Новое время рождалось в крови, как и все эпохи до него. Ломка устоявшихся общественных отношений никогда не бывает простой: она сотрясает все страты общества, перекраивает границы государств, не оставляет никого равнодушным к будущему. Эпохи особого духовного напряжения Европе стоили дорого. Вот и XVII век, век Декарта и Гарвея, Галилея и Рембрандта, Романовых и Симеона Полоцкого, заплатил за своё рождение немалую цену. Конец третьей четверти шестнадцатого столетия отметился массовой резнёй в Париже.
Протестантизм расправляет плечи
XVI век прежде всего ассоциируется с Лютером. Октябрь 1517 года, когда почти 34-летний Мартин Лютер обнародовал свои знаменитые 95 тезисов против политики Римской курии, стал точкой невозврата не только для германских земель, но и для европейской истории вообще. У Лютера быстро появились сподвижники, среди которых легко вспомнить верхненемецкого богослова Меланхтона, швейцарца Цвингли и француза Жана Кальвина. Эти четверо проповедников стремительно обретали популярность в образованном городском обществе, поскольку политика папских легатов была обременительной для мещан. Еврейская диаспора и вовсе видела в протестантах счастливую звезду, поскольку антииудейские настроения в католичестве того времени легко нагнетали напряжение в городском обществе.
Одним словом, чем севернее находился регион, тем большая доля населения сочувственно встречала идеи протестантов. К тому же, сказывалось не только политическое, но и культурное действие протестантизма. Выполнив перевод Библии на немецкий язык (работа была закончена в 1534), Лютер получил славу отца немецкого литературного языка и таким образом открыл эпоху национального самосознания для немцев.
Но вы же не думаете, что протестантизм ограничился германскими землями? В такой большой стране, как Франция, нашлось место и сочувствующим Реформации видным учёным. Так, Жан Кальвин, которого отец прочил в юристы, обладал достаточным остроумием, чтобы держаться на гребне протестантской волны. Его цепкий и острый ум выхватывал тезисы оппонентов с невиданной лёгкостью, что создало Кальвину славу полемиста. Впоследствии эта логическая строгость стала визитной карточкой кальвинизма. «В учении Кальвина», пишет Р. Ю. Виппер, «протестантизм принимает характер по преимуществу сухой, рационалистический. Он нигде не оставлял места игре воображения, неопределенному чаянию: везде — логическое рассуждение и ссылка на прямой текст Писания».
Для французов Жан Кальвин стал знаменем национального сопротивления католикам. В словаре Брокгауза – Ефрона это сформулировано особенно удачно: Кальвин – «представитель романского типа Реформации».
Женева, моя Женева
Кальвин с 1536 г. пытался закрепиться в Женеве как лидер и выразитель народной воли, однако в 1538 оппозиция заставила его бежать из города. Впрочем, относительно скоро, в 1541 г., сторонники Кальвина получают город в свои руки; теперь их лидер мог без опаски вернуться в город и развернуть свою деятельность шире. В том же году Кальвин печатает французский перевод своего большого трактата «Наставление в христианской вере», написанного по-латински в 1530-х гг., – как и в случае Лютера, богословская деятельность и пестование национального языка идут рука об руку.
Годы правления Женевой показали, насколько Кальвин был далёк от типажа робкого кабинетного учёного. В своём небольшом государстве богослов создал нечто вроде гражданского монастыря: скоро определившись с тем, какие чины должны быть в протестантской церкви, он санкционировал разделение города на кварталы, каждый из которых контролировали старейшины. Надзор носил регулярный характер. Учитывалось посещение служб, привычные мирскому люду увеселения оказались под запретом, как противоречащие благообразному поведению. При этом правление Кальвина отметилось и казнями: всего за время его правления Женевой по обвинению в ереси было казнено около полутора сотен человек.
Но к 1563 году здоровье реформатора ослабло, а в 1564 он умер.
Католицизм как «итальянская идеология»?
Разумеется, движение против папизма во Франции имело и этнический аспект: в 1560-х гг. страной руководила властная Екатерина Медичи; об этом властном роде не приходится напоминать читателю. Победа над католиками в геополитическом смысле означала бы среди прочего победу над итальянским элементом во власти.
Однако этот аспект не был ведущим. Основной силой католиков во Франции была династия Гизов, к которой по матери восходила знаменитая шотландская королева Мария Стюарт (разумеется, также католичка). Гизы начали вести войны с протестантами (они же гугеноты) ещё при жизни Кальвина, в 1562 году. С 1569 года силы гугенотов возглавил Генрих Наваррский (династия Бурбонов). Он-то и является одной из главных фигур в теме Варфоломеевской ночи.
Бойня в городе на Сене
Оставшись без Кальвина, французские протестанты оказались дезориентированы. Между тем французско-итальянская правящая элита не сидела сложа руки. Меры по примирению двух конфессий, которые на первых порах приняла Екатерина (напр., Амбуазский эдикт 1563 года, предоставлявший протестантам частичную свободу вероисповедания), постепенно сошли на нет.
Провоевав с разной степенью интенсивности почти 10 лет, в начале 1570-х гугеноты стали искать пути дипломатического разрешения конфликта. Основным решением представлялся межконфессиональный брак знатных особ: гугенота Генриха Наваррского и католички Маргариты Валуа. В августе 1572 года тысячи протестантов со всей Франции прибыли в Париж с целью посетить знаменательную свадьбу. Казалось, верхи нашли способ избежать кровопролития.
Однако Гизы и Екатерина Медичи не собирались уповать на доброе расположение своих противников. Дипломатическую договорённость они использовали как жестокую ловушку, позволявшую нанести серьёзный ущерб гугенотам. В ночь на 24 августа, праздник ап. Варфоломея, парижский колокол послужил сигналом к уничтожению протестантов. Было убито две или три тысячи гугенотов, а возникшие на местах волнения принесли ещё несколько тысяч жертв.
Как ни удивительно, Маргарита де Валуа пережила все религиозные войны Франции и скончалась на седьмом десятке лет, в 1615 году. Генрих Наваррский, перейдя в католичество в 1593, был коронован в 1594 как Генрих IV – но в 1610 году его настиг кинжал убийцы-одиночки. Оба героя, занимающие центральное место в истории парижской бойни, выжили – что, возможно, естественно считать скорее иронией судьбы.
Один эпизод из тысячи
Варфоломеевская парижская бойня – лишь самая известная трагедия из сотен и тысяч. Сегодняшние историки насчитывают восемь(!) религиозных войн во Франции XVI века, последняя из которых завершилась подписанием Нантского эдикта в апреле 1598 года.
Коллективному Я нелегко было принять происходящее. Например, историк Жак-Огюст де Ту, современник страшных событий 1570-х, сумел беспристрастно описать ужас Варфоломеевской ночи, за что папские кардиналы включили его толстую «Историю своего времени» в индекс запрещённых книг. К честному разговору о произошедшем Европа ещё долго не была готова.
Тем лучше, что сегодня мы можем смелее взглянуть на жуткие страницы европейской истории и порадоваться, что самим нам не случилось пережить ничего подобного.