. Максим работал программистом в её компании, сидел в углу с телефоном, пока остальные танцевали. Ирина подсела, они проговорили до утра. Он был тихим, вежливым. Она думала — значит, надёжным.
В 2018 поженились. Людмила Павловна тогда обняла её на пороге загса и сказала: "Максимка у нас мягкий, ему нужна жена с характером". Ирина кивнула, решила, что это комплимент.
Сейчас понимала: это было предупреждение.
Квартиру они снимали четыре года. Однушка на Речном, 28 тысяч в месяц. Ирина откладывала по 15 из зарплаты, Максим по 12. Копили на первый взнос.
Набрали по полтора миллиона каждый.
Родители Максима предложили помочь. Столько же, полтора. Ирина обрадовалась — можно взять квартиру побольше.
А потом Людмила Павловна сказала: "Оформим на Максима, так спокойнее".
— Почему не на двоих? — спросила Ирина.
— А зачем усложнять? — Анатолий Борисович пожал плечами. — Вы же семья.
— Именно. Семья.
— Вот и хорошо. Значит, понимаешь.
Но Ирина не понимала.
На следующий день она записалась к юристу. Офис на Тверской, строгая женщина лет сорока.
— Если вы вносите средства, вы имеете право требовать долю, — сказала та. — Без вашей подписи сделку не проведут.
— А если откажусь участвовать?
— Тогда они купят без вас. Но и требовать долю потом не сможете.
Ирина вышла на улицу, села на лавочку у метро. Достала телефон, открыла калькулятор.
Полтора миллиона. Четыре года. По пятнадцать каждый месяц, иногда по двадцать. Отказы от отпусков, от кафе, от новой куртки.
Она не жадная. Просто не хочет быть невидимкой в собственной жизни.
Вечером позвонила Людмила Павловна.
— Иришенька, я слышала, ты к юристу ходила.
— Да.
— Зачем такие сложности? Мы же помогаем вам.
— Помогаете — это когда учитывают обе стороны.
— Ты на нас обижаешься?
— Не обижаюсь. Хочу честности.
Пауза. Слышно было, как свекровь дышит в трубку.
— Мы просто хотим защитить сына. Вдруг что-то пойдёт не так.
— А если пойдёт не так, мне терять не страшно?
— Ну, это другое.
— Чем?
Людмила Павловна положила трубку.
Ирина села на диван, обхватила колени. Может, правда усложняет? Может, надо просто довериться?
Но доверие — это не когда тебя просят отдать всё и ничего не требовать взамен.
В субботу собрались у свёкров. Анатолий Борисович сидел за столом, перед ним бумаги и калькулятор.
— Садись, Ирина, — кивнул он. — Обсудим.
Максим примостился сбоку, смотрел в пол.
— Мы даём полтора, вы даёте полтора, — начал Анатолий Борисович. — Оформляем на Максима. Всё просто.
— Не просто, — сказала Ирина. — Я вношу половину, значит, имею право на половину.
— Но мы родители, — Людмила Павловна накрыла руку Максима своей. — Мы за него переживаем.
— А за меня кто переживает?
— Ты же не из-за денег замуж выходила?
Ирина посмотрела прямо в глаза свекрови.
— Нет. Но это не значит, что я обязана отдавать деньги просто так.
Анатолий Борисович стукнул кулаком по столу.
— Мы тебе помогаем, а ты капризничаешь! Знаешь, сколько невесток мечтают о таких родителях?
— Тогда пусть они и покупают квартиру вместе с вами.
Она встала, взяла сумку.
— Когда согласитесь на долевую собственность — позвоните.
Максим вскочил:
— Ир, подожди!
— Не буду.
Дверь закрылась тихо.
Ирина сняла комнату у подруги Натальи. Семь тысяч в месяц, диван и шкаф. Максим звонил каждый вечер.
— Вернись, мы всё обсудим.
— Обсуждать нечего. Либо на двоих, либо я не участвую.
— Ты же понимаешь, они не согласятся.
— Тогда покупайте без меня.
Через месяц он пришёл. Худой, бледный.
— Родители согласны. Оформим на двоих.
Ирина посмотрела в окно.
— Поздно.
— Как поздно? Я же добился!
— Ты не добился. Ты устал спорить.
Она повернулась к нему.
— За этот месяц я поняла: не хочу жить с человеком, которому нужен месяц, чтобы меня поддержать.
Максим сел на стул, опустил голову.
— Я люблю тебя.
— Знаю. Но этого мало.
Он ушёл через десять минут.
Ирина нашла квартиру через два месяца. Студия на окраине, девять миллионов. Взяла ипотеку на двадцать лет, оформила на себя.
В день подписания договора пришла Людмила Павловна. Без звонка.
— Я мимо шла, — сказала она.
Ирина открыла дверь шире, впустила.
Они сели на подоконник, пока ставился чайник. Людмила Павловна молчала, разглядывала пустые стены.
— Максим не ест, — сказала она. — Похудел на восемь кило.
— Мне жаль.
— Правда?
— Да. Но это не моя ответственность.
Свекровь достала из сумки конверт, положила на подоконник.
— Это от нас. Полтора миллиона. Дарение.
Ирина открыла, прочитала. Подняла глаза.
— Зачем?
— Мы были неправы.
— Спасибо. Но не надо.
Она протянула конверт обратно. Людмила Павловна взяла, кивнула и вышла.
Ирина осталась одна в пустой квартире. Легла на пол, смотрела в потолок.
Завтра привезут диван. Послезавтра стол. Через неделю повесит шторы.
Всё своё. Без компромиссов, от которых хотелось кричать.
Она выбрала себя. И это было правильно.