— Тома, ты сегодня переведёшь?
Олег стоял в дверях кухни. Я мыла посуду после ужина.
— Нет.
— То есть как нет?
— Переводить не буду.
Он прошёл к столу, сел. Я продолжала тереть тарелку губкой.
Зарплата 42 тысячи. Аренда — 18, коммуналка — 6, продукты — 10. Оставалось 8. Из них 5 отдавала Валентине Петровне на «общие расходы». Что это за расходы, никто не уточнял.
— Тома, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Поставила тарелку в сушилку. Взяла следующую.
Мы снимали квартиру у его матери четыре года. Тридцатиметровую однушку в панельке на окраине. Валентина Петровна жила в трёшке в центре, но эту квартиру сдавала. Нам. За полную стоимость.
— Мама звонила. Говорит, ей не хватает на лекарства.
— Пусть обратится в поликлинику. Там выписывают бесплатно.
— Тамара, это моя мать!
Я выключила воду. Обернулась.
— Я работаю медсестрой. Знаю, как получить льготы. Пусть приходит, я помогу оформить.
Олег молчал. Смотрел в стол.
Три дня назад я подслушала разговор.
Олег разговаривал по телефону в коридоре. Я вышла из ванной, услышала голос матери из динамика.
— Игорёк, сколько она тебе платит за квартиру?
— Восемнадцать.
— А коммунальные?
— Шесть отдельно.
— Хорошо. Значит, двадцать четыре в месяц. За четыре года набежало больше миллиона.
Смех.
— Пусть копит дальше. На нашу пенсию.
Я стояла у двери ванной с полотенцем в руках.
Олег вышел в гостиную. Увидел меня. Замер.
— Ты слышала?
— Да.
Он открыл рот. Закрыл. Пошёл к окну.
Я вернулась в ванную. Повесила полотенце на крючок. Посмотрела в зеркало.
Мне тридцать один. Олегу тридцать четыре. Познакомились в больнице — он привёз документы от страховой, я работала в регистратуре. Поженились через полгода.
Его мать сразу предложила квартиру.
— Снимете у меня. Недорого. Восемнадцать тысяч. По-семейному.
Я тогда не знала рыночных цен. Согласилась.
Через год узнала: такие квартиры сдают за двенадцать.
Спросила Олега. Он пожал плечами:
— Ну мама же. Ей тоже надо на что-то жить.
Валентина Петровна получала пенсию 22 тысячи. Плюс наши 18. Плюс коммунальные 6. Плюс «общие расходы» 5.
Итого: 51 тысяча в месяц. Чистыми.
А мы с Олегом ели гречку с сосисками и откладывали на первый взнос по ипотеке.
Теперь я стояла на кухне и смотрела на мужа.
— Завтра открою отдельную карту. Переведу туда деньги на аренду и коммуналку. Остальное — моё.
— Тома, мама разозлится.
— Пусть.
Олег встал. Подошёл ближе.
— Ты понимаешь, что будет?
— Что именно?
— Она попросит съехать.
Я кивнула.
— Хорошо. Съедем. Снимем нормальную квартиру за двенадцать тысяч.
— Где ты видела за двенадцать?
— На «Авито». Посмотри сама.
Он замолчал. Отвернулся к окну.
На следующий день я открыла карту в другом банке. Перевела туда половину накоплений. Восемьдесят тысяч из ста шестидесяти.
Вечером позвонила Валентина Петровна.
— Томочка, здравствуй. Что с переводом? Не пришёл.
— Не переведу.
Пауза.
— То есть?
— Я больше не буду платить сверх аренды и коммуналки.
— Девочка, ты с ума сошла?
— Нет. Я посчитала. За четыре года мы отдали вам миллион сто тысяч. Это на триста больше рыночной стоимости.
Валентина Петровна дышала в трубку.
— Олег! — крикнула она. — Поговори с женой!
Олег взял телефон. Вышел в коридор.
Я слышала обрывки:
— Мам, успокойся...
— Но она же...
— Я не знаю...
Через пять минут он вернулся. Лицо серое.
— Мама сказала, что мы должны съехать до конца месяца.
Я кивнула.
— Хорошо.
— Как хорошо?! Тома, нам некуда!
— Есть куда. Я уже нашла квартиру. Тридцать метров, двенадцать тысяч, район получше.
Олег сел на диван. Закрыл лицо руками.
— Я не могу так с мамой.
— Тогда оставайся здесь.
Он поднял голову.
— Что?
— Оставайся. Я съеду одна.
Молчание.
Я взяла телефон. Открыла «Авито». Показала ему объявление.
— Вот квартира. Завтра еду смотреть. Если подойдёт, внесу предоплату.
Олег смотрел на экран. Молчал.
Утром я встала в шесть. Собрала сумку. Олег спал.
Я написала записку: «Уехала смотреть квартиру. Вернусь вечером».
Квартира оказалась нормальной. Чистая, светлая, с новой сантехникой. Хозяйка — женщина лет пятидесяти — спросила про работу, показала документы.
— Двенадцать плюс коммуналка. Предоплата — месяц и залог. Двадцать четыре тысячи.
Я достала карту.
Вечером вернулась домой. Олега не было. На столе лежала записка:
«У мамы. Приеду поздно».
Я легла на диван. Включила телевизор. Смотрела новости и не слушала.
В одиннадцать вечера открылась дверь. Вошёл Олег. За ним — Валентина Петровна.
Я встала.
Свекровь прошла на кухню. Поставила сумку на стол.
— Тамара, садись. Поговорим.
Я осталась стоять.
— Девочка моя, — начала она. — Я понимаю. Молодые, хочется своего. Но ты должна понимать: я вырастила сына одна. Отец ушёл, когда Олегу было три года. Я работала на двух работах. Копила на эту квартиру. Для него. Для вас.
Я молчала.
— Тома, — подхватил Олег. — Мама предлагает компромисс. Мы платим пятнадцать вместо восемнадцати. И коммуналку пополам.
— А «общие расходы»?
Валентина Петровна поджала губы.
— Ну хоть три тысячи. На непредвиденное.
Я посмотрела на Олега. Он отвёл глаза.
— Нет.
Свекровь встала.
— Тогда съезжайте. До пятнадцатого.
Олег схватил её за руку.
— Мам!
— Олег, отпусти. Я всё сказала.
Она развернулась. Вышла. Дверь хлопнула.
Олег сел на стул. Положил голову на руки.
Я подошла к окну. На улице шёл дождь.
— Что будем делать? — спросил он тихо.
— Я переезжаю пятнадцатого. Ты решай сам.
Он не ответил.
Следующие дни прошли в молчании. Я собирала вещи, он смотрел телевизор.
Тринадцатого вечером пришла Валентина Петровна. С ключами.
— Олег, пойдём. Покажу, что сломалось в ванной.
Он встал. Пошёл за ней.
Я осталась одна.
Через час он вернулся. Без матери.
— Тома, я останусь здесь.
Я кивнула. Застегнула чемодан.
— Понятно.
— Мне некуда идти. У меня зарплата тридцать восемь тысяч. Я не найду квартиру дешевле.
— Найдёшь. Если захочешь.
Он молчал.
Я взяла чемодан. Пошла к двери.
— Тома, подожди.
Обернулась.
— Что?
— Прости.
Я открыла дверь. Вышла. Поставила чемодан у лифта. Нажала кнопку.
Лифт приехал. Я зашла. Двери закрылись.
Новая квартира встретила тишиной. Я поставила чемодан у стены. Включила свет.
Одна комната. Кухня шесть метров. Окно во двор.
Я открыла сумку. Достала чайник. Поставила кипятиться.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Олега: «Мама сказала, можешь вернуться. Без доплат».
Я прочитала. Положила телефон экраном вниз.
Села на пол. Прислонилась спиной к стене.
Чайник закипел. Я не встала.
Просто сидела. И смотрела в пустую комнату.
Утром пошла на работу. Валентина Петровна стояла у регистратуры.
— Тамара, здравствуй.
Я кивнула.
— Здравствуйте.
— Я по талону. К кардиологу.
— Карта на столе. Возьмите.
Она взяла карту. Не ушла.
— Томочка, ты подумала?
— О чём?
— Ну о квартире. Олег один там. Скучает.
Я посмотрела на неё.
— Пусть привыкает.
Валентина Петровна сжала карту в руке.
— Гордая больно. Это плохо кончится.
Развернулась. Ушла в коридор.
Вечером я вернулась в пустую квартиру. Разогрела суп. Съела стоя у окна.
Олег звонил каждый день. Я не брала трубку.
Через неделю пришло сообщение:
«Мама легла в больницу. С сердцем. Приезжай».
Я посмотрела на экран. Заблокировала телефон.
Потом взяла куртку. Поехала в больницу.
Валентина Петровна лежала в палате одна. Олег сидел рядом на стуле.
Он поднял голову. Лицо осунулось.
— Тома.
— Что с ней?
— Давление. Врачи говорят, стресс.
Я подошла к кровати. Посмотрела на свекровь. Она открыла глаза.
— Томочка. Приехала.
— Приехала.
— Видишь, до чего довела? Старуху в больницу положила.
Я развернулась. Пошла к двери.
Олег догнал меня в коридоре.
— Тома, стой!
— Что?
— Она больна. Ей плохо. Может, правда вернёшься? Я буду платить половину аренды. Честно.
Я посмотрела на него. На его усталое лицо. На виноватые глаза.
— Олег, я устала.
— От чего?
— От всего.
Я вышла из больницы. Села в автобус. Доехала до дома.
В квартире было холодно. Я включила обогреватель. Легла на диван.
Телефон звонил. Я не брала.
Через три дня Валентина Петровна выписалась. Олег прислал фото: они на кухне, пьют чай.
Я удалила переписку.
Месяц прошёл тихо. Работа, дом, сон.
В субботу позвонила хозяйка квартиры.
— Тамара, вам нужно съехать.
— Что случилось?
— Мне квартира нужна. Сын женится. Простите. Можете жить до конца месяца.
Я положила трубку. Открыла «Авито».
Цены поднялись. Двенадцать тысяч теперь стоили квартиры в районах, куда я не доеду до работы.
Ближе — пятнадцать. Восемнадцать.
Я закрыла приложение.
Позвонила Олегу.
— Алло?
— Это я.
Пауза.
— Тома. Ты как?
— Нормально. Скажи маме: я подумала. Вернусь.
Тишина.
— Серьёзно?
— Да.
— Тома, это... это здорово! Мама будет рада!
Я повесила трубку.
В воскресенье переехала обратно. Олег помог занести вещи. Валентина Петровна стояла в коридоре.
— Томочка, как хорошо, что ты вернулась. Видишь, всё наладилось.
Я кивнула. Прошла в комнату. Закрыла дверь.
Легла на кровать. Посмотрела в потолок.
Завтра переведу восемнадцать. И шесть. И пять.
Всё как раньше.
Олег постучал в дверь.
— Тома, ужинать будешь?
— Нет.
— Ну ладно.
Шаги удалились.
Я закрыла глаза.
Первый взнос по ипотеке откладывается ещё на год.
Или на два.
Или никогда.