— Лёнчик! — голос свекрови Валентины Петровны звучал на грани истерики. — Твоя жена опять развесила тряпки не на те крючки!
Анжела закрыла глаза. Внутри клокотал вулкан праведного гнева. Полгода назад она переехала к мужу в эту квартиру, где правила балом его мамочка.
— Мама, ну что за ерунда, — послышался из комнаты сонный голос Леонида, её благоверного. — Какая разница, на какие крючки...
— Как это — какая разница?! У нас в доме порядок был, пока... — Красноречивый взгляд в сторону Анжелы. — Пока некоторые не появились.
Вот оно. "Некоторые". Анжела была "некоторыми" уже полгода. За это время она успела стать виновницей всех бед: от протекающего крана до глобального потепления.
— Валентина Петровна, — Анжела изо всех сил старалась говорить спокойно, — может, обсудим это как цивилизованные люди?
— Ах, цивилизованные! — свекровь всплеснула руками. — Цивилизованные люди не перекладывают чужие вещи на кухне! Цивилизованные люди спрашивают разрешения!
— Но это же просто полотенце...
— Просто полотенце?! — глаза Валентины Петровны загорелись праведным огнём. — Это МОЁ полотенце, в МОЕЙ кухне, на МОЁМ крючке!
Анжела почувствовала, как что-то щёлкает у неё в голове. Терпению пришёл конец.
— А где ТУТ моё место, Валентина Петровна? — тихо спросила она. — Где в ВАШЕМ доме место вашей невестке?
— Моя невестка будет знать своё место! — рявкнула свекровь.
В этот момент на кухню заявился Леонид — растрёпанный, сонный. Анжела посмотрела на него с надеждой. Сейчас он заступится. Скажет матери пару ласковых. Покажет, на чьей он стороне.
— Мам, Анжела, ну что вы как дети, честное слово, — зевнул муж. — Из-за каких-то тряпок ссориться...
— Каких-то тряпок?! — в унисон взвились женщины.
— Ну да, подумаешь... Анжела, ты бы поаккуратнее, мама же привыкла к порядку. А мам, ты бы помягче, она же ещё не привыкла...
Анжела почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он не заступился. Опять. Как всегда. Он выбрал нейтралитет — самую удобную позицию для труса.
— Знаешь что, Лёнчик, — процедила она сквозь зубы, — а может, твоя жена сама разберётся, где ей вешать полотенца?
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула свекровь. — Какая агрессия! А потом удивляемся, откуда неврозы у мужчин берутся!
— Мам, хватит, — вяло попытался вмешаться Леонид.
— Я успокоюсь, когда в моём доме будет порядок и уважение к старшим!
— А я буду вешать полотенца, где захочу! — рявкнула Анжела. — Потому что я здесь тоже живу! И имею право на своё мнение!
— В моём доме будет по-моему!
— Тогда, может, пора найти СВОЙ дом?
Тишина. Валентина Петровна открыла рот, но звука не последовало — редчайший случай в истории человечества.
— Анжела, ты чего... — прошептал муж. — Мы же вместе...
— Вместе? — Анжела засмеялась горько. — Мы с тобой вместе? Или ты с мамочкой?
— Не говори глупости...
— Глупости? А то, что я полгода живу на птичьих правах в этой квартире — не глупость? То, что твоя мать указывает мне, как дышать — не глупость?
— Она просто... она привыкла...
— А я не привыкну! — разозлилась Анжела. — Не буду просить разрешения, где мне встать, что съесть, куда положить свои вещи!
— Лёнчик, — подала голос свекровь, — ты видишь, с кем ты связался? Она меня не уважает!
— А вы меня уважаете, Валентина Петровна? — спросила Анжела. — Когда говорите, что я неправильно мою посуду? Что готовлю не то? Что вообще зря родилась на свет?
— Я такого не говорила!
— А что насчёт вчерашнего "лучше бы Лёнчик на собаке женился, от неё больше толку было бы"?
Леонид вздрогнул.
— Мам, ты это говорила?
— Я пошутила! — защищалась свекровь. — У меня просто своеобразное чувство юмора!
— Знаете что, Валентина Петровна, — Анжела подошла ближе, — у меня тоже своеобразное чувство юмора. Хотите пример?
— Анжела, не надо... — забеспокоился Леонид.
— Смешно, когда взрослая женщина в шестьдесят лет не может отпустить сына! Смешно, когда она проверяет его карманы! Уморительно, когда она звонит ему по пятнадцать раз в день, даже когда он на работе!
— Что ты несёшь?! — побагровела свекровь.
— А ещё забавно, — продолжала Анжела, входя в раж, — когда она считает каждую копейку, которую он тратит на жену! И делает замечания о том, что его зарплата не резиновая!
— Лёнчик! Ты слышишь, что она говорит?!
— Слышу, — тихо ответил муж. — И знаешь что, мам... Она права.
Теперь побледнела Валентина Петровна.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что она права. — Леонид выпрямился, и Анжела впервые за полгода увидела в нём мужчину. — Хватит. Я устал быть мальчиком.
— Сын мой... ты не понимаешь, она тебя настраивает против матери...
— Никто меня не настраивает. Я сам вижу. — Он подошёл к Анжеле и обнял за плечи. — И выбираю жену.
— Но я же хотела как лучше! — всхлипнула свекровь. — Я же тебя люблю!
— Мам, любовь — это когда желаешь счастья человеку.
Анжела почувствовала, как напряжение постепенно покидает её тело. Впервые муж был на её стороне. Настоящим мужем.
— Знаешь что, — сказала она, поворачиваясь к свекрови, — я не хочу с вами ссориться. Честно. Но и превращаться в тряпку тоже не собираюсь.
— А я... — Валентина Петровна осторожно посмотрела на сына. — Я просто боялась, что потеряю тебя.
— Мам, ты меня не потеряешь. Но и жену мою не обижай.
Анжела протянула руку свекрови:
— Перемирие? Попробуем жить по-человечески?
Валентина Петровна медленно пожала протянутую руку.
— Можно я всё-таки покажу тебе, как правильно вешать полотенца? — робко спросила она.
Анжела расхохоталась:
— Валентина Петровна, ради бога! Только без криков, ладно?
— Ладно. И... может, будешь звать меня просто мамой?
— Мама, — улыбнулась Анжела. — А теперь идите, научите меня своим премудростям. Но предупреждаю — учусь я медленно!
— Ничего, — неожиданно улыбнулась свекровь. — Зато терпения у меня много.
Леонид облегчённо вздохнул.