Два дня после похорон. Я открываю дверь - и вижу на пороге всю родню мужа.
«Мы пришли обсудить наследство», - говорят они.
А я молча достаю конверт с завещанием…
Мелодичная трель дверного звонка разорвала тишину квартиры. Я нехотя отложила книгу, которую пыталась читать уже третий час, не в силах сосредоточиться. На часах было почти восемь вечера. Странное время для визитов, особенно непрошеных. Впрочем, я уже догадывалась, кто мог заявиться ко мне без предупреждения спустя всего два дня после похорон.
Из глазка на меня смотрело раскрасневшееся лицо Ларисы, двоюродной сестры моего покойного мужа. За её спиной маячили ещё какие-то силуэты. Судя по всему, явилась не одна, а целой делегацией. Вздохнув, я открыла дверь, но оставила цепочку.
- Марина, нам надо поговорить, - без приветствия начала Лариса, демонстративно упирая руки в бока. - Открывай давай, что ты как не родная.
Усмехнувшись такой формулировке, я всё же сняла цепочку и пропустила нежданных гостей. Следом за Ларисой вошли её муж Виктор, молчаливый сутулый мужчина, которого я видела от силы раза три за все годы, и Николай, младший брат мужа. С Николаем мы когда-то неплохо общались, но последние годы встречались только на семейных торжествах, да и то мимоходом.
- Проходите на кухню, - я махнула рукой, показывая направление, хотя они прекрасно знали планировку нашей квартиры.
Они расселись вокруг стола, как-то сразу заняв всё пространство моей небольшой кухни. Я осталась стоять, прислонившись к холодильнику. Никто не попросил чаю, и это лишний раз подтверждало - пришли они не для душевных разговоров.
- Ну что ж, - начала Лариса, обводя взглядом кухню, будто оценивая обстановку. - Нам нужно обсудить наследство Павла.
Я молча кивнула, ожидая продолжения.
- Мы знаем, что у вас не было детей, - она произнесла это так, будто в этом была исключительно моя вина. - И по закону его имущество должно быть разделено между ближайшими родственниками.
- Наследниками первой очереди, - важно уточнил Николай. - Родители Паши давно умерли, детей нет, значит, наследуем мы - его брат, и ты, как супруга.
- Не совсем, - вставила Лариса. - Ты, Коля, наследник первой очереди, а мы с Витей - дети его тёти, то есть вторая очередь. Но мы тоже имеем права...
Я продолжала молчать, наблюдая за ними. За тем, как они делят шкуру неубитого медведя. Как обсуждают между собой, кому что достанется. Николай говорил про машину - «я всегда хотел такую же, как у брата». Лариса щебетала о дачном участке - «там же дом почти достроен, только отделка осталась». Виктор что-то бормотал про коллекцию часов - «некоторые экземпляры очень ценные».
Павел не был богачом, но жили мы вполне обеспеченно. Квартира в спальном районе, дача за городом, хороший автомобиль. Всё это мы наживали вместе, в счастливом браке длиною в двадцать два года. До его внезапной болезни, которая за полгода превратила цветущего мужчину в тень и забрала его у меня.
Я смотрела на этих людей и чувствовала, как внутри поднимается холодная ярость. Они почти не навещали Павла, когда он угасал в больнице. Николай заехал всего дважды, привёз апельсины и быстро убежал, сославшись на дела. Лариса и вовсе прислала открытку с пожеланием скорейшего выздоровления и букетик, который притащил курьер. А теперь они сидят на моей кухне и обсуждают, как поделят то, что мы с мужем создавали все эти годы.
- Мы, конечно, понимаем, что тебе тоже что-то причитается, - снизошла наконец Лариса, обращаясь ко мне. - Половина совместно нажитого имущества. Но остальное...
- Вы закончили? - спросила я тихо, но твёрдо.
Они замолчали и уставились на меня.
- Закончили, - повторила я, но уже утвердительно. - Теперь послушайте меня. Павел оставил завещание. Нотариально заверенное. И согласно этому завещанию, всё его имущество, включая долю в квартире, дачу, машину, счета в банке, ценные бумаги и прочее, завещано мне.
В кухне повисла звенящая тишина. Лица моих визитёров вытянулись так комично, что в другой ситуации я бы рассмеялась. Николай открыл рот, как рыба, выброшенная на берег. Виктор побледнел. А Лариса резко покраснела, словно её сейчас хватит удар.
- Этого не может быть, - наконец выдавила она. - Паша никогда не говорил про завещание.
- Не обязан был, - пожала я плечами.
- Ты врёшь! - вскинулась Лариса, вскакивая со стула. - Ты просто не хочешь делиться! Это нечестно!
- Сядь, - тихо сказал Виктор, дёргая жену за рукав. - Дай разобраться.
- Когда было составлено это завещание? - спросил Николай, явно пытаясь сохранить спокойствие.
- Три года назад, - ответила я. - Когда Павел решил заняться инвестициями и понял, что надо позаботиться о таких вопросах.
- Оно может быть недействительным, - Лариса всё не унималась. - Если Паша был не в своём уме или под давлением. Мы можем оспорить его! Мы будем судиться!
Я вздохнула. Именно такой реакции я и ожидала. Потому и не спешила сообщать им про завещание сразу после похорон.
- Послушайте, - сказала я, стараясь говорить спокойно. - Павел был абсолютно дееспособен, когда составлял завещание. Это могут подтвердить и нотариус, и два свидетеля. Он сделал этот выбор сознательно. И если вы решите судиться, вы только потратите время и деньги. И испортите отношения окончательно.
- Какие отношения? - Лариса горько усмехнулась. - Ты и так никогда не считала нас семьёй! Всегда держалась особняком, задирала нос!
Я устало потёрла глаза. Как объяснить этой женщине, что это не я отдалялась, а они сами никогда не принимали меня? С самого начала нашего с Павлом брака, когда его родители ещё были живы, меня встречали прохладно. Не то происхождение, не тот характер, «слишком умная» и «слишком самостоятельная». Так говорила его мать. С годами отчуждение только росло, и не по моей вине.
- Лариса, послушай, - я попыталась в последний раз достучаться до неё. - Павел хотел, чтобы я была обеспечена после его ухода. Мы двадцать лет строили нашу жизнь вместе. У нас не было детей, но была любовь и уважение. И он знал, что я буду чтить его память и заботиться о том, что он оставил.
- Ты не получишь ни копейки! - выпалила она, вскочив на ноги. - Мы будем судиться! Мы докажем, что ты вынудила его написать это завещание! Что он был не в себе!
- Лариса, хватит, - вдруг сказал Николай. Он поднялся и положил руку на плечо невестки. - Пойдём. Нам надо всё обдумать.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. В нём было что-то странное - не злость, а скорее горечь и усталость.
- Мы ещё вернёмся к этому разговору, - пообещала Лариса, направляясь к выходу. - Ты не отделаешься так просто.
Когда за ними закрылась дверь, я без сил опустилась на стул. Руки дрожали, в висках стучало. Мне вдруг стало тоскливо и одиноко, как никогда раньше. Даже в те дни, когда я сидела у постели умирающего мужа, я не чувствовала такой пронзительной пустоты.
Я прошла в гостиную и остановилась у фотографии Павла на стене. Его улыбка, его глаза, в которых всегда было столько тепла. Мой родной человек, которого больше нет рядом.
- Что мне делать, Паша? - прошептала я, касаясь пальцами стекла. - Они не оставят меня в покое.
Разумеется, никто не ответил. Только в окно ударили первые капли дождя, барабаня по стеклу как метроном, отсчитывающий время моего одиночества.
На следующий день раздался звонок. Я не спешила брать трубку, опасаясь услышать гневные тирады Ларисы. Но это был Николай. Он говорил тихо и немного виновато.
- Марина, я хотел извиниться за вчерашнее, - сказал он. - И предупредить, что Лариса уже обзвонила всех родственников и настраивает их против тебя.
- Спасибо, что сказал, - ответила я, удивлённая его звонком.
- Она серьёзно намерена судиться, - продолжил он. - Уже консультировалась с каким-то юристом. Но я подумал... я не хочу в этом участвовать.
- Почему? - осторожно спросила я.
- Потому что Паша был бы против, - просто сказал он. - Он всегда о тебе заботился. И я помню, как он радовался, когда купил эту квартиру, как гордился дачей. Всё это было для тебя. Я не хочу идти против его воли.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком.
- Спасибо, Коля, - только и смогла выдавить я.
- Не за что, - ответил он. - Но будь готова, что остальные тебя так просто не оставят.
Он оказался прав. События развивались стремительно. Уже через неделю я получила официальное письмо от адвоката, представлявшего интересы «группы наследников». Они требовали признать завещание недействительным на основании того, что оно якобы было составлено под давлением и что Павел в тот период уже имел проблемы со здоровьем, которые могли повлиять на его рассудок.
Это была ложь. Три года назад Павел был абсолютно здоров. Его болезнь проявилась только прошлой осенью, внезапно и беспощадно. Но им нужен был любой предлог, чтобы отобрать у меня то, что по праву принадлежало мне - не только юридически, но и морально.
Я обратилась к своему адвокату. Ольга, невысокая женщина с пронзительным взглядом и решительным характером, выслушала меня и заверила, что шансы оспорить завещание минимальны.
- Если нотариус всё оформил правильно, если были свидетели, если на момент составления завещания ваш муж был дееспособен, никакой суд не отменит его волю, - сказала она. - Но процесс может затянуться, и это будет неприятно.
И процесс затянулся. Родственники Павла, возглавляемые Ларисой, развернули настоящую войну. Они не только подали иск в суд, но и начали распространять слухи среди общих знакомых. Якобы я манипулировала мужем, якобы после его смерти сразу же начала «прожигать» деньги, якобы уже нашла нового мужчину.
Самое больное - это то, что некоторые знакомые поверили. Люди, которых я считала если не друзьями, то приятелями, стали смотреть косо, перестали звонить, а при встрече отворачивались. Одна соседка, с которой мы раньше мило болтали, встретив меня в подъезде, демонстративно отвернулась и пробормотала что-то про «бессовестных вдов».
Я чувствовала себя так, словно меня окружает невидимая стена отчуждения. И внутри этой стены я была совершенно одна. Без Павла, без поддержки, без понимания. Только память о нашей любви и уверенность, что я поступаю правильно, защищая то, что он хотел для меня сберечь.
Первое судебное заседание состоялось через три месяца после похорон. Я пришла с Ольгой, а со стороны родственников явилась целая делегация: Лариса с Виктором, две тётки Павла, какие-то дальние родственники, которых я даже не узнала. Не было только Николая.
Они представили суду медицинские документы, свидетельствующие, что за полгода до составления завещания Павел обращался к врачу с жалобами на головные боли. По их версии, это якобы могло быть началом болезни, которая впоследствии привела к его смерти, и значит, он уже тогда был не совсем здоров.
Нотариус, заверявший завещание, выступил в качестве свидетеля и подтвердил, что Павел был в здравом уме и твёрдой памяти. То же самое показали и два свидетеля - наш давний друг Сергей и коллега Павла по работе. Они рассказали, что Павел сам инициировал составление завещания, говорил, что хочет обеспечить мне будущее, и был совершенно адекватен.
Судья, пожилая женщина с усталыми глазами, внимательно слушала все стороны. В конце заседания она отложила принятие решения и назначила экспертизу медицинских документов.
Выходя из зала, я столкнулась с Ларисой. Она прошипела:
- Ты всё равно проиграешь. Мы не отступим.
Я посмотрела ей прямо в глаза.
- Почему ты так ненавидишь меня, Лариса? Что я тебе сделала?
- Ты забрала Павла у нашей семьи, - ответила она. - Он был другим до встречи с тобой. А ты превратила его в подкаблучника, который только и делал, что угождал тебе.
Я покачала головой. Это было настолько далеко от истины, что даже не стоило спорить. Павел никогда не был «подкаблучником». Мы принимали решения вместе, уважали выбор друг друга. Он был сильным, уверенным в себе мужчиной. И если он меньше общался с роднёй после нашей свадьбы, то только потому, что чувствовал их неприязнь ко мне.
- Думай как хочешь, - только и сказала я, проходя мимо.
Вечером раздался звонок в дверь. На пороге стоял Николай.
- Можно войти? - спросил он.
Я пропустила его в квартиру. Он выглядел измученным, под глазами залегли тени.
- Я слышал, как прошло заседание, - сказал он, садясь в кресло. - Лариса рвёт и мечет.
- Почему ты не пришёл? - спросила я.
- Потому что я не согласен с этим фарсом, - ответил он. - И ещё... я кое-что нашёл. - Он достал из кармана конверт и протянул мне. - Это письмо от Паши. Он отправил его мне за месяц до смерти. Я только вчера его открыл. Не мог раньше.
Я взяла конверт дрожащими руками. Внутри лежал сложенный лист бумаги, исписанный знакомым почерком мужа. Я начала читать, и слёзы застилали глаза.
«Дорогой брат, - писал Павел. - Когда ты получишь это письмо, меня, скорее всего, уже не будет. Врачи не дают надежд, хотя Марине я этого не говорю, щажу её. Хочу попросить тебя об одном - позаботься о ней, когда меня не станет. Не в материальном смысле - я всё устроил, у неё будет достаточно средств. А просто будь рядом, не дай ей остаться совсем одной...
Я знаю, что наша родня никогда особо не жаловала её, и боюсь, что после моей смерти отношения только ухудшатся. Особенно если всплывёт вопрос о наследстве. Я составил завещание давно, ещё когда был полностью здоров, и всё оставил Марине. Это моё осознанное решение, и я хочу, чтобы ты знал об этом.
Мы с ней прожили счастливую жизнь, Коля. Она была мне не просто женой, а лучшим другом, соратником, поддержкой. Всё, что у меня есть, наша общая заслуга. И я хочу, чтобы всё досталось ей - той, с кем я создавал свою жизнь. Родне ничего не причитается, они никогда не были по-настоящему рядом, ты сам это знаешь...»
Я не смогла дочитать - слёзы лились рекой. Николай молча положил руку мне на плечо.
- Я выступлю на следующем заседании, - сказал он. - Покажу это письмо. Думаю, это поможет закрыть дело.
Так и произошло. Письмо Павла стало решающим аргументом. Судья признала завещание действительным, и исковые требования родственников были отклонены. Они могли подать апелляцию, но Николай провёл с ними жёсткий разговор, и, удивительно, даже Лариса отступила.
- Это ещё не конец, - пообещала она мне на выходе из суда. - Мы не будем больше судиться, но и общаться с тобой не будем. Для нас ты умерла вместе с Пашей.
- Я и не рассчитывала на дружбу, - ответила я.
С тех пор прошло полгода. Я постепенно учусь жить одна. Иногда заходит Николай - выпить чаю, поговорить о Павле, помочь с чем-нибудь по дому. Мы стали ближе, чем были при жизни мужа. Это странно, но в этом есть что-то правильное, будто Павел и после смерти сумел сделать так, чтобы я не осталась совсем одна.
Недавно я решила продать дачу - слишком много воспоминаний, слишком тяжело бывать там одной. Часть вырученных денег перевела на счёт детского хосписа - того самого, где провёл последние недели Павел. Вместе с переводом отправила его фотографию и короткую историю нашей любви. Пусть память о нём живёт не только в моём сердце.
Мы часто думаем, что смерть объединяет семью. Но иногда она открывает истинные лица.
А вы сталкивались с тем, что наследство рушило отношения?
Простили ли бы вы родных, если бы они пытались лишить вас последней воли любимого человека?
📌Напишите свое мнение в комментариях и поставьте лайк , а также подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории ❤️
Так же рекомендую к прочтению 💕:
#семья #любовь #историиизжизни #интересное #психология #чтопочитать #рассказы #жизнь