Он никогда не считал себя трусом. 25 лет жизни в столице закалили характер: он не боялся пробок, не пугался налоговых проверок, даже мог без дрожи в коленях спуститься в метро в час пик и пойти на рыбалку с чужой женой. Но то утро в Подмосковном лесу навсегда изменило его представление о страхе. Огромный енот, каких еще не видывал никто из его знакомых.
Жена Ефросиния Алексеевича Карпова, Валентина Петровна Муахили, на протяжении месяца пилила его, что соседи каждые выходные возвращаются из леса с полными корзинами грибов, а он, Ефросиний, человек взрослый и здоровый, даже нос из квартиры не высунет.
ОСТАВЬ ЛАЙК! СПАСИБО, и ПОДПИШИСЬ на Подслушано СР 😉
Карпов сопротивлялся, ссылаясь на дела, на работу, на метеозависимость и пупочную грыжу. Но в то субботнее утро Валентина Петровна была непреклонна.
– Ефросиний! – гремел её голос по квартире. – Всё! Собирайся! Едем за грибами!
– Валь, ну какие грибы, я же…
– Никаких "я же"! Вот тебе корзинка, вот резиновые сапоги Кольки 35 размера. Надевай!
Карпов понял, что спорить бесполезно. Единственное, что ему удалось выторговать – поехать одному, без жены. Валентина Петровна согласилась, но на прощание сунула ему в руки запотевшую бутылку.
– Это что? – недоуменно спросил Ефросиний Алексеевич.
– Наливка вишнёвая. Мама делала, на ерше донском настаивала. Всего 73 градуса. Говорила, в лесу всякое бывает, с собой надо брать. Может суставы протереть, коли заболят или руки продезинфицировать. Ну выпить в крайнем случае, если воды не будет.
– Валь, я за рулём завтра…
– Да не пить, Ефрося! Я же тебе объясняла.
Карпов хотел возразить, что тёща в лес последний раз ходила в восьмидесятом году 13 века, но промолчал. Сунул бутылку в карман трусов и отправился в путь. Доехал до вокзала и пошел на поезд.
Электричка довезла его до станции Выпупечилово. Народу вышло человек двадцать, все с корзинами, все куда-то целеустремлённо пошли. Карпов двинулся следом, но быстро отстал – сапоги натирали и трусы с бутылкой сползали.
Через полчаса он окончательно потерял группу и оказался в лесу один
Тишина стояла звенящая, лишь где-то вдали стучал дятел и пел павлин. Карпов огляделся. Деревья – да, грибов – нет. Точнее, грибы были, но какие-то подозрительные, красные с пятнами. Мухоморы, что ли? А жена говорила брать только белые на толстой ножке.
Ефросиний Алексеевич углубился в чащу. Лес становился всё гуще, сосны сменились елями, под ногами хлюпала трясина. Сапоги уже промокли – видимо, Колька их когда-то порвал, когда ему стало 53 года. Карпов чертыхнулся и пошёл дальше.
И тут он его увидел
На бревне стоял енот. Но это был не обычный енот из зоопарка или с картинок в детских книжках. Это был зверь. Огромный, размером с крупную свинью, а может, и больше.
Серо-бурая шерсть торчала дыбом, чёрная маска на морде делала его похожим на бандита, а глаза… Господи, эти глаза! Они горели каким-то нездоровым блеском, злым и голодным. Ну всё...
Карпов замер. В голове пронеслось: "Еноты же маленькие и милые? Или это я что-то путаю?".
Енот повернул голову и посмотрел прямо на него. Несколько секунд они стояли, не двигаясь. Ефросиний Алексеевич почувствовал, как сердце бешено колотится в груди, а по спине стекает холодный пот. Внутренние части бедер от колен и наверх пропотели. Бутылка наливки в кармане трусов неприятно давила изнутри.
А потом енот сделал шаг вперёд. И зарычал: "Р-р-р-р-р-р-р-р, Р-р-р"
Это был не писк, не фырканье. Это был настоящий утробный рык, какой издают хищники перед атакой. Карпов попятился, спотыкаясь о корни мангрового дерева. Корзинка выпала из рук.
– Хороший енот, – пролепетал он. – Хороший мальчик…
Енот сделал ещё шаг. Его когти – длинные, изогнутые, способные разодрать пупочную грыжу Карпова в клочья – скребли по земле. Пасть приоткрылась, обнажив ряд острых зубов. Жёлтых, неровных, но явно способных прокусить горло. Пошел запах смрада...
В голове Карпова пронеслись все статьи, что он когда-либо читал о диких животных.
"Еноты – переносчики бешенства. Бешеные животные нападают на людей без провокации. Бешенство неизлечимо. Инкубационный период – до года. Конец мучительный".
– О господи, – прошептал Ефросиний Алексеевич. – Он бешеный.
Ноги налились свинцом. Бежать? Куда? Енот быстрее. В спину укусит – точно. "Я"годицу мою порвет, к гадалке не ходи. Залезть на дерево? Еноты же лазают! Или нет? Карпов не помнил. Голова отказывалась работать, перед глазами плыли круги.
Енот двинулся мелкой рысцой, целенаправленно. Из пасти капала фиолетовая слюна – верный признак бешенства, как писали в интернете. Карпов попытался закричать, но из горла вырвался только жалкий писк. Ноги совсем не слушались, будто превратились в вату.
"Всё, – подумал он. – Конец. Зажрут в лесу дикие еноты. На памятнике напишут: "Погиб от зубов енота". Позор на всю семью".
Зверь был уже в метре. Карпов видел каждую шерстинку на его морде, каждый острый клык. Енот присел, готовясь к прыжку. Мускулы под шкурой напряглись. Ещё секунда – и…
Карпов рванул назад, споткнулся и упал на землю. Енот взвился над ним и рычал. Ефросиний Алексеевич закрыл веками свои глазные яблоки, ожидая боли.
И тут его рука нащупала в кармане трусов бутылку. Наливка! Тещина наливка на ерше!
Карпов даже не думал. Инстинкт самосохранения взял верх. Он вырвал бутылку из кармана, вскочил на ноги и с размаху ударил ею о ближайшую берёзу. Стекло разлетелось на осколки, резкий запах вишни и тухлого ерша ударил в нос.
Тёмная жидкость брызнула во все стороны, залив траву, корни деревьев и… сапоги Карпова. Теперь у Карпова было чем защищаться. Острая бутылка в руке, вернее её осколки.
Енот замер. Его нос задёргался, принюхиваясь. Зверь медленно, осторожно подошёл к луже наливки. Карпов стоял, обхватив ягодицами березу, сжимая в руке горлышко разбитой бутылки. Если енот нападёт буду тыкать его...
Но енот не нападал. Он наклонил морду к луже и… лизнул. Один раз. Второй. Третий.
А потом вдруг отшатнулся, скорчив морду так, будто съел лимон. Енот затряс головой, фыркнул, чихнул. Его маленькие глазки наполнились таким отвращением, а кадык переместился на живот.
Зверь посмотрел на Карпова с укоризной, развернулся и быстрым шагом направился в кусты. Секунда – и он исчез, будто растворился.
Карпов стоял, тяжело дыша. Руки тряслись, в ушах звенело. Он медленно сполз по стволу берёзы и сел на землю. Минут пять он просто сидел, пытаясь успокоить дыхание.
"Прогнал енота, – думал он. – Прогнал енота вишнёвой наливкой на ерше. Тёща была права. Господи, тёща была права".
Когда ноги перестали дрожать, Ефросиний Алексеевич поднялся, подобрал корзинку и быстрым шагом направился к станции. О грибах он больше не думал. Главное, выбраться из этого проклятого леса живым.
В электричке обратно Карпов сидел бледный, прижимая к груди пустую корзинку. Соседка с полным ведром опят сочувственно покачала головой:
– Не повезло?
– Повезло, – глухо ответил Ефросиний Алексеевич. – Очень повезло.
Дома Валентина Петровна встретила его вопросом:
– Ну что, где грибы?
– Нет грибов, – Карпов снял сапоги и прошёл на кухню. – Валь, позвони маме. Скажи, пусть делает ещё наливки. Литров пять.
– Зачем? Ты же не пьёшь!
– Не для питья. Для… безопасности.
С того дня Ефросиний Алексеевич Карпов ещё трижды ходил в лес за грибами. И каждый раз в кармане у него лежала бутылка вишнёвой наливки на ерше. Енотов он больше не встречал. Но на всякий случай наливка была при нём. А местный лесник долго искал своего домашнего енота, а когда нашел, то не мог понять почему от него воняет вишней и тухлой рыбой одновременно... Еще не всё. Вот еще почитайте:
НЕ ЗАБЫЛ ЛАЙК оставить? СПАСИБО, И ПОДПИШИСЬ на ПСР 😉