Страхи, которых Джек стыдился, выползли из тёмных уголков его сознания, теперь, когда не было рядом ее успокаивающего присутствия, чтобы их отогнать. Он ворочался, пытаясь найти удобное положение, и каждое движение отзывалось тупой болью в ране. Но эта боль была лишь фоном для главной муки – щемящего чувства покинутости. Он верил её слову. Он знал, что она вернётся. Но его израненная душа, только начавшая заживать, отчаянно цеплялась за доказательства, за физические свидетельства ее реальности. А их сейчас не было.
Его взгляд упал на прикроватную тумбочку и он заметил, как в цвете ночника что-то мягко блеснуло. Платок. Он помнил его – видел, как Фрайни доставала этот шёлковый лоскуток цвета слоновой кости из сумочки, чтобы промокнуть его вспотевший от усилий лоб, когда они повторяли свой "променад" по палате – от кровати до кресла у окна.
Джек осторожно, почти с благоговением, приподнял его с тумбочки. Шёлк струился между его пальцами, холодный и невесомый. Он нащупал в уголке изящно вышитую монограмму – «P.F.». Phryne Fisher, и большим пальцем нежно провёл по вышивке, ощущая каждый крошечный стежок.
Затем он почти благоговейно прижал платок к губам.
И тут мир перевернулся.
Резкий запах карболовой кислоты и других лекарств растворился, побеждённый. Его лёгкие, само его сознание заполнил тот самый, единственный аромат – французский парфюм, лавандовое мыло и ещё что-то неуловимое чем для него всегда пахла Фрайни. Запах её кожи, её смелости, энергии, её жизни.
Слёзы подступили к глазам, жгучие и очищающие. Всё напряжение, вся тревога разом покинули его тело, оставив после себя лишь глухую, изматывающую усталость. Он закрыл глаза, прижимая шёлковый лоскуток к лицу, и ему почудилось, что он чувствует исходящее от него тепло, как будто он только что вынул платок из её кармана.
Джек осторожно, бережно расправил платок на подушке и медленно опустил голову, прижавшись щекой к прохладной, гладкой ткани. Шёлк пах ею. Он вдыхал этот аромат, и с каждым вдохом ему всё больше казалось, что она здесь. Что её рука лежит на его волосах. Что её спокойное, ровное дыхание смешивается с его собственным.
Его мышцы наконец расслабились. Дыхание выровнялось и стало глубоким. Тень улыбки тронула его губы, прежде чем сознание окончательно погрузилось во тьму.
Джек уснул – уже не в одиночестве, а в облаке её духов, прижавшись щекой к её платку, как к талисману. И сон его был безмятежным и глубоким, полным уверенности, что утро действительно придёт. И она будет с ним.