— Опять с ноутбуком?
Егор остановился в дверях. Треники застиранные, майка с надписью, которую не разобрать.
Ольга не отвлеклась от экрана. Код слева, чат справа, дедлайн к понедельнику.
— Дедлайн, — коротко ответила она.
— Ужин сделал. Макароны с сосисками.
Она кивнула. Три недели он дома. Официально болел, неофициально — уволили. Начальница невзлюбила, кто-то подставил. Ольга не спорила. Работала за двоих.
— Ты понимаешь, что я рядом? — голос стал выше. — Или забыла, как люди общаются?
Она закрыла ноутбук. Медленно.
— Что случилось?
— То, что ты целый день тыкаешь в клавиши! Хотел поужинать, поговорить. А получил вот это.
Ольга встала.
— Егор, в мае зарплата семьдесят тысяч. Сорок из них мои. Сколько ты принёс?
Он нахмурился.
— У меня была ситуация.
— А у меня жизнь. Работаю с восьми до полуночи. Слушаю про несправедливость. И терплю это.
— Всё ты правильная, — зло усмехнулся он. — Деньги зарабатываешь, семью спасаешь. А женщиной быть разучилась.
Ольга замерла.
— Женщиной быть — это готовить и молчать?
— В том числе. Быть рядом. А не работа, работа, проект. Надоело.
Она взяла телефон. Вышла.
Егор остался у плиты. Макароны слипались.
К утру он ушёл. Собрал сумку, хлопнул дверью. Поживёт у матери. Тамара Григорьевна ждала в Тёплом Стане — с супом, с глажеными рубашками, со словами о неблагодарной Ольге.
Ольга проснулась одна. Села за ноутбук, налила кофе.
Около часа пришло письмо.
"Уважаемая Ольга! Премия 180 000 рублей. Благодарим за вклад".
Она прочитала дважды. Сто восемьдесят тысяч. Впервые такая сумма. Вся её.
Через пять минут — сообщение от Егора:
"Теперь звездой стала? Может, мужу безработному долю выделишь?"
Ольга уронила чашку. Кофе обжёг колени. Она схватила салфетку, вытерла.
"Долю выделишь".
Руки дрожали.
"Нет. Деньги мои".
Ответ мгновенный:
"Я на квартиру вкладывался. Совместное имущество".
Ольга встала. Открыла шкаф, достала брачный договор. Четвёртая страница: квартира куплена на материнский капитал, кредит выплачен ею до брака.
Сфотографировала. Отправила. Без слов.
Егор позвонил через десять минут.
— Ты что, совсем? Думаешь, всё просто? Я с тобой жил, поддерживал! Лучшие годы на тебя потратил!
— Лучшие годы, Егор, ты провёл за рулём с пивом перед телевизором.
— Да пошла ты!
— Вот и иди.
Отключилась. Села за стол. Смотрела в окно. Кто-то парковался, не попадая в линии.
Мир не изменился. Просто она решилась посмотреть без иллюзий.
Полгода назад Егор сказал:
— Оль, я устал. От работы, от начальства. Может, мне вообще стоит уйти? Попробовать фриланс?
Ольга тогда поддержала. Подумала — он переживает. Потом он уволился. Сидел три месяца на диване. Говорил про планы, про проекты. Ничего не делал.
А теперь требовал долю.
В дверь позвонили вечером.
Тамара Григорьевна. Леопардовый халат, краб в волосах, сумка в руке. Лицо сжатое.
— Мы поговорим, Ольга. По-взрослому. Потому что ты из моего сына делаешь тряпку.
Ольга отступила. Тамара прошла, как будто это её территория.
— Егор у меня. На нервах. Говорит, ты его выжила. Хватит. Ты его уничтожаешь.
— Я его уничтожаю? — Ольга медленно прошла на кухню. — Как именно?
— Этими ноутбуками, деньгами, работой! Он мужчина! У него гордость! А ты его унижаешь!
— Гордость — это три недели на диване с пивом?
— Он переживает! Стресс! А ты ни тепла, ни поддержки! И когда ты ему в последний раз нормальный ужин готовила? Как жена?
— А вы когда ему мозги промыли про то, что жена должна молчать и жарить котлеты?
— Ты неблагодарная! Мой сын ради тебя пахал! Машину в кредит взял! В магазин ездил! А ты его выгнала!
— Выгнала? — Ольга налила воды, выпила. — Он ушёл сам. После того, как попытался отобрать премию.
— Вы в браке! Всё общее! Он имеет право! Я с юристом поговорю!
— Жил. Больше не живёт. С вещами разберёмся.
— Не ты решаешь!
— Развод подаю. Завтра. Через Госуслуги.
Тамара побледнела.
— Вот как решила?
— Давно решила. Тянула. Но теперь всё.
— Тогда забираю все его вещи! Всё! — Тамара метнулась в спальню. — Не оставлю ничего!
Ольга не остановила. Пусть забирает. Минут через пять свекровь выволокла чемодан.
— Вот твоя свобода. Сиди одна. Помни: таких жизнь наказывает. Останешься никому не нужная.
— Лучше одна, чем с таким мужем.
Дверь хлопнула. Тишина.
Ольга прислонилась к стене. Впервые за месяцы стало спокойно.
Через неделю документы на развод поданы. Егор звонил раз — случайно. Потом написал:
"Мать говорит, ты с ума сошла. Но я прощу. Вернёшься — поговорим. Деньги делить будем".
Ольга не ответила.
На работе выдали вторую часть премии. В отпуск не пустили — срочный релиз. Она не возражала. Работы много, дома пусто. Но хорошо пусто. Без криков. Без хлопанья дверями.
Мама звонила раз в неделю:
— Оленька, может, не спеши? Егор страдает...
Ольга клала трубку. Шла варить кофе. Горький. Со сливками.
Её кофе.
В субботу Ольга сидела на балконе с ноутбуком. Работала над проектом. За окном кто-то учился парковаться. Снова мимо.
Телефон завибрировал. Егор.
Ольга заблокировала номер. Закрыла телефон.
Открыла новую вкладку. Написала в чат коллегам:
"Кто свободен в воскресенье? Давайте созвон по архитектуре".
Ответили быстро. Три человека готовы.
Ольга налила кофе. Посмотрела на экран. На код, который писала. На проект, который строила.
На жизнь, которую выбрала сама.