В процессе освоения окружающего
мира, крестьянское сознание четко разделяло пространство на сакральное и
профанное. Здесь не место для рассмотрения второго, а первое - места,
связанные со сверхъестественным, также, в свою очередь, подлежат
дифференциации: они, могут быть святыми или опасными, хотя здесь граница
уже не является такой четкой - ,например, святое пространство в
определенных обстоятельствах может быть опасным для человека, и
наоборот.
Одним из самых страшных, в силу своих коммуникативных
особенностей, локаций является брошенный дом. По народным поверьям,
вместо домового здесь поселяется черт / или домовой становится бесом,
таким образом проявляя свою демоническую природу, не случайно в русском
языке существует подобная присказка:Из пустой хоромины либо сыч, либо
сова, либо сам сатана. "Народ думает, что черти более всего обретаются в
пустых, нежилых домах, особенно в тех, в которых случились нечистые
случаи, как-то: убийства, повесившиеся; говорят, что он пугает. Но есть и
такие дома, мимо которых в темное время боятся ходить многие". Так
писал этнограф 19 века Ефименко П.С. в своем труде о верованиях крестьян
Архангельской губернии. Известный современный автор Теребихин Н.
полагает, что "мертвый (пустой, заброшенный дом) воспринимается как
локус хтонического антимира... Пустые дома связывались с представлениями
о "нечистой силе", о " заложных покойниках"... Пустой дом считался даже
более опасным местом, чем кладбище - узаконенное царство смерти"
Контакты с представителями народной демонологии, происходившие в таких
местах можно разделить на спонтанные и целенаправленные. Есть множество
быличек, описывающих первые, например:" У Василия Квасова дом совсем
обветшал, и он построил новый. А однажды после работы спьяну перепутал и
зашел в старый, лег спать. Ночью проснулся, закурил, что-то ему
показалось, будто за ним кто-то наблюдает, посмотрел в окно да так и
остолбенел от страха. Прямо на него смотрело чудовище с красными
глазами, волосатое, с рогами, с поросячьим носом. Со всех ног Василий
бросился бежать из дома, а на следующий день снес его. Но еще целый год
по ночам было слышно, будто кто-то ходит по обломкам." (Мифологические
рассказы Нижегородского Поволжья). Историй, подобных этой немало, они
характеризуются нежелательностью такой коммуникации для человека,
побуждая его к паническому бегству.
Кроме того, существовали контакты целенаправленные, согласующиеся с доброй волей контактера. Это и регулярные встречи в заброшенном доме с заложной покойницей, которые плачевно заканчивается для визионерши: "Жили две подружки, и уж больно дружные они были, водой не разольешь. Умерла девочка 15-ти лет, а тринадцатилетняя не находила покою. Как только из дому уходили, она пропадала, убегала в пустой дом на краю деревни. Раз пошли за ней в этот дом, посмотрели в щелку, а она там поет и пляшет. На следующий день в церковь не идет. Пришли, ее нет, она в бане. Когда пришла, ее
спрашиваем: "Что ты там делала?" А она: "Мы с ней были, она меня плясать
учила. А у нее копытки". Так не долго она прожила, все болела и умерла
скоро." (Мифологические рассказы и поверья Нижегородского Поволжья.); и
прогностические практики, соотнесенные с важными датами народного
календаря. Так, например, очень распространенные святочные гадания,
которые относят к страшным и в основе которых лежат слуховые эффекты и
галлюцинации, часто происходили около пустующих строений.
Ценную практику коммуникации дарит нам карельский исследователь К.К. Логинов :"Во вторник и четверг пасхальной недели молодежь после бесёды могла пойти погадать в заброшенные дома. Это гадание считалось очень опасным, и решиться на него могли только самые отважные парни или девушки. Хотя правила обязывали отправляться гадать в пустые дома поодиночке, шли туда вдвоем, чтобы не было так жутко. В пустом доме подметали всю избу, а
мусор заметали под стол, после чего произносили: «Богосуженые,
богоряженые, приходите к нам» и лезли под стол сами. Сидеть там надо
было до полуночи, когда нечистые духи в одеждах будущих женихов явятся в
избу. На лица их нельзя было смотреть. Надо было запомнить одежду или
вырезать из нее клок, чтобы потом опознать суженого. До этой стадии
гадания, по известным нам источникам, ни разу водлозеры не доходили.
Едва заслышав шаги, люди в ужасе выбегали из-под стола и бежали прочь,
вспоминая все известные им молитвы."
Таким образом, пустующий дом является одним из самых доступных, но в тоже время и самых сильных контактных мест, которые может использовать современный Ищущий неробкого десятка, вооруженный этнографической наукой - фактически единственным источником знаний в условиях почти полного разрушения традиционной культуры, для попытки проникновения в мир народной демонологии.
Фотографии сделаны нами в одном пустующем доме в Вологодской области.