Поверхность монеты была затёртой и тёмной. Буквы и год чеканки различались с трудом, а орёл на оборотной стороне больше походил на затейливое пятно.
- Древняя, - Умид рассмотрел монету с интересом, и протянул её обратно отцу. Он отмахнулся и ответил:
- Да, и я хочу подарить её тебе. Скоро ты должен будешь сменить меня, и поэтому…
Сын шумно засопел носом и сцепил руки под столом в замок:
- Но мне это совсем не близко…
- Ты помнишь, о чём мы недавно говорили? - раздражённо спросил тот.
- Помню, ата[1], но… Я ведь собираюсь стать историком, а не управляющим, ты же знаешь…
- Для меня очень важно получить должность, на которую я выдвигаюсь. Но пока ты не займешь моё место, я формально не могу её получить, это ты понимаешь? - каждое своё слово мужчина сопровождал лёгким ударом ладони по столу, а затем сжал её в кулак. - Ты уже взрослый, пора наконец начать делать не только то, что хочется, но и то, что должно.
Парень нахмурился и уставил глаза в пол перед собой. Он знал, что обязан проявлять почтение к старшим, но его не устраивало то, как свободно собирался распоряжаться его жизнью немного постаревший, но всё ещё жёсткий в решениях отец. Давней мечте Умида, отправиться в этнографическую экспедицию к айнам, в его планах, конечно же, не находилось места.
- Это мы потом ещё обсудим. Сын, ты помнишь сказку об алтын-сака? - неожиданно прервал наступившее молчание Бикбай Ринатович, поёрзав в своём широком кожаном кресле.
- Ээээ, да, конечно, - ответил юноша, удивлённый этим вопросом. - Единственный сын старика нашёл золотую бабку, и с её помощью всех обыгрывал. А потом какая-то злобная то ли ведьма, то ли кто, захотела её отобрать. И мальчика от неё защитили его собаки.
- Эту сказку рассказывают по-разному, но в целом говоришь правильно. Действительно был мальчик, и правда единственный сын бедняка, у которого и было из имущества только домишко, две собаки, старый конь да пара коз. И он правда нашёл в реке кое-что ценное, благодаря чему стал неслыханно богат. А нашёл он вот этот самый алтын, - мужчина постучал пальцем возле лежавшей на столе монеты и продолжил: - Мальчик из сказки был нашим далёким предком, вот о чём я хотел тебе рассказать. Алтын, который я передаю тебе, основа капитала нашей семьи, источник богатства, перешедший ко мне от моего отца, а ему от его отца, и так в глубину твоей любимой истории. Только представь, что бы было, если бы чёртова колдунья отобрала его тогда! Она бы наверняка убила бедного мальчика и выпила его кровь, или как там было принято в те дремучие времена.
Умид посмотрел на часы за спиной отца и встал, стараясь не смотреть тому в глаза:
- Мне нужно ехать на пары.
Бикбай скривился, но махнул рукой в сторону двери. - Не потеряй алтын. Я отдал его тебе, но принадлежит он всему нашему роду, не забывай. И когда вернёшься домой, матери скажи, что я задержусь. Вечером у меня запланирована встреча.
“Встреча, ага, знаю я твои встречи!” - обозлённо думал башкирец, выходя из обшитого тёмными стёклами офисного здания на одной из центральных улиц Уфы. И он действительно знал, поскольку пару раз его брали с собой для “формирования полезных знакомств”. Виднейшие люди города курили там, рассуждали о политике и конкурентах, заключали особого рода сделки, играли в бильярд или покер. Не обходилось, конечно же, без элитной выпивки и миловидных девушек, годящихся Умиду в сестрички. Шагая по парковке, он вертел в руках неказистую монету. В то, что она действительно была золотой, верилось с трудом. Умид сунул её во внутренний карман рюкзака.
В ожидании начала пары по английскому он подошёл поболтать к компании девчонок из своей группы. За исключением пары человек, их коллектив был достаточно сплочённым, поэтому они нередко общались между занятиями. Однако в этот раз Умид завёл разговор не от скуки, а из-за весь день щекочущей ему сознание мысли, которая возникла после разговора с отцом. Перекинувшись парой непримечательных вопросов, он перешёл к сути:
- Марин, ты ведь по башкирским легендам планируешь писать курсач?
- Ну да, а что?
- А можешь подсказать на эту тему почитать что-то? Ну не сами сказки, а комментарии историков, первоисточники или ещё что-то?
- Я могу тебе скинуть, откуда я собираюсь брать инфу, но там много всего очень… Можешь поконкретнее сказать? - девушка распустила сильно съехавший вниз хвост и, взяв резинку в зубы, начала собирать его заново, аккуратно приглаживая волосы на макушке. Её подруги, поняв, что речь пойдёт про учёбу, потеряли интерес к разговору и принялись обсуждать между собой какой-то новый корейский сериал.
- Знаешь сказку “Алтын-сака”? - Умид дождался Марининого кивка и продолжил:
- Недавно с другом спорили, насколько вообще эта легенда могла бы быть связана с реальностью, и мне стало интересно, есть ли на этот счет какие-то научные работы, без всякой мистической туфты.
Рассматривая получившуюся прическу в карманное зеркальце, одногруппница ответила:
- Кстати, конкретно насчет этой легенды мне попадалось кое-что интересное. Одна кандидатка писала про неё в своём диссере. Собрала и сопоставила воспоминания стариков из деревень вдоль Уфы о том, как эту сказку им рассказывали их старики, которым тоже её рассказывали. И у неё получилось, что вроде как историческая основа есть, но не очень похожая на саму сказку. Там конечно оговорка, что эти предположения основаны на том-то и том, что это только её теория. Но мне показалось, что похоже на правду.
Дома Умид оказался достаточно поздно, но всё равно гораздо раньше отца. Матери, впрочем, это не было в новинку. В последнее время они часто ужинали вдвоём. Юноша помог замочить посуду, и, заварив себе огромную кружку чая, отправился в свою комнату. Ему ужасно хотелось как можно скорее прочитать то, что выслала ему Марина.
***
На небольшой своеобразной площади, где обычно устраивались гуляния и ярмарки, толпился и гудел народ. Повсюду над ним слышны были то там, то тут возгласы одобрения и несогласия. В маленьком пустом пространстве между людьми стоял жилистый мужичок и невысокая, но статная пожилая женщина. Крайне бедно одетый и загорелый от работы, он не проявлял ни единого признака страха, только твёрдую уверенность в своей правоте. Её же голова была высоко поднята, а взгляд цепко выискивал, кто из присутствующих на общем собрании склонился на её сторону, а кто сомневается. Обсмотрев таким образом всех окружающих их земляков, она заглянула в глаза стоящему перед ней и несколько раз звонко ударила по камню палкой, которую держала в руках. Все притихли, ожидая, что ещё будет сказано спорящими. Выдержав паузу, женщина произнесла так, чтобы каждый её услышал:
- Одумайся, пока это ещё возможно. Все мы, кто стоит здесь вокруг тебя, пострадаем от твоей гордыни! Или это не гордыня, а глупость? Никто здесь не усомнится в моей мудрости, и я говорю, этот алтын не принесёт нашему селению ничего, кроме разрухи и горя!
Снова пробежавшее по толпе жужжание голосов остановил выкрик, но не угрюмого мужчины, а Арсена, его молодого сына, шагнувшего в круг:
- Оставь эти сказки другим старухам, Фазиля!
Ведунья лишь слегка повернула к нему голову, не показав, что дерзкие слова её задели. Молодой башкирец являл собой образец упрямства ещё большего, чем его отец, но, благодаря росту и крепкому телосложению, выглядел гораздо внушительнее. Он смотрел на женщину с вызовом, готовый до последнего отстаивать будущее своей семьи.
- Что же тебе есть сказать? Коли по делу молвить будешь, то я слушаю, - тихо, но внятно спросила ведьма.
Не растерявшись, тот ответил:
- Ата мой уже верно сказал, что алтын принесла наша благословенная река. Никогда она не приносила бедствий, не топила наших домов, щедро одаривает нас рыбою. Отчего же сейчас ты против неё клевещешь?
- Не от реки этот проклятый дар нам пришёл, нет, - с горечью произнесла Фазиля, качая головой. - Чудаки[2], что в южных горах живут, потеряли этот алтын. Всё их золото зачаровано, и горные духи не позволят спокойно жить тому, кто по их разумению украл его. Не наше оно, и нашим не будет никогда! - добавила она, снова пристукнув посохом о камень.
- Не верю я тебе! Ты врёшь, потому что боишься, что наш аул начнёт процветать и никому больше не нужны будут твои травы и заговоры! - зло выпалил юноша.
Перешёптывания жителей становились всё явственнее, и женщина повысила голос:
- Ведаю, что нахальства у тебя в избытке, Арсен, а вот ума… Не я ли в прошлую годину отвела мор от нашей земли? - Она обвела вокруг себя рукой: - Не вы ли все приходили ко мне позднее с благодарностью за то, что лишь малая часть лошадей померла, а не все, как было у соседей?
- А может ты его и наслала?! - громогласно крикнул парень и, так же как и его соперница, продолжил, больше обращаясь к селянам, чем к ней самой: - Кто знает, откуда мор пришёл? Никто не тревожил духов, не колдовал дурное, не нарушал законов наших негласных. Отчего же мору быть? - Шушуканье вокруг спорящих нарастало, это приободрило и раззадорило Арсена. - О нас ли ты думаешь, старуха? Или о том, как и дальше продолжать вытягивать из нас все соки за своё ведьмовство? Убыр[3], вот ты кто!
Площадь покрылась после этих слов шумом и гвалтом споров. Ведунья же отшатнулась, как от пощёчины. Её уязвило это обвинение, сколь немыслимое, столь и глупое. Лишь присущее ей во всём благоразумие удержало Фазилю от брани в ответ.
Ведунья поджидала его у изгиба реки за деревней, куда Арсен привёл поить лошадей, как делали многие другие жители. Вокруг ног красивого юноши юлили две его ушастые собаки, двуцветные и мохнатые. Он молча, делая вид, что не заметил Фазилю, прошёл мимо неё, и встал наблюдать за своим маленьким табуном. Старая женщина подошла к нему и заговорила первой:
- Арсен, я пришла поговорить с тобой.
- Говори, если тебе так хочется, - с показным равнодушием ответил тот.
- На днях своим наветом ты изобидел меня перед всеми земляками. Прощаю эту оплошность лишь по твоей молодости, и потому не со злобой, а с мольбой обращаюсь к тебе. Прошу, одумайся! Я не раз гадала и раздумывала, ни одного знака, что я обманулась не нашлось! Этот алтын - не удача, а проклятие!
- Опять пытаешься меня одурманить своими предсказаниями… А только не верны они! Посмотри на наш табун, в нём появились жеребята, которые до такого возраста никогда не доживали! И ещё две кобылки брюхатые ходят! - говоря это, Арсен всё больше распалялся. - Коза наша даёт теперь молока больше прежнего, и оно не киснет долго. До того, как я эту диковину нашёл, даже сыру мы не успевали заготовить, всё портилось. Нет, то, что я нашёл его, великое счастье для моего старика-отца. Хоть под конец своего века не будет он жить в нищете. И жениться я смогу на любой красавице, хоть из соседних поселков, хоть даже и из кочевых. С большим табуном любая за меня пойдёт, и дети мои будут не с собаками спать, как я в детстве, а в тёплых одеялах будут нежиться! Что бы ты мне не говорила, я не послушаю, потому что ты мне зла желаешь, если хочешь всё это отобрать!
Пожилая женщина понимала его гнев, но не давала себе проникнуться им. Она знала, что должна была любой ценой избавиться от заговорённого золота, и потому продолжила свои уговоры:
- Я заговорю для вас скотину, чтобы не болела и плодилась без устали, пусть сложно это, но могу. Жену тебе найду верную и работящую. Ни в чём вы с отцом не будете знать убытка, клянусь, всё, чего алчешь, помогу получить! Только верни реке этот злосчастный алтын, молю, заклинаю тебя! Ведь ты погубишь наш аул из-за своей гордыни и жадности, ни следа от этого места не останется…
- Не обманешь меня, убыр проклятая! Думаешь, отдам тебе алтын, и ты вместо меня разбогатеешь?! Не бывать такому!
Ярость с ещё большей силой разгорелась в сердце Арсена, и он закричал своим псам:
- Хватайте её, хватайте!
Послушные собаки оскалили пасти на обидчицу хозяина, заставляя женщину отступать к реке. Почуяв её испуг, они начали нападать с двух сторон, будто бы натренированные для травли. Фазиля попыталась прикрыться своим посохом, отвадить их от себя криком, но атаки псов становились всё яростнее. Будто бы подбадривая друг друга лаем, они загнали колдунью в воду и повалили. Разодрав одежды, собаки в исступлении принялись вгрызаться в её плоть.
Замерев, Арсен напряжённо смотрел на то, что происходило посреди реки. Ведьма наконец перестала трепыхаться, и насытившиеся псы, отряхнувшись, подбежали к нему, крайне довольные собой. Мужчина почувствовал несказанное облегчение и приласкал их:
- Ну вот, теперь заживём, ребятки. Собирайте табун, домой-домой-домой.
Чёрно-белые псы, высунув длинные розовые языки побежали гнать лошадей от водопоя.
***
“С тех пор воды реки перестали быть прозрачными, они навсегда почернели от крови ведуньи, стали холодными и беспокойными. “Караидель” дословно переводится как “чёрная река”, так после этого начали называть Уфу местные жители”, дочитал юноша.
Умид лёг спать уже далеко за полночь. Сердце его колотилось, как бешеное. “Если это правда… Как же так…” - думал он, раз за разом прокручивая в голове только что прочитанную историю. Ему одновременно верилось и не хотелось верить в неё. Перевернувшись на правый бок, он смотрел на тёмно-серое небо за окном.
“А что если мне съездить туда? Она предполагала, что всё произошло в конкретном месте… Я просто съезжу, посмотрю. Ведь ничего же страшного не будет? Но что я там увижу, это ни на что не повлияет…”
Несмотря на то, что практической пользы от этой поездки не предполагалось, утром Умид проснулся в полнейшем убеждении, что съездить нужно, хотя бы для очистки совести. “Ехать не очень далеко, зато потренируюсь водить за городом,” - сам себе объяснял он своё решение. Поэтому утром ближайшей субботы, заготовив себе несколько бутербродов и наврав матери, что поедет гулять с другом в центре, он направился прочь из Уфы. Отец в эту неделю так и не заговаривал с юношей об алтыне, да и в целом был не особо разговорчив.
Навигатор увёл парня с просторного шоссе на трассу помельче, а затем ещё поуже, а потом и вовсе отправил на обрамлённую деревьями просёлочную дорогу, лихо заворачивающую чуть ли не в обратную сторону. С этого момента приходилось ехать гораздо осторожнее, но всё равно машину прилично потряхивало. Наконец Умид выехал на открытую местность и увидел какие-то постройки впереди. Он проехал столбик, на котором когда-то находилась вывеска с названием деревеньки, кем-то уже снятая и благополучно сданная в металлолом. Дорога, которая так никогда и не была заасфальтирована, поросла травой, поэтому молодой уфимец оставил авто и дальше пошёл пешком.
Поселение оставляло одновременно завораживающее и гнетущее впечатление. Ни один из домов не сохранился в своём первозданном виде, от большинства остались только невысоко поднимавшиеся от земли каменные фундаменты да основания колодцев. Бывшие огороды поросли непролазными кустарниками. Возле одного из домов, который сохранился чуть лучше, Умид увидел несколько больших костей, смахивающих на лошадиные (по крайней мере ему хотелось на это надеялся). “Всё так, как говорила ведунья, от деревеньки не осталось почти ничего, а ещё пара десятков лет, и этого не будет” - пришло в голову. Чем дольше он находился посреди заброшенного посёлка, тем тревожнее ему становилось. Он глянул в телефон, мобильная связь в этом всеми забытом месте не ловила.
Деревянные избы и ограды вокруг них давно сгнили, и кое-где лишь тёмные просветы менее заросшей земли напоминали о том, что тут когда-то обитали люди. Сложенные же из камня дома, в которых жили более зажиточные селяне, пострадали от времени куда меньше. Только благодаря ним деревеньку ещё можно было заметить с дороги. Умид заглянул в окно одного из таких богатых жилищ с упавшей крышей. Внутри всё было покрыто каменной пылью, и он смог рассмотреть только старую, тоже полуобвалившуюся печь. Сквозь чудом сохранившиеся остатки пола пробивались тучи сорняков, превращающих комнату в некое подобие звериного логова.
Наконец уфимец дошёл до останков крайнего участка, за которым располагалось лишь лохматое травами поле и изгиб реки. Там, на невысоком берегу, он сбросил куртку и сел передохнуть и подумать. Земля ещё оставалось тёплой после жарких дней, и только малая часть растений начала желтеть, хотя ветра уже сменились на прохладные. Уфа будто хотела успокоить его шумом вод, но ему наоборот ещё ярче представлялось то, что случилось с колдуньей из легенды. Как она уговаривала под этот бойкий говор реки, как пыталась убежать, как умирала…
К взятому с собой перекусу Умид так и не притронулся, даже не вспомнил про него, слишком переполненный эмоциями. Он достал злополучный алтын из кармана. Дома, в безопасности, монета выглядела не более чем древней диковинкой. Здесь же, на месте трагедии, от неё будто исходила зловещая и безумная энергия.
“Как же жаль, что Фазиля погибла так несправедливо. Пусть даже всё её колдовство было ложью, но она не заслуживала столь жестокой смерти,” – с тоской в душе подумал про себя молодой мужчина. Он снова вспомнил отца, большею частью отстранённого и требовательного, его любовь к роскоши. Среди захваченных непокорными кустами и травой развалин, перед бойко несущейся мимо водой реки, она казалась абсурдной.
“Как я могу, зная теперь всё это, почитать своих предков… Разве такие поступки красят мой род? И он хочет, чтобы я продолжил то, что началось ещё тогда, надеется, что я буду этим гордиться?” - думал юноша. Почему-то в этот момент в памяти всплыло, как на одной из встреч Бикбай Ринатович выпивал со своим приятелем из органов, празднуя удачную подставу для зарвавшегося по его мнению работника, собиравшегося организовать профсоюз. Это воспоминание ещё сильнее расстроило молодого человека. “Лучше бы совсем не рассказывал мне об алтыне и его связи с нашей семьёй! Даже если всё это лишь выдумки древних старух, я не хочу становиться таким, как он!”
Умид в последний раз с отвращением повертел в руках старинную монету, для него заключавшую в себе все ценности, которые он отвергал. В душе поднялось неясное волнение, но он бросил её так далеко, как мог, не дав себе начать сомневаться. Тёмные барашки волн с белой пенкой на макушках мгновенно поглотили брошенный алтын. На мгновение вся бегущая вода успокоилась, став гладкой, словно отполированный мрамор. Но стоило башкирцу моргнуть, как это наваждение застывшей Караидели развеялось. Ещё несколько минут он смотрел на искрящуюся под сентябрьским солнцем реку, а потом не спеша направился к машине. Несмотря на то, что впереди Умида ждало немало проблем, сделанный самостоятельно выбор наполнил его уверенностью и искренней радостью.
[1] Ата - отец, старший предок по-башкирски
[2] Чудаки, чудь белоглазая - таинственный волшебный народец, который встречается в русском, саамском и финно-угорском фольклоре
[3] Убыр - прообраз упыря; злой дух, который вселился в умершего человека и промышляет людоедством и питьём крови
Автор: R1madd
Источник: https://litclubbs.ru/articles/69000-o-chyom-lish-tyomnye-vody-pomnjat.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: