— Ира, ты чего замок поменяла?
Голос Людмилы Павловны за дверью. Ирина замерла в прихожей с пакетами.
Четверг. Девять вечера.
— Здравствуйте, Людмила Павловна.
— Чего здороваешься, как с чужой?
Свекровь протиснулась внутрь. Не дожидаясь приглашения. В руках пакет из «Пятёрочки» — капуста, которую никто не ел.
— Я вот внукам бы пришла, да только их у вас нет. Всё карьера. Женщина должна рожать, а не бегать по офисам.
Ирина повесила куртку. Молча.
Раньше бы ответила. Огрызнулась. А теперь просто молчала.
На кухне Людмила Павловна уже гремела шкафчиками.
— Опять печенье в пластике. Ничего домашнего. Моему Анатолию, царство небесное, я каждую субботу калачи делала.
Ирина поставила пакеты на стол. Достала воду, выпила стакан залпом.
Представила, как сейчас примет душ и заснёт.
Только вот Людмила Павловна уже налила себе чай. И явно никуда не собиралась.
— Я, собственно, по делу пришла. Денису нужна прописка. Временная. У вас же три комнаты, чего пропадать? Он субсидию получит, квартиру присмотрит, съедет. Месяц, ну два.
Ирина медленно поставила стакан.
Денис. Младший брат Максима. Тридцать четыре года. Последняя работа — три месяца курьером. Уволился, потому что начальник «неадекватный». Живёт с матерью, питается её пенсией. Айфон последней модели, кроссовки за двадцать тысяч.
— Нет. Не будет прописки.
— Как это нет? Он же брат Максима. Семья!
— Семья — это я и Максим. А Денис — взрослый мужчина.
— Да он больной! У него депрессия! Врачи говорят, ему нельзя нервничать!
— Ему нельзя работать, вы хотите сказать? И мы должны его содержать?
Людмила Павловна встала, схватила сумку.
— Максим узнает. И он тебе скажет сам. Потому что мы — семья. А ты так, временная.
Дверь хлопнула.
Ирина осталась стоять на кухне.
Временная. Семь лет брака, ипотека 3,5 миллиона, ремонт 800 тысяч — и она «временная». А Денис, который за тридцать четыре года не заработал даже на телефон — он «семья».
Максим пришёл около полуночи. Усталый, с папкой чертежей под мышкой.
Ирина лежала в темноте.
— Мама звонила, — тихо сказал он, садясь на край кровати. — Сказала, ты отказала Денису.
— Я отказала в прописке паразита, который собирается жить за наш счёт.
— Он не паразит. Ему просто тяжело. Он с детства такой, мягкий.
— Мир ломает всех, Макс. Но не все при этом сидят на шее у матери.
Он молчал. Потом вздохнул, лёг рядом, отвернувшись.
— Я устал от этих разборок. Почему нельзя просто помочь?
Ирина закрыла глаза.
Хотела ответить, но не стала. Потому что поняла: он уже принял решение.
Полгода назад Ирина открыла совместный счёт с Максимом.
«Мы же семья. Что моё, то твоё» — сказал он тогда.
Она поверила. Внесла свои 600 тысяч накоплений. Он внёс 200. Вместе начали копить на ремонт.
Через два месяца со счёта пропало 150 тысяч.
Максим перевёл их Денису. «На лечение зубов». Ирина тогда промолчала.
Ещё через месяц — 80 тысяч. «Маме на операцию». Никакой операции не было. Деньги ушли на новый телевизор в квартиру Людмилы Павловны.
Ирина закрыла общий счёт. Молча. Максим обиделся на неделю.
Теперь он стоял посреди кухни, растерянный.
На следующий день Ирина вернулась с работы — и сразу почувствовала.
Чужой запах. Дым сигарет.
На кухне сидел Денис. В одних носках, с ноутбуком на коленях. Вокруг — пустая упаковка от лапши, банка энергетика, крошки.
— Ну привет. Мать сказала, ты не против, если я тут пару дней поживу.
Ирина застыла.
Это был не вопрос. Это было свершившееся.
— Кто тебе ключи дал?
— Максим, естественно. Я ж не чужой.
Она прошла в спальню.
На кровати — рюкзак Дениса. Её плед скомкан. На тумбочке — чужая чашка с остатками кофе.
Он спал в их постели.
Ирина вернулась на кухню.
— Собирайся, Денис. Завтра утром уходишь.
— Чего? Да ты офигела? Мать сказала…
— Мне плевать, что сказала твоя мать. Это мой дом.
— Максим разрешил.
— Тогда Максиму я тоже кое-что скажу.
Максим пришёл поздно. Увидел Ирину — напрягся.
Она стояла у окна.
— Ты дал ему ключи. Не спросив меня.
— Ирин, ну это ненадолго…
— Ненадолго? Он уже лежал на нашей кровати. Курил в окно. И это только первый день. Что будет через месяц?
— Ну что ты преувеличиваешь! Он просто переждёт.
— Нет. Он уходит завтра.
— Ты не можешь так решать!
— Могу! — крикнула Ирина, и голос сорвался. — Это мой дом тоже! Я его тридцать лет покупала! Я вкалывала, когда тебе премии не платили!
Тишина.
Максим смотрел на неё, как на чужую.
— Значит, моя семья — это «семейка»?
— Твоя семья — это я. Если ты ещё не забыл.
Денис ушёл на следующий день.
Бросив на прощание:
— Вы оба сдохнете со своими тачками и ипотекой.
Ирина не ответила. Просто закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной.
Свободно. Тихо. Никаких чужих запахов.
Но внутри — пустота.
Людмила Павловна объявилась через два дня.
С утра.
Ирина открыла глаза от шума на кухне. Кто-то гремел посудой, ругался.
Она вскочила, босиком, в пижаме.
Свекровь стояла у плиты в фартуке. На столе — мука, яйца, лук.
— Доброе утро. Я блинчиков решила напечь. Денис скоро придёт, да и Максиму будет приятно.
— Как вы сюда попали?
— У меня ключ остался. Старый. С той квартиры, где вы раньше жили.
Ирина подошла ближе.
Увидела грязный пакет на полу, масло, сосиски, капусту. Всё это — на её кухне. В её субботнее утро. Без звонка. Без спроса.
— Убирайтесь.
— Ой, не драматизируй. Я просто хотела порадовать. А потом поговорим. Про Дениса. Мы тут подумали — может, ты дачу продашь? Она же пустая стоит. Денис бы квартирку купил.
— Дачу я не продам.
— Да ладно! Бабка твоя умерла, оставила тебе эту развалюху. Денису жить негде, а у тебя всё есть. Несправедливо как-то.
— Потому что я работаю. А он — нет.
— Он не может! У него психика слабая!
— Ему врачи запретили работать, зато разрешили жить за чужой счёт?
— Да ты холодная! — Людмила Павловна швырнула лопатку. — Ты просто злая карьеристка! Ты не можешь родить — вот и вымещаешь на нас!
Ирина шагнула вперёд. Медленно. Очень тихо:
— Уходите. Сейчас. Или я вызову полицию.
— Да как ты смеешь?! Я родила твоего мужа! Я его вырастила! А ты кто? Да без Максима ты никто!
— Без него? — Ирина улыбнулась. — Я без него купила квартиру. Машину. Дачу. Оплатила ремонт. А вы без своих сыновей — просто одинокая старуха.
Людмила Павловна села. Побледнела.
Ирина достала телефон. Позвонила Максиму.
— Приезжай. Сейчас. Твоя мать у нас. И либо она уходит, либо я. Навсегда.
Он приехал через двадцать минут.
Вбежал, запыхавшийся.
Увидел мать — с мукой на руках. Увидел жену — с чемоданом у двери.
— Ирин, ты чего…
— Выбирай. Я или она. Прямо сейчас.
— Ты с ума сошла? Как я могу выбирать? Она же мать!
— А я жена. Семь лет, Макс. Семь лет я терпела её вторжения, оскорбления. Семь лет ты был между нами. Но больше нет.
Людмила Павловна встала:
— Максимушка, ну ты же не позволишь? Скажи ей! Я же мать!
Он молчал. Смотрел на мать. На жену.
— Мам. Уходи.
— Что?!
— Уходи. Ты перешла все границы.
— Ты выбираешь ЕЁ?! Эту холодную сучку?!
— Я выбираю свою жизнь. И да. Я выбираю её.
Людмила Павловна схватила сумку. Плакала, кричала, проклинала.
Хлопнула дверью так, что задрожали стёкла.
Ирина опустила чемодан.
— Спасибо.
Но Максим молчал. Стоял у окна, спиной к ней.
— Ты в порядке? — тихо спросила она.
— Не знаю. Я только что выгнал мать.
Ирина подошла, хотела обнять.
Он отстранился.
— Дай мне побыть одному.
Она ушла в спальню. Села на кровать.
Победа. Вот она.
Свекровь прогнана. Денис больше не вернётся.
Но почему так пусто?
Вечером они ужинали молча.
Максим ковырял вилкой макароны, не ел.
Ирина пыталась заговорить — он отвечал односложно.
— Я не хотела так. Но у меня не было выхода.
— Был. Можно было просто потерпеть. Она бы успокоилась.
— Нет. Они бы продолжали. Дальше и дальше.
— Возможно. Но теперь я остался без семьи.
— У тебя есть я.
Он посмотрел на неё. Долго.
В этом взгляде не было любви. Была усталость.
— Да. Ты есть. Победительница.
Ирина встала, убрала посуду. Руки тряслись.
Она победила. Защитила дом.
Но глядя на мужа — сидящего, ссутулившегося, чужого — она вдруг поняла: война закончилась.
И все проиграли.
Через неделю Ирина сидела на балконе с подругой Ларисой.
— Страшно? — спросила Лариса.
— Было. А теперь не знаю.
— Что теперь?
— Теперь жду. Либо он примет. Либо уйдёт.
Лариса налила чай.
— Знаешь, я в тебя верю. Ты сильная. Ты справишься. С ним или без него.
Ирина кивнула.
Впервые за долгое время внутри что-то потеплело.
Не радость. Не победа. А что-то другое.
Что-то похожее на надежду.
Ночью Максим лёг рядом с ней.
Не отвернулся. Не отодвинулся.
Просто лежал.
— Прости, — тихо сказал он. — Я думал. Долго. Ты была права.
Ирина замерла.
— Я не хочу терять тебя. Но мне нужно время. Привыкнуть.
— Сколько нужно?
— Не знаю.
Она взяла его за руку.
— Я подожду.
Он сжал её пальцы.
Не сильно. Но достаточно.
Ирина закрыла глаза.
Дом был её. Жизнь — её.
И теперь, впервые за семь лет, они были вдвоём.
Не идеально. Не легко. Но вдвоём.
И этого было достаточно.