С Сергеем мы живём уже больше одиннадцати лет. Когда только начинали — у нас не было буквально ничего. Два вчерашних студента, мечтавшие вырваться из съёмной квартиры и просто жить спокойно.
Мои родители жили в деревне. Люди простые, но с огромными сердцами. На нашу свадьбу они подарили приличную сумму — как потом узнала, для этого продали корову, пару поросят и старенький «Москвич». Я плакала, когда мама рассказала. Ведь они оставили себе почти ничего, лишь бы помочь нам начать жизнь с нуля.
А вот родители Сергея жили куда лучше. Его отец был военным в отставке, а мать — в прошлом торговый работник. Люди прижимистые, но не бедные. Только помогать сыну они не собирались.
— Мы вырастили, выучили — дальше сам, — любила повторять его мать, Валентина Петровна.
На свадьбу от них был подарок — дешевый чайный сервиз, купленный явно «для галочки». Никаких поздравлений от души, ни тепла. Просто долг выполнен — и все.
Сама свадьба была скромная — посидели в кафе с родителями и парой друзей, и разошлись. Но нам с Сергеем тогда было все равно. Мы были молоды, влюблены и уверены, что впереди всё только начинается.
Прошли годы. Мы добились многого сами. У нас — двухкомнатная квартира, хорошая машина, сын-школьник. Работали не покладая рук: я — бухгалтер в частной фирме, Сергей — инженер. Помощи ни у кого не просили, всего добивались сами.
Моих родителей уже нет, а свёкор умер несколько лет назад. Осталась только Валентина Петровна.
Живет она одна, чувствует себя прекрасно, хотя постоянно жалуется на здоровье. Каждый разговор с ней начинается одинаково:
— Серёженька, у меня давление, сердце, суставы… Всё болит, всё дорого, врачи ничего не понимают…
И всё это обязательно звучит в районе даты, когда Сергею приходит аванс или зарплата.
Сергей у меня человек мягкий. Добрый до наивности. Он не умеет отказывать матери — и я это понимаю. Всё-таки это его мама. Поэтому закрывала глаза, когда он переводил ей понемногу денег. Пусть помогает, думала я. Пусть совесть будет спокойна.
Но Валентина Петровна, похоже, решила, что сына можно доить бесконечно.
Наш первый отпуск
Этим летом мы впервые за десять лет решили слетать на курорт — за границу. Все вокруг уже где-то побывали, а мы только мечтали. Год копили, даже небольшой кредит оформили. Сын с нетерпением ждал — впервые увидеть море!
До отъезда оставалось несколько дней, и Сергей предложил навестить мать. Я, если честно, не горела желанием — чувствовала, что визит закончится чем-то неприятным. Но всё-таки согласилась.
Валентина Петровна встретила нас холодно, как всегда. На внука взглянула мимоходом, без особого интереса. Зато, когда увидела принесённые продукты, сразу оживилась, заулыбалась, даже чай поставила.
Сидели, разговаривали. И вот надо было Сергею упомянуть про отпуск… да ещё и сумму назвать, сколько путёвки стоили.
Свекровь побледнела, потом покраснела, схватилась за сердце:
— Ты такие деньги на ветер бросаешь?! Почему не посоветовался со мной?!
— Мам, ну я же взрослый человек, у меня семья… — тихо ответил Сергей.
— Я — твоя семья! — закричала она, вскочила и выбежала из комнаты. Через минуту вернулась, сжимая в руках какие-то рецепты. — Вот! Видишь?! Мне лекарства нужны, а ты кралю свою на курорт возишь! У матери на таблетки не хватает!
Она кричала, махала бумагами, обвиняла нас в бездушии и расточительстве. Сын пытался успокоить, но она только громче.
В итоге мы собрали испуганного сына и молча уехали домой.
Сомнения
На следующее утро Сергей позвонил матери — хотел поговорить спокойно, уточнить, какие лекарства ей нужны.
— Я куплю их, мама, — сказал он.
Но она бросила трубку.
Я начала сомневаться: может, и правда мы неправы? Может, у неё серьезная болезнь? Может, она просто не умеет просить по-другому?..
Позвонила своей знакомой медсестре, которая работает в той же поликлинике, где наблюдается Валентина Петровна.
— Слушай, — говорю, — у неё там рецепты какие-то дорогие, ты не в курсе, что это за лекарства?
Подруга рассмеялась:
— Ох, твоя свекровь! Да это не лекарства, а БАДы. Обычные добавки по заоблачной цене. Врач ей сначала выписал обычные витамины, дёшевые, так она чуть жалобу не написала — мол, назначают фуфло. Тогда доктор махнул рукой и прописал эти «чудо-средства» за пять тысяч упаковка. Вот она и довольна теперь. Дорого — значит, действенно.
Когда я рассказала всё Сергею, он только тяжело вздохнул.
— Значит, опять спектакль, — тихо сказал он.
Мы всё равно улетели на отдых. И знаете, как будто гора с плеч свалилась. Море, солнце, сын счастлив — впервые за много лет мы просто жили, не думая о проблемах.
Вернулись домой отдохнувшие, но Валентина Петровна на звонки не отвечала. Потом я узнала, что с Сергеем она всё ещё общается — время от времени звонит, просит «немножко на лекарства».
Со мной же не разговаривает уже полгода.
— Ты плохо влияешь на моего сына, — сказала она однажды, бросив трубку.
А я даже не злюсь. Просто жаль. Ведь если бы она хоть раз искренне порадовалась за нас, за то, что её сын чего-то добился, всё могло быть иначе.