Конечно, после создания математических теорий, построений, описаний и доказательств, известного рода подобия могут быть еще как очевидными. Проблема в том, что сами такие подобия возможны только после создания новых математических, счислений и счислений. Из подобий не создать математики и геометрии, необходимы тождества, ближайшим образом равенства и не равенства. И это известного рода скачок или обращение, подобное тому, которое испытал Ньютон обратившись от занятий алхимией к принципам математики, создав некую парадигму мысли: физика и есть математика. Матеметическая физика или физико математическое естествознание. Позднее, стало возможным аналогичным, если ни подобным образом утверждать, что герменевтика, понимание истории и есть диалектика, вернее диалектическая логика. Не требуется и нет необходимости в особой отдельной дисциплине, в виде диалектической логики, коль скоро, может быть диалектическое понимание истории. Таким же образом и в этом отношении, после открытий, подобия могут быть куда как очевидны. Но не из них, вернее не только из таких, делаются открытия или перевороты в философии. До материалистического понимания истории материализм не был философией, в известном смысле. Это было что то курьезное большей частью, ни смотря на множественные прозрения. И именно в виду всего лишь подобий. Было бы смешно выводить условность языка из простого и не простого обстоятельства что орган тела, имеющий в русском языке одноименное название, в процессе речи все время, так или иначе колеблется. Колебание и приостановка условности смысла языка доказываются иным способом и приводятся к очевидности иначе. Но после того, как такое доказательство становиться очевидным, могут быть самые разные подобия, что таким же образом могут быть очевидны. И именно в виду условности языка. Вопрос, кроме прочего, может быть в различии мер фракталов. И прежде всего, подобия и само подобия. Коль скоро, фракталы это самоподобия, что могут и отличаются от подобий, что не само подобны. Когда говориться, иногда, что природа мыслит сама себя в разумных существах, речь идет о подобии или само подобии? И в какой мере, о том и о другом, если, и то, и другое, подобие и само подобие, видимо неизбежно может быть значимо в такой речи? Более того, если станут настаивать на том, что это просто тождество мышления и бытия. То уместен может быть вопрос, в какой мере это тождество само себе подобно в такой речи. Коль скоро, различие которое такое тождество стремиться покрыть чрезвычайно велико, и видимо, лишь формальное, и потому пустое тождество, в этом отношении, может быть уместно. Но именно такое тождество, как известно, как раз, и не является действительным законом, даже мысли, не то что природы.
"СТЛА"
Караваев В.Г.