Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

С Днём учителя! Или история о том, как я случайно стала училкой

С Днём учителя! Или история о том, как я случайно стала училкой. Во времена юрского периода — когда учителя писали мелом, а мы — сочинения от руки, — школьная лестница жизни состояла из десяти ступенек — почти как десять кругов ада, только с уроками труда и дебильной формой с фартуком. Наш «супервысокоинтеллектуальный» класс к концу восьмого года обучения напоминал дуршлаг — через дырочки которого большинство уже успели просочиться в жизнь. Народ разбрёлся кто куда: кто в техникум, кто в ПТУ. В итоге нужного количества учеников не набралось, и девятый класс просто не сформировали. Пришлось нам, горстке неопределившихся с профобразованием недоучек, отправиться на поиски новой школы. Нашли. Однажды утром прихожу на уроки. Обычно у дверей нас встречала директор. Это была женщина-скала: высокая, массивная, с таким авторитетом, что стены в вестибюле, казалось, дрожали от страха при её появлении. Взяток, видимо, не брала — честность, как известно, не способствует обновлению гардероба, — п

С Днём учителя! Или история о том, как я случайно стала училкой.

Во времена юрского периода — когда учителя писали мелом, а мы — сочинения от руки, — школьная лестница жизни состояла из десяти ступенек — почти как десять кругов ада, только с уроками труда и дебильной формой с фартуком.

Наш «супервысокоинтеллектуальный» класс к концу восьмого года обучения напоминал дуршлаг — через дырочки которого большинство уже успели просочиться в жизнь. Народ разбрёлся кто куда: кто в техникум, кто в ПТУ. В итоге нужного количества учеников не набралось, и девятый класс просто не сформировали. Пришлось нам, горстке неопределившихся с профобразованием недоучек, отправиться на поиски новой школы. Нашли.

Однажды утром прихожу на уроки. Обычно у дверей нас встречала директор. Это была женщина-скала: высокая, массивная, с таким авторитетом, что стены в вестибюле, казалось, дрожали от страха при её появлении. Взяток, видимо, не брала — честность, как известно, не способствует обновлению гардероба, — поэтому костюм у неё был один-единственный и выглядел так, будто повидал не меньше пяти пятилеток.

А я накануне, в лучших традициях советского DIY, проколола уши с помощью подруги и обычной швейной иглы. Воткнула в них бабушкины серебряные серьги с горным хрусталём и пошла в школу, сияя, как новогодняя ёлка на Ленинских горах.

— Родина, что у тебя в ушах? — прогремело на входе.

— Серёжки, Марья Ивановна.

— Зачем они тебе?

— Красивой хочу быть.

Марья Ивановна гордо подняла голову и на весь вестибюль возгласила:

— А я свою красоту трудом заработала!

Конечно, я не выдержала и заржала в голос.

С этого момента она меня возненавидела. На переменах цеплялась по мелочам, на уроках пепелила взглядом, от которого вяли даже цветы на подоконниках, и, конечно, исправно ставила двойки.

К концу девятого класса ситуация дошла до классического «или — или».

— Или я, или она, — отчеканила Марья Ивановна.

— Ради бога, я вас не задерживаю, — ответила я, как человек, у которого планы на жизнь были явно шире школьного коридора.

Но уйти, разумеется, пришлось мне.

Наша классная, женщина добрая и немного пророческая, посмотрела на меня с участием и сказала:

— Света, а иди-ка ты в педучилище.

Я выпучила глаза так, что они почти перекатились через парту.

— Я? В пед?!

— Иди, иди, — сказала она.

И я пошла. И, как ни странно, прошла конкурс три человека на место в МПУ №1 на Большой Ордынке. Математику я не знала от слова «совсем», но моё сочинение сыграло как туз в рукаве. Спасло.

Вот так я и стала советским педагогом.

Правда, ненадолго… но это уже совсем другая история.

С праздником всех, кто когда-либо стоял по эту сторону доски — по зову ли сердца или по чистой случайности. Хотя, разве бывает в жизни что-то случайное? 🤷‍♀️