В детской горела только лампа на тумбочке у Сашкиной кровати. Сашка сидел на своей кровати, прислонившись спиной к стене, и разговаривал по телефону с братом.
- Ты мне вот что скажи, Саш, он перед тобой поставил какую задачу, запоминать текст, или разбираться, почему так происходит, - спросил Сергей.
- Ну, я сейчас запоминаю текст. А разбираться, наверное, мы будем потом, - ответил Сашка.
Глава 80
- Потом? Когда? Нет у тебя времени на потом. Что, ночами сидеть будешь и разбираться?
- Нет, ночью я буду спать. В течении ночи, как он утверждает, в голове идут процессы запоминания информации, и проснувшись, я буду её помнить.
- Сашк, это у него идут процессы, а у тебя всё может быть не так. Вот возьмём меня. Перед экзаменом сижу, и днём и ночью учу. Вроде всё знаю, всё помню. А сдал экзамен, и всё из головы напрочь вылетает. Понимаешь? Голова пустая. Всё. Освободилось место для другой информации. Садись и учи другой предмет… Так что ты не слишком-то надейся на его методу.
- Хм, - хмыкнул Сашка, - вылетает напрочь, - повторил он. – Ладно, завтра проверю, помню я хоть что-то, из того, что читал сегодня.
- Да, да, проверь. И спрашивай у него постоянно то, что не понял. Ну в выходные с ним позанимайся, а в понедельник к учителям…, пусть объясняют, - советовал Сергей.
- Завтра мы с ним снова в школу пойдём, - сказал Сашка.
- Зачем?
- За каким-то дополнительным материалом. Я не знаю, что он задумал.
- Ну, за выходные ясно будет, что он задумал. А ты с учителями-то договорись на понедельник. Дополнительные консультации не помешают, - советовал Сергей.
- С Софьей Семёновной договорюсь, она клеевая, а с этой грымзой…, - Сашка нахмурился. – Как с ней договариваться? Она же…, - Сашка не договорил. Сергей его перебил.
- Да нет ничего проще. Зайди вместе с отцом к Марго, и скажи ей, что хотел бы позаниматься с грымзой в понедельник после обеда в читальном зале. Она сама всё решит. Сашк, а мамка, что она говорит?
- Мамка? Мамка жалеет, что согласилась
- Почему?
- Боится, что я отстану от программы.
- Не отстанешь. Подумаешь, две недели в школу не сходишь. Больше пропускал, когда болел.
- Не сравнивай. Тогда я учился на трояки…, - напомнил Сашка.
В этот момент Сашка услышал голос матери.
- Саш, к тебе можно? – постучала Тамара в дверь.
- Заходи, мам. Я Сереге звоню, хочешь поговорить? – спросил он и протянул ей свой телефон.
- Привет, мам, - услышала она голос старшего сына.
- Привет, - приложила к уху Сашкин телефон Тамара. – Серёж, я отправила тебе куртку сегодня, - сказала она.
- Спасибо, мам. Как там бабуля? Ты ей мои приветы передаёшь? – спросил шутя Сергей.
- Конечно, передаю, а как же. А что отцу приветы не шлёшь? Передать?
- Мам, а я думал, ты сама их передаёшь без напоминаний, - то ли шутил, то ли извинялся Сергей.
- Ладно, буду передавать без напоминаний, - пообещала Тамара и передала телефон младшему сыну.
Сашка с братом перекинулись ещё парой фраз и закончили разговор. Парнишка положил телефон на тумбочку.
- Сашк, вы с отцом как, только по урокам контачите, - поинтересовалась Тамара.
- Ну, в основном по урокам.
- Он не делится с тобой своими воспоминаниями?
- Нет, мам. Он ничего такого не говорит. Сегодня бабкину машинку из прихожей принёс в большую комнату, и сказал, что теряет форму. Сказал, что в тренажёрный зал пора идти.
- Тренажёрный зал…, - вздохнула Тамара.
- Я сказал, что дорого.
- А он?
- Он? Он сказал, вот получит документы…, будут у нас деньги.
- Так и сказал? – недоверчиво посмотрела на сына Тамара.
- Ну, да. Он же не дурак, понимает, на чьи деньги живёт, - сказал Сашка.
Тамара его доводов уже не слышала.
«Думает о работе…, - закусила губу она. – Смирился…, смирился, что он не Хайман, но от роскошной жизни отказываться не собирается..., и Самойловым ещё не стал», - думала Тамара, забирая свои постельные принадлежности с кровати Сергея.
**** ****
Аркадий Борисович, укрывшись одеялом, лежал в своей кровати с открытыми глазами и смотрел в потолок. Его мысли снова блуждали вокруг Илоны.
« Блин, ну что за жизнь, а? Как я мог в ней так ошибиться? Как? – задавал он себе один и тот же вопрос. – Я же думал.., верил…, что она действительно любит меня. Меня любит, а не мои миллионы. Ну, как же так? – он повернулся на бок, и уставился в стену. – Эх…, - вырвался у него вздох сожаления, - сколько мыслей, сколько добрых дум о ней было там, в лесной избушке, да и в деревне, в доме Трофима. Я мечтал о ней…, ласкал её в своих снах…, я не сомневался в её чувствах…, думал о встрече. Приехал…, а тут вместо встречи чё. Чёрт, за что мне это? - Он невольно вспомнил, как он возмущался, когда Трофим высказал свои подозрения после Камаловской передачи. – И снова Трофим…, - втянул он воздух в себя и выдохнул весь. - Ни кто-то из моих, а Трофим сказал, какая она сволота, добавив при этом, что есть неопровержимые улики. Ладно. Завтра сам всё посмотрю. Мне решать, что с ней делать, не им. – Его мысли переместились с Илоны на Анисимова. - Нет, а Пашка? Пашка почему молчал и молчит? Чего он ждёт? Ждёт, когда меня грохнут? – начал раздражаться Аркадий Борисович. – А впрочем, - он остановил свою возникшую панику, - Трофим сказал, что можно не опасаться, завтра она действовать не начнёт. В выходные я буду здесь, а в понедельник…, в понедельник я встречусь с Глазовым. Позвоню, договорюсь и встречусь. Нет, звать к себе не буду. Сам поеду к нему и Анисимова с Киселёвым прихвачу…», - планировал он свои действия уже спокойно…
**** ****
Иван Непомнящий снова стоял у комода с семейной фотографией в руках.
« Хайман я! Был Хайман, пока был в особняке. Все утверждали, что я Хайман пока я был там. Сейчас я здесь. И никто не говорит, что я Хайман. В особняк приехал другой Хайман и они разом забыли обо мне. А он, наверное, и в холдинг ездит, спасает миллиарды. А я? Кто я? Самойлов? А может, есть ещё кто-то другой? Может, пройдёт немного времени и явится сюда тоже похожий на меня человек и они кинутся к нему… И Саша его будет папкой звать, а не меня. Почему они со мной так себя ведут? Почему они мне ничего не рассказывают из моей прошлой жизни. Почему? Надеются, что я вспомню всё сам? Или кого-то ждут ещё? А если никто не появится? А если я не вспомню? Я что так и буду жить…, так и буду ощущать себя никем? – Иван Непомнящий начинал злиться на себя, и вдруг внезапно снова услышал стук железнодорожных колёс. Он тряхнул головой, как сделал недавно, но звук не исчезал. Иван Непомнящий зажал уши руками, выронив рамку с фотографией из рук. Она упала на пол, и звон разбившегося стекла привёл его в себя. Но он всё ещё сидел с зажатыми ушами, хотя стук колёс уже исчез. Таким его и застала Тамара, влетевшая на звон разбитого стекла.
- Володь, Володь, ты чего…, - села она с ним рядом и обняла за плечи. – Всё хорошо, я уберу сейчас стекло, - говорила она, чувствуя, что он изо всех сил пытается удержать в себе рыдания…