Знаете, бывают такие дни, когда просыпаешься, а за окном солнце, и ты чувствуешь себя так, будто можешь свернуть горы. Я заварила себе кофе, аромат которого заполнил всю нашу небольшую, но уютную кухню, и села у окна. Солнечные лучи играли на глянцевой поверхности нового кухонного гарнитура, который мы с мужем, Андреем, установили всего месяц назад. Всё в нашей жизни было новым, свежим, будто только что с витрины. И самым главным символом этого нового этапа была она — моя машина.
Это был не просто автомобиль. Это был графитовый внедорожник, о котором я мечтала последние три года. Я откладывала деньги с каждого своего проекта — я работаю дизайнером-фрилансером, — отказывала себе в мелочах, чтобы накопить на первый взнос. Андрей мою затею поддерживал, но как-то снисходительно, мол, «женские прихоти». «Лена, зачем тебе такая большая машина? Возьми что-нибудь попроще, поменьше», — говорил он, когда мы смотрели каталоги. Но я упёрлась. Я хотела именно эту — надёжную, большую, в которой чувствуешь себя защищённой. И вот, две недели назад, она стояла под нашими окнами. Я до сих пор помню этот запах нового салона — смесь кожи и пластика, запах исполненной мечты. Я каждый день спускалась, просто чтобы протереть её от пыли, проверить, всё ли в порядке. Она была моей гордостью. Моим достижением.
Андрей, конечно, радовался со мной. Или делал вид, что радовался. Он тоже с удовольствием садился за руль, говорил, какая она мощная и статусная. «Молодец, жена, хорошую вещь купила», — хлопал он меня по плечу. И в этих словах всегда сквозило какое-то «мы», будто это наше общее достижение, хотя он не вложил в покупку ни копейки. Я не обращала на это внимания. Мы же семья, думала я. Что моё — то и наше. Как же я тогда ошибалась...
В тот день, наслаждаясь своим кофе, я строила планы. Думала, что на выходных мы наконец-то поедем за город, на озеро, как давно хотели. Возьмём с собой пледы, термос с чаем и будем сидеть на берегу, глядя на воду. Мой новый внедорожник идеально подходил для таких поездок. Он мог проехать где угодно.
Ближе к обеду позвонил Андрей. Его голос в трубке звучал необычно оживлённо, даже как-то торжественно.
— Лена, привет! Как ты там, моя хорошая?
— Привет, всё отлично, — ответила я, улыбаясь. — Сижу, работаю, строю планы на выходные.
— Прекрасно! Слушай, у меня к тебе просьба и отличная новость одновременно. Моя мама сегодня к нам в гости приедет.
Я немного напряглась. Со свекровью, Светланой Петровной, у нас были, скажем так, прохладные отношения. Она всегда смотрела на меня свысока, будто я какая-то выскочка, которая недостойна её сына. Каждое моё действие, каждое слово подвергалось невидимой оценке.
«Ну вот, опять эти её подколки про то, что я дома сижу и "ничего не делаю", — пронеслось в голове. — Или комментарии по поводу моей стряпни».
— А, хорошо, — стараясь скрыть разочарование, сказала я. — А повод какой-то есть?
— Повод есть! — радостно воскликнул Андрей. — Просто замечательный! Но это сюрприз. Так что, пожалуйста, приготовь что-нибудь вкусное. Прям праздничный ужин. Запеки утку, которую мы покупали, сделай свой фирменный салат. В общем, чтобы стол ломился. Я заеду с ней часов в семь.
— Андрей, но у нас же почти нет продуктов, я собиралась съездить в магазин только завтра, — возразила я.
— Ну так съезди сейчас! — его тон стал нетерпеливым. — У тебя же теперь колёса есть, в чём проблема? Давай, любимая, не подкачай. Это очень важный вечер. Для всей нашей семьи.
Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Я вздохнула. Планы на спокойный рабочий день рухнули. Придётся ехать в большой гипермаркет на другой конец города, потом стоять у плиты полдня... Но слова Андрея про «важный вечер для всей семьи» заинтриговали. Может, его повысили? Или он хочет сообщить какую-то другую хорошую новость? Эта мысль меня приободрила. Ладно, так и быть. Устрою им праздник.
Я быстро собралась, взяла сумочку, предвкушая, как сейчас с комфортом доеду до магазина в своей новой машине. Я вышла из подъезда, нажала на кнопку ключа. Тишина. Обычно машина отзывалась весёлым двойным «пик-пик» и мигала фарами. Я нажала ещё раз. Ничего. Я подошла ближе к парковочному месту, на котором всегда её оставляла. Место было пустым.
Холодок пробежал по спине. Первая мысль — угон. Сердце заколотилось так, что стало трудно дышать. Я начала судорожно осматривать всю парковку, заглядывать за соседние машины. Вдруг я забыла, куда её поставила вчера? Нет, невозможно. Я всегда ставила её на одно и то же место, прямо под нашими окнами. Я обошла дом по кругу. Машины не было.
В панике я набрала номер Андрея.
— Андрей! Машины нет! Её угнали!
— Спокойно, — его голос был на удивление ровным, даже каким-то ленивым. — Никто её не угонял. С чего ты взяла?
— Как с чего? Её нет на парковке! Я вышла, а место пустое!
— А, это... — он замялся на секунду. — Я её взял утром. Нужно было по делам съездить.
У меня отлегло от сердца. Фух. Слава богу. Но тут же возникло недоумение.
— А почему ты меня не предупредил? И куда ты мог на ней поехать? Ты же на работу на метро ездишь, твоя же работа в центре, там не припаркуешься.
— Лена, потом объясню, — в его голосе появились раздражённые нотки. — Меньше вопросов. Главное, что с машиной всё в порядке. Ты в магазин съездила?
— Да как я съезжу, если ты машину забрал? — возмутилась я.
— Ой, ну точно, — он усмехнулся. — Ладно, бери такси или иди в ближний. Но утку приготовь обязательно. Всё, жди нас в семь. Целую.
И снова короткие гудки. Я осталась стоять посреди двора в полной растерянности. Странно всё это. Очень странно. Зачем ему понадобилась машина утром? И почему он не хочет ничего объяснять? Я чувствовала, как внутри зарождается какое-то неприятное, липкое подозрение. Что-то было не так. Но я отогнала эти мысли. Андрей бывает скрытным, может, и правда готовит какой-то большой сюрприз, связанный с машиной. Может, он поехал ставить на неё какую-нибудь новую сигнализацию или купил зимнюю резину в подарок? Да, точно, это больше похоже на правду.
Я с тяжёлым вздохом поплелась в маленький магазинчик у дома, где цены были в полтора раза выше, а выбор — в три раза меньше. Купила всё, что смогла найти для праздничного стола, и, нагруженная тяжёлыми сумками, потащилась домой. Весь оставшийся день я провела на кухне. Я чистила, резала, запекала. Аромат утки с яблоками наполнил квартиру, но праздничного настроения у меня почему-то не было. Тревога не отпускала. Я то и дело подходила к окну, всматриваясь во двор, в надежде увидеть свой графитовый внедорожник, возвращающийся на своё законное место. Но он так и не появлялся.
Время тянулось мучительно медленно. Я накрыла на стол, используя лучшую скатерть и парадный сервиз, который мы доставали только по большим праздникам. Зажгла свечи, чтобы создать уютную атмосферу. Может, я зря себя накручиваю? Может, это действительно будет прекрасный вечер?
Ровно в семь раздался звонок в дверь. Я пошла открывать, натянув на лицо самую радушную улыбку, на какую была способна. На пороге стоял сияющий Андрей с огромным букетом роз и Светлана Петровна. Выглядела она... победителем. На её лице была такая самодовольная улыбка, какую я у неё ещё никогда не видела. Она была одета в своё лучшее платье, а в руках держала маленькую сумочку.
— Мамочка, проходи! Леночка, встречай! — провозгласил Андрей, вручая мне цветы.
— Добрый вечер, Светлана Петровна, — проговорила я, принимая букет. Розы были красивые, но холодные и без запаха.
— Добрый, Леночка, добрый, — пропела она, проходя в квартиру и с хозяйским видом оглядывая накрытый стол. — О, утка! Ну, хоть что-то ты научилась готовить.
Я проглотила обиду. Не сегодня. Сегодня я не буду обращать внимания на её шпильки.
— Проходите, пожалуйста, к столу, всё уже готово.
— Андрей, а где машина? — спросила я шёпотом, пока свекровь мыла руки в ванной. — Ты её припарковал?
— Припарковал, припарковал, — отмахнулся он, вешая своё пальто в шкаф. — Всё потом. Давай ужинать, я голодный как волк.
Светлана Петровна уселась во главе стола, на место, где обычно сидел Андрей. Он сел рядом с ней, а я — напротив. Они оба выглядели как заговорщики, перемигивались, загадочно улыбались. Я чувствовала себя лишней на этом «празднике жизни». Атмосфера была наэлектризованной. Я пыталась завязать разговор, спрашивала Андрея про работу, но он отвечал односложно, всё время поглядывая на мать.
— Ну что, сынок, может, уже расскажешь Лене нашу новость? — наконец сказала Светлана Петровна, промокнув губы салфеткой.
— Да, пожалуй, пора, — Андрей выпрямился, откашлялся и взял меня за руку через стол. Его ладонь была потной. — Леночка, помнишь, я говорил, что сегодня важный день для нашей семьи?
— Помню, — кивнула я, сердце снова забилось в тревоге.
— В общем, я сегодня сделал для мамы кое-что очень важное. Мама уже немолода, ей тяжело ездить на дачу на электричках, таскать рассаду и урожай в автобусах. Это и небезопасно, и утомительно. Я давно хотел как-то решить эту проблему. Сделать её жизнь комфортнее.
Я слушала его, и у меня в голове не складывалась картинка. При чём здесь это?
— Я понимаю, но...
— И я нашёл решение! — он улыбнулся широкой, самодовольной улыбкой. — Я подарил ей машину.
Тишина. В ушах зазвенело. Я смотрела на него, потом на Светлану Петровну, потом снова на него. Они оба смотрели на меня с ожиданием. Ждали моей реакции.
— К-какую машину? — спросила я, хотя страшная догадка уже обожгла мозг.
— Ну как какую? — Андрей пожал плечами, будто говорил о какой-то мелочи. — Нашу. Твой внедорожник.
Он сказал это так просто. Буднично. Как будто сообщил, что отдал старые ботинки. А потом добавил, глядя на свою маму:
— Теперь, мамочка, будешь ездить с комфортом. Безопасно. Она большая, надёжная. Как раз то, что тебе нужно.
Светлана Петровна просияла. Она положила свою руку поверх руки сына.
— Спасибо, сыночек! Я знала, что ты у меня самый лучший, самый заботливый! Не то что некоторые, которые только о себе думают.
И она бросила на меня быстрый, торжествующий взгляд.
Мир вокруг меня сузился до размеров этого стола с остывающей уткой и двумя улыбающимися лицами. Я не могла дышать. Я смотрела на Андрея и не узнавала его. Это был не мой муж. Это был чужой, наглый, самодовольный человек.
«Он её... отдал? Просто взял и отдал? Мою машину? Ту, на которую я копила три года? Мою мечту?»
В голове билась одна-единственная мысль, оглушающая, как набат. Предательство. Это было тотальное, абсолютное предательство. Он не просто отдал вещь. Он растоптал мою мечту, мои усилия, моё право на что-то своё. Он обесценил всё.
Я молчала. Я не могла выдавить из себя ни слова. Я просто смотрела на него, и, кажется, в моих глазах он наконец-то увидел что-то, что заставило его улыбку немного померкнуть.
— Лен, ну ты чего молчишь? — спросил он уже не так уверенно. — Ты не рада за маму? Это же для семьи. Ей действительно нужнее. Ты молодая, можешь и на метро поездить. А ей тяжело.
Рада? Рада ли я? У меня украли часть моей жизни и спрашивают, рада ли я.
— Андрей... — я наконец обрела голос, но он был тихим и хриплым, чужим. — Ты отдал мою машину? Без моего разрешения?
Слово «мою» я выделила так, что оно, кажется, зазвенело в воздухе.
Наглость на его лице вернулась. Он убрал руку.
— Ну почему сразу «твою»? Мы же семья. Всё общее. Я решил, что так будет правильно. Я мужчина, я глава семьи, я принимаю решения.
— Решения? — мой голос начал крепнуть. — Ты принял решение за мой счёт? Ты украл мою собственность и подарил её своей маме, чтобы выглядеть в её глазах хорошим сыном?
— Лена, не начинай! — взорвался он. — Не порти нам праздник! Мы отмечаем! Мама счастлива, я счастлив. Что тебе ещё нужно? Я же не продал её, не проиграл. Она в семье осталась!
Светлана Петровна решила вмешаться.
— Леночка, ну что ты за эгоистка такая? Андрей о матери позаботился. Ты должна гордиться таким мужем! А ты из-за какой-то железки истерику устраиваешь. Стыдно должно быть!
Истерику? Я сидела абсолютно неподвижно. Внутри меня бушевал ураган, но внешне я была спокойна, как лёд. Этот холодный шок сменился ледяной, кристально чистой яростью.
Я медленно встала из-за стола.
— Я всё поняла, — сказала я тихо.
Андрей, видимо, решил, что я смирилась. Он расслабился. Улыбка снова вернулась на его лицо. Он взял вилку, чтобы положить себе ещё кусок утки.
— Вот и молодец. Я же говорил, что ты всё поймёшь. А теперь будь хорошей девочкой, убери грязную посуду со стола и сделай нам чай. Я что-то устал от всех этих событий.
И вот это. Вот эта последняя фраза. Это наглое, барское требование после всего, что он сделал. Оно стало последней каплей. Тем самым щелчком, который всё изменил.
Я посмотрела на него. На его жующий рот. На самодовольное лицо его матери. На дорогую посуду, которую я расставила. На утку, которую готовила четыре часа.
«Убери со стола... Сделай чай...»
Это был не просто вечер. Это был спектакль. Унизительный, жестокий спектакль, где мне была отведена роль безмолвной обслуги, чьё мнение никого не интересует. Чьими вещами, мечтами и чувствами можно распоряжаться по своему усмотрению.
В этот момент я поняла, что у меня больше нет мужа. Человек, сидящий передо мной, был мне чужим. И дома у меня тоже больше не было. Это была просто квартира, наполненная ложью.
— Нет, — сказала я. Голос мой звучал ровно и твёрдо.
Андрей замер с вилкой на полпути ко рту.
— Что «нет»?
— Я не буду убирать со стола. И чай я делать не буду. Это ваш праздник. Вы и убирайте.
Он побагровел.
— Ты что себе позволяешь?
— Я? — я горько усмехнулась. — Это ты что себе позволяешь, Андрей? Думаешь, я это проглочу? Думаешь, я просто утрусь и скажу «спасибо» за то, что ты меня унизил перед своей матерью?
— Прекрати немедленно! — Светлана Петровна вскочила. — Ты как с мужем разговариваешь! Неблагодарная!
— Неблагодарная? — я повернулась к ней. — За что мне быть благодарной? За то, что ваш сын — вор? Да, именно вор. Он украл мою вещь. И вы приняли эту краденую вещь. И сидите здесь, улыбаетесь.
Тут случилось то, чего я не ожидала. Андрей, вместо того чтобы злиться дальше, вдруг рассмеялся. Противным, дребезжащим смехом.
— Вор? Лена, не смеши. Я всё продумал. Я вчера вечером, пока ты спала, взял из твоего стола папку с документами на машину и второй комплект ключей. Сегодня утром поехал к маме, отдал ей ключи и документы. Мы уже съездили с ней в магазин, она себе купила оплётку на руль и ароматизатор. Она уже хозяйка. Так что юридически ты ничего не докажешь. Я скажу, что ты сама дала согласие, просто сейчас у тебя плохое настроение. И кто поверит тебе, а не мне и моей маме?
Он смотрел на меня с триумфом. Он не просто совершил подлость, он ею гордился. Он смаковал детали своего «гениального» плана. И то, что он рассказал про документы, про то, что сделал это, пока я спала, было ещё одним ударом. Это была преднамеренная — заранее спланированная, холодная подлость.
Я посмотрела на него, потом на его мать. На их одинаковые, самодовольные лица. И мне вдруг стало так легко. Будто с плеч упал огромный, тяжёлый камень, который я носила много лет, даже не замечая его веса. Камень под названием «надо соответствовать», «надо быть хорошей женой», «надо сохранить семью». Всё это оказалось пылью.
Я молча развернулась и пошла в нашу спальню. Из шкафа я достала дорожную сумку. Андрей и Светлана Петровна с недоумением смотрели на меня из дверного проёма.
— Ты что делаешь? — спросил Андрей, его уверенность начала испаряться. — Куда-то собралась?
Я не ответила. Я молча открыла шкаф и начала бросать в сумку свои вещи: джинсы, пару свитеров, бельё. Потом я подошла к своему рабочему столу. Взяла ноутбук — мой главный инструмент, мой хлеб. Взяла папку со своими личными документами и контрактами. Взяла шкатулку с небольшими сбережениями наличными, которые я держала на «чёрный день». Вот он и настал, этот день.
— Лена, я не понял, — его голос стал злым. — Что за цирк ты устроила? А ну положи всё на место!
— Это больше не мой дом, Андрей, — сказала я спокойно, застёгивая сумку. — И ты больше не мой муж.
Светлана Петровна ахнула.
— Да кому ты нужна будешь, такая скандалистка? Образумься, девочка! Мужчина для тебя всё, а ты...
— Он для меня не всё, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Всё для меня — это я сама. Моё достоинство. Мой труд. Мои мечты. А ваш сын всё это растоптал. Так что наслаждайтесь машиной. Надеюсь, она принесёт вам много счастья.
Я взяла сумку и ноутбук и пошла к выходу. Андрей преградил мне дорогу.
— Я тебя не пущу. Ты никуда не пойдёшь.
— Пустишь, — сказала я холодно. — Если не хочешь, чтобы я прямо сейчас вызвала полицию и написала заявление об угоне и краже документов. И поверь, я это сделаю. Мне уже нечего терять.
Он смотрел на меня несколько секунд, в его глазах боролись злость и страх. Он понял, что я не шучу. Что во мне что-то сломалось и одновременно что-то родилось заново. Что прежней Лены, которая всё прощала, больше нет. Он медленно отступил от двери.
Я вышла на лестничную клетку, не оборачиваясь. За спиной я услышала крик Светланы Петровны: «Андрей, да догони её, верни! Что люди скажут?!». Но я уже не слушала. Я спускалась по лестнице, и с каждой ступенькой мне становилось легче дышать. Я вышла на улицу. Вечерний воздух был прохладным и свежим. Я глубоко вдохнула. На моём парковочном месте стояла чужая, незнакомая легковушка. Я достала телефон и вызвала такси.
Сидя на заднем сиденье и глядя на проносящиеся мимо огни города, я не плакала. Мне не было жаль ни машины, ни квартиры, ни этих восьми лет, проведённых с Андреем. Мне было жаль только одного — что я так долго не видела, с кем на самом деле живу. Он не просто отдал машину. Он показал мне моё место в его мире. Место вещи, которой можно пользоваться и которую можно передарить. И я была благодарна ему за этот жестокий, но очень своевременный урок. Иногда, чтобы найти свой собственный путь, нужно, чтобы кто-то сжёг за тобой все мосты. В тот вечер Андрей сжёг их дотла, оставив после себя лишь запах гари и дорогу в новую жизнь. Мою жизнь.