Они лишили меня сна. Хладнокровно и безжалостно отняли последнюю радость. Эти чёрствые, бездушные твари в белых халатах, похожие на людей. Их глаза не выражают ни симпатии, ни понимания. Их слова — бессмысленные и пустые. Их улыбки — натянутые и кривые. Их закованные в перчатки руки со жгутами и шприцами не знают пощады.
Один укол — и ноги ватные, второй — и веки тяжёлые, третий — и я уже не я. Сон приходит мгновенно, но какой? Без странствий по волшебным краям, без полётов над городами и весями, без превращений и открытий, без ещё живой мамы… Белый шум, как на потухшем среди ночи экране телевизора, за ним — непроглядная тьма, а восемь часов спустя — невыносимо невзрачная, унылая, блёклая жизнь.
— Это и есть самый настоящий здоровый сон, — говорят они. — Когда мозг отдыхает, тело расслаблено, и никаких непредсказуемых картинок перед глазами.
Нет, не сна они меня лишили, а жизни. Яркой, сочной, полноценной жизни! Я так долго о ней мечтала, так старательно её себе создавала, так целенаправленно тренировала в себе способность беспробудно спать.
Всё началось год назад. Свой очередной отпуск от начала до самого конца я провела в постели. И это был лучший отпуск в моей жизни! Столько приключений, эмоций, страстей без лишних расходов, разъездов и прочих усилий: легла, уснула, получила. Вставала только чтобы поесть, проверить почту, сходить в туалет и вызвать курьера.
Последующие рабочие будни стали настоящей пыткой. Каждую свободную минуту я старалась посвящать сну. Организм поначалу сопротивлялся, бодрствовал больше, чем требовалось, а потом усвоил урок. Я научилась засыпать быстро, надолго, под шум газонокосилок и рёв моторов. Спала по 10 часов, 20, 30. Резко похудела и подурнела. Но была так счастлива!
Однажды из мира алых закатов и сахарных песков меня выдернули силой. Я уснула в ванной, затопила соседей, те вызвали аварийную службу, вскрыли дверь, не смогли меня разбудить и вызвали «скорую». Так я попала в место, где мне, простите за тавтологию, не место. Вокруг — дикие старухи, поймавшие белку алкаши, поехавшие крышей наркоманы, суицидники-неудачники. И я — женщина, нашедшая портал в другую, лучшую жизнь.
Я могла бы давать мастер-классы, экономить миллиарды, спасать целые народы, лечить планету, а меня упекли в психушку. Снаружи теперь пустота, внутри чернота — что мне остаётся, как жить и как не жить?..
В приступе ломки молоденькая наркоманка вывихнула шею, чем заслужила билет на свободу — девчушку увезли из клиники в реанимацию. Меня же посетило озарение.
«Знаю! — ответ на мучительный вопрос пришёл сам собой. — Надо отсюда сбежать!»
Втереться в доверие к врачу, убедить, что все осознала, раскаялась и выздоровела. Что хочу жить здесь и сейчас, спать по 6 часов в сутки и гореть любимой работой.
«Стоп, звучит не правдоподобно — меня же уволили за прогулы и сон в неурочное время, — мысленно одёргивала я саму себя и тут же продолжала внутренний диалог. — Ничего, найду другую! Высшее образование с «красным» дипломом и 15-летний опыт не пропьешь. То есть не проспишь. Ха-ха, смешно…»
Я же столько всего могу и умею. Да и навык к обучению никуда не делся.
«Да-да, так всем и скажу, — беззвучно поддакивала я своим же размышлениям. — Надо же где-то брать деньги на новые мечты. Ага, я как прозрела, так целый список составила — слетать, посетить, забраться, вкусить… Надо, кстати, и в самом деле его написать для пущей правдоподобности. Лечащий у меня вон какой обаяшка — лет 30, не больше. Мёдом ему тут, среди психов, что ли намазано… Неужто поспокойнее местечка не нашёл? Ну да фиг с ним — чем бы дитя не тешилось, лишь бы мне верило да бумажки на выписку подписывало».
Я утвердительно кивнула своему невидимому собеседнику. Повернулась на любимый бок, готовясь подчиниться Морфею…
«А если заподозрит что-нибудь? — вдруг осенила догадка. — Засомневается, консилиум соберёт… О! Вдарю по предпринимательским жилам. Зря я что ли на втором курсе экономику зубрила. Клиника-то частная. Сколько тут лечение стоит? Мои финансы отпели все романсы, богатой родни нет, любовника-бизнесмена — тоже. Хах, да вообще никакого любовника по эту стороны реальности… Кто будет за меня платить? Не государство же. Невыгодное это предприятие. Ой, невыгодное».
Мой план обрастал подробностями, мечта становилась всё чётче и красочнее. «Сбегу, выведу из организма остатки химии, что мешает спать. И усну. Навсегда. Навеки, — в медикаментозную черноту я погружалась с улыбкой. — Мой чудный сновидческий мир, мы скоро будем вместе!»
— Как себя чувствуете, как настроение, что снилось? — ровно в 8:00 явился со стандартным обходом обаяшка.
— Хорошо, лучше прежнего, абсолютно ничего, — выдала я заученную скороговорку. — Доктор, а сколько стоит моё лечение?
— Ой, не переживайте, — хладнокровно уставился в планшетку визитёр. — Ваше пребывание здесь оплачено пожизненно.
— Как? — не поверила я. — Кем?
Врач сделал несколько пометок в опроснике и взглянул на меня поверх очков.
— Так вами же. Не помните? Вы сами отписали нам всё своё имущество. Квартиру, машину, родительскую дачу…
— И бабушкино колечко с бриллиантами? — сглотнула я подступивший к горлу комок.
— И колечко. И сережки от бывшего мужа. И даже крестильный крестик из серебра и фианитов, — впервые скривил рот в подобие улыбки медик. — Вы теперь наш особо дорогой пациент. Глаз с вас не спустим. Никогда и ни за что!
***
— Так что, чёрт возьми, с ней произошло?
Следователь стукнул кулаком по столу так, что троица вздрогнула. Ему, в конце концов, надоели их коллективные игры с его разумом.
— Я не ваш пациент! — сверлил он каждого взглядом. — Продолжите умничать — рассажу по одиночкам.
Старшая медсестра прыснула от смеха.
— Смешно? — побагровел майор. — Одиночки вас не пугают? Что ж, есть у нас и камеры повеселее. С тараканами и клопами в 12 рядов. Хотите?
Женщина опустила глаза и замотала головой. Сидящий рядом главврач оставался безучастен. Он и сам не до конца понял, как одна из пациенток его клиники впала в кому.
— Подождите, мы ничего не нарушили, — начал он. — Действовали согласно протоколу. Лечение продвигалось успешно. Пациентка №13 перестала видеть опасные для её разума сны. Попыток к бегству, что, к слову, тоже — признак выздоровления, не предпринимала. Вела себя разумно и даже… мило.
— Мило? — уточнил следователь.
— Ага, — крякнул носитель гитлерюгенда со срединным пробором. — Роман у них случился.
— Напомните, пожалуйста, вы у нас кто? — перевёл суровый взгляд на модника следователь.
— Я-то? — расправил плечи не в меру самоуверенный медик. — Фармаколог. Моё дело маленькое…
— То есть это вы ответственны за препараты в клинике, верно?
— Верно.
— Какой дозировкой вы потчевали пациентку накануне комы?
— Той, что прописал лечащий врач.
— Какой?! — рявкнул багровеющий на глазах следователь.
— Ну, завышенной. Только не надо орать…
— Насколько завышенной? — чеканя каждый слог, навис над человеком в белом халате человек в погонах.
— В десять раз.
— Позвольте мне всё объяснить! — снова вмешался главврач.
Его руки тряслись, в глазах читался испуг, но поток речи было уже не остановить. Пациентка №13 была не первой в их чёткой схеме. Одиночки с размытым диагнозом попадали в клинику довольно часто. Их залечивали до состояния овоща и лишали всех накоплений. На вполне законных основаниях. Жили такие обычно недолго. Тринадцатая стала исключением.
— Понимаете, она была сомнамбулой — спала сутками напролёт. Мы смогли восстановить нормальный биоритм. Она стала вдумчивой, активной, любопытной…
— Не в меру, — добавила медсестра. — Пронырливая дрянь явно готовилась к побегу, но однажды вдруг передумала.
— Почему? — удивился следователь.
— Она много читала, — побледнел главный. — С моего разрешения. Говорила, что хочет стать сомнологом… А потом резко отстранилась, охладела. Стала спать дольше обычного. Пробуждаться с неохотой. Я повысил дозировку препаратов. Это помогло, но ненадолго.
— И вы повысили снова? — догадался следователь.
Медик молча кивнул. Его отчаяние, смешанное с остатками совести и приправленное догадками о том, какое будущее ему уготовлено, брызнуло на стол потоком слёз.
— Я любил её! Знаю, что не должен был, но полюбил. И места себе не находил, когда она проваливалась в другую реальность. Я понял, что ей удалось каким-то неведомым мне образом совладать с воздействием препаратов. Я повышал дозировку, чтобы отнять её у Морфея. Но этот плут обошёл меня, победил меня моим же оружием.
Следователь с оглушительным хлопком закрыл свою папку и подал знак приставам:
— Уводите.
Когда в допросной не осталось посторонних, он снова открыл папку и вынул из неё два снимка. На первом, несвежем и слегка смятом, светились счастливыми улыбками молодожёны — 10-летней давности он и та, которую троица называла пациенткой №13. На втором, распечатанном час назад, та же пациентка не подавала признаков жизни.
— Детка, — мужчина осторожно провёл по портрету спящей пальцем. — Прости, что не уберёг.