Совет в Филях
При отступлении от Бородино Дохтуров продолжал возглавлять свой корпус и остатки 2-й армии. Тут при отходе Кутузов вдруг «вспомнил», что генерал Милорадович имеет перед Дохтуровым старшинство в производстве. Интересно, что в разгар Бородинского сражения хитрый лис это как будто «позабыл».
Еще один довод в пользу того, что Кутузов считал Дохтурова более опытным и хладнокровным полководцем и использовал его в критический момент. Когда же сражение осталось позади, можно было вспомнить и о старшинстве.
Впрочем, это произойдет немного позже. При отходе к Москве и через нее Дмитрий Сергеевич продолжал возглавлять колонну из 6-го, 7-го и 8-го корпусов. Плюс кавалерия.
Сам он в письме супруге спокойно оценит своей обратное понижение до командира корпуса:
«Ты знаешь, душа моя, что я во время последнего сражения командовал 2-ю армиею на место князя Багратиона, как он был ранен; после же сражения, когда Кутузов узнал, что я моложе Милорадовича, то очень передо мною извинялся, что должен армиею, как старшему, перепоручить ему.
Я не был сим нимало оскорблен, ибо по старшинству сие следует, и между тем я командовал сею армиею во время страшного сего сражения и уверен, что дело свое сделал хорошо и заслужил уважение целой армии…»
Впрочем, какая такая 2-я армия? Трезво оценивая состояние войск, Дохтуров писал:
«У нас говорят, что уже он один будет главнокомандующим, а Барклай поступит в наше число. Это, правду сказать, будет очень хорошо: какие две армии, когда и одной с нуждою из обеих набрать можно».
1 (13) сентября 1812 года в Филях собрался высший генералитет армии. Решался вопрос: давать или не давать еще одно сражение перед Москвой? Дохтуров находился в числе совещающихся.
Часто пишут, что Дохтуров высказался решительно за новое сражение. Право не знаю. Если прочесть «Записки» Ермолова, в них совершенно ясно сказано, что командир 6-го корпуса высказался за отступление:
«Генерал Дохтуров говорил, что хорошо бы идти навстречу неприятелю, но после потери в Бородинском сражении многих из частных начальников, на места которых поступившие другие, мало известные, будучи по необходимости исполнителями распоряжений, не представляют достаточного ручательства в успехе их, и потому предлагает отступать».
То есть он сказал «хорошо бы» сражаться, кабы не состояние армии. А с таким состоянием только отступать дальше.
Граф Ростопчин свидетельствовал, что позже Дохтуров, рассуждая о предполагаемом поле нового сражения, высказался негативно:
«Дохтуров, который должен был командовать левым крылом, пришел объявить, что нет возможности провести артиллерию по причине обрывистых речных берегов и крутой горы…»
Так что отступать и только отступать.
Тарутино
Далее был известный марш-маневр Кутузова. Сначала на Рязанскую дорогу вместо Владимирской, а дальше к Подольску. Армия стала лагерем у деревни Тарутино.
В лагере жили неплохо. Дохтуров писал жене:
«Я, благодаря Бога, здоров, и живем довольно покойно, сколь можно в теперешних обстоятельствах. С некоторого времени я имею соседа хорошего, ген. Маркова. Он привел сюда Московское ополчение, которое разделено по армии, и он сам остался. Всякий день у меня или у него, бостон и другие игры нас занимают и так проводим время».
Оно, конечно, может быть он и успокаивал Марию Павловну, но скорее всего (уж генералы-то точно) жили с комфортом, доступным в полевом лагере.
Армия пополнялась. Московских ополченцев распределили по поредевшим полкам еще на марше. В Тарутино начали вливать в армию рекрутов.
На период сразу после Бородино пришелся 83-й рекрутский набор. Он был объявлен манифестом 4 (16) августа: в период с 1 сентября по 1 ноября предполагалось взять по два человека от ста душ помещичьих и государственных крестьян.
Этот набор сопровождался резким снижением требований к рекрутам. Военное министерство допускало брать в армию людей с некоторыми физическими недостатками – лишь бы они не мешали носить ружье, стрелять из него, маршировать. Например, допускалось отсутствие от 6 до 8 зубов (лишь бы не передних – ими скусывают патрон), бельмо на левом глазу – всё равно целиться следует правым и так далее.
Уменьшался средний рост рекрута. Ростовая планка в 2 аршина 4 вершка, имевшая место ранее, снизилась до 2 аршин 2 вершков.
Кстати, в аршине 16 вершков. В вершке 44,45 мм. Итого предельный рост рекрута понизился почти на 9 см и составил 1 метр 51 сантиметр.
Вот такое пополнение начало прибывать в войска осенью. Очевидно, что боеспособность полков снизилась.
Если до войны 80% унтер-офицеров имели выслугу не менее 8 лет, то сейчас доля этих «центурионов», костяка армии, снизилась – «не многие вернулись с поля». Сейчас же приходилось производить в унтеры тех солдат, кто выжил при Бородино, но не имел при этом такого богатого послужного списка и даже, скорее всего, не участвовал в ранних кампаниях против французов.
Та же беда была с офицерским составом. Частично потери возмещались производством в офицеры нижних чинов. Именно в ходе Отечественной войны русское дворянство значительно пополнило ряды бывшими мужиками.
Известен приказ по армии 1 сентября 1812 года:
«Лейб гвардии в пехотной дивизии выбрать к производству по два унтер-офицера выслуживших сроки и по пяти подпрапорщиков, отличившихся неустрашимостью, которых его светлость произведет в офицеры в армейские полки».
Учитывая, что 1-я гвардейская бригада при Бородино понесла относительно малые потери, выбирать было из кого.
Так постояли при Тарутино около трех недель. 6 (18) октября решили пощипать корпус Мюрата на реке Чернишне. Хотя сражение было выиграно русской армией, однако его результаты оказались менее решительными, чем те, на которые надеялись.
Левый фланг под командой Милорадовича (а вместе с ним и корпус Дохтурова) даже не поучаствовал в бою. Но ничего, очень скоро Дмитрию Сергеевичу придется самым решительным образом повлиять на исход войны.
Наполеон выступил из Москвы и двинулся по Калужской дороге. 11 (23) октября передовые части Великой армии подошли к городку Малоярославец.
Продолжение:
------
Все материалы рубрики "Русские полководцы":