— Расскажи байку, Семёныч, — попросил меня пацан-стажёр, которого мне навязали в этот рейс. — Самую страшную, какую знаешь.
Я посмотрел на него, потом на дорогу. Ночь была густая, безлунная, и свет наших фар вырывал из темноты только узкую полоску мокрого асфальта. Я кручу баранку уже сорок лет. И баек у меня в запасе много. Но есть одна, которую я не рассказывал почти никому. Моя.
— Что ж, слушай, — сказал я, закуривая. — Только это не байка.
Это случилось лет тридцать назад. Я был тогда таким же, как ты — молодым, дерзким, считал себя царём дороги. Взял я как-то попутный груз, надо было срочно доставить в одну глухую деревню. Решил срезать путь — по старой просёлочной дороге через лес. Думал, сэкономлю часа три.
Дорога была — ад. Размытая, вся в ухабах. Я ехал медленно, ругался вполголоса. И вот, на одном из поворотов, фары выхватили из темноты препятствие. Прямо посреди дороги лежал он. Гроб.
Простой, сосновый, грубо сколоченный ящик.
Моя первая мысль была — злость. Что за идиоты? Уронили с машины? Я посигналил. Раз, другой. Тишина. Только лес шумит.
Я вышел из кабины. Подошёл. Гроб был пустой, я постучал по крышке. И тяжёлый. Видимо, ждал своего «пассажира». Я попытался оттащить его на обочину, но он был как приросший к земле. Не сдвинуть.
«Черт с тобой», — подумал я. Кое-как, чиркая бортами по кустам, я объехал его и поехал дальше. Через пару километров дорога вильнула, и я, вывернув из-за поворота, снова ударил по тормозам.
Он лежал на дороге. Точно такой же гроб. На том же месте.
Вот тут мне стало не по себе. Я сдал назад, нашёл развилку, о которой мне говорил старой карте, и свернул на другую дорогу. Ехал минут десять, успокаивал себя, что это просто похожие места. Лес, он весь одинаковый. И за очередным поворотом я увидел его снова. Он ждал меня.
Меня прошиб холодный пот. Я понял, что это не шутки. Я был в ловушке. Дорога стала петлёй, а гроб был её неизменной точкой. Я пробовал всё. Я гнал, как безумный. Я разворачивался и ехал обратно. Я пытался свернуть на лесные просеки. Но каждый раз, через пять, десять, пятнадцать минут, я выезжал на тот же самый поворот и упирался в него. В этот молчаливый, деревянный ящик посреди дороги.
Я не знаю, сколько это продолжалось. Час. Три. Может, целую вечность. Бензин был на исходе. Я выдохся. Я остановил машину, заглушил мотор. Вышел из кабины. Ноги дрожали.
Вокруг стояла мёртвая тишина. Я подошёл к гробу. Теперь я не злился. Я просто смотрел на него и понимал, что бежать больше некуда. Что он — не препятствие. Он — конечная точка. Моя.
Я не знал, что делать. И сделал единственное, что оставалось. Я протянул руку и поднял крышку.
Она поддалась легко, без скрипа. Я заглянул внутрь.
Там лежал я.
Не молодой, двадцатилетний пацан, которым я был тогда. А старик. Седой, с глубокими морщинами, с такими же уставшими, как у меня сейчас, глазами. Он лежал в моей старой, любимой клетчатой рубашке, которую я носил в рейсы. Он был мёртв. И на его лице было спокойное, умиротворённое выражение.
Я стоял и смотрел на себя, на своё будущее, на свой финал. И страх… ушёл. Просто испарился. Я смотрел на этого старика, и я не видел в нём ужаса. Я видел покой. Видел, что он прожил долгую, тяжёлую жизнь. И вот он лежит здесь. Всё. Конец пути.
Я не знаю, сколько я так простоял. А потом я так же тихо и аккуратно закрыл крышку.
Я вернулся в кабину. Повернул ключ. Мотор завёлся с пол-оборота. Я включил фары. Передо мной была прямая, как стрела, дорога, уходящая к горизонту. Гроба на ней не было.
…Я замолчал, докуривая сигарету. Пацан-стажёр сидел рядом, белый как полотно, и смотрел на меня широко раскрытыми глазами.
— И… и что это было, Семёныч? — прошептал он.
— Это была репетиция, парень, — сказал я, бросая окурок в окно. — Генеральная репетиция последнего рейса.
Он молчал.
— И что, — спросил он через минуту, — вам не страшно теперь… ездить?
— Нет, — я усмехнулся. — С той ночи я вообще перестал бояться. Смерть — она как тот гроб. Ты можешь сколько угодно метаться, пытаться её объехать, сворачивать. А она всё равно будет ждать тебя за поворотом. Так зачем дёргаться? Просто едешь себе и едешь. Делаешь свою работу. А когда-нибудь, на одном из поворотов, ты её снова увидишь. И тогда уже не нужно будет никуда сворачивать. Нужно будет просто остановиться. И выйти.
Я сбросил скорость. Впереди, в свете фар, показался дорожный указатель. Старая, выцветшая табличка.
— Ну вот, парень, приехали, — сказал я, включая поворотник. — Это наш съезд.
На указателе было написано: «Красный Омут». Та самая деревня из моего рассказа. Пацан посмотрел на указатель, потом на меня. Его лицо стало ещё белее.
— Так мы…
— Да, — спокойно ответил я, сворачивая на тёмную, разбитую просёлочную дорогу. — Мы как раз вовремя. Я думаю, он уже ждёт.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #дорожнаямистика #философия #судьба