Николай вышел на крыльцо, прищурившись от утреннего солнца. В селе Дружное всегда просыпались рано — привычка, передающаяся из поколения в поколение. Он прислонился к покосившемуся косяку, достал из кармана помятую пачку «Беломора» и закурил.
— Коль, доброе утро! — окликнул его Василий, сосед, выглядывая из-за забора. — На работу собираешься?
— Угу, — коротко бросил Николай. — А ты что расселся? Трактор-то сам себя чинить не будет.
— Да знаю, знаю, — махнул рукой Василий. — Как Машка? Совсем большая выросла, поди?
Николай затянулся, выпустил дым и промолчал. О дочери ему всегда говорить было тяжело. Не потому что не любил — наоборот. Просто каждый раз, глядя на неё, видел покойную жену. Та же упрямая складка между бровей, те же светлые глаза, что смотрели с укором, когда он в очередной раз запрещал ей что-то.
Они шли к мастерской молча. По дороге встречались односельчане — кто-то кивал, кто-то здоровался вслух. Николай отвечал односложно, не особо вникая в разговоры. Мысли были совсем о другом.
В мастерской уже работал молодой парень — Серёга, новичок. Вертел в руках ключ, пытаясь открутить ржавую гайку на тракторе.
— Смазку используй, — буркнул Николай, снимая куртку. — А то так до вечера возиться будешь.
— Спасибо, Николай Петрович, — смущённо пробормотал парень.
Николай взял ключ, несколько раз провернул — гайка поддалась. Он вернул инструмент Серёге, даже не взглянув на него. В голове крутились одни и те же мысли: как уберечь дочь от ошибок, как сделать так, чтобы она не повторила чужую судьбу?
К обеду в мастерскую заглянула Мария. Высокая, русоволосая, в старой джинсовой куртке отца, которая была ей велика. В руках — судок с едой.
— Пап, принесла обед, — сказала она, ставя судок на верстак.
— Спасибо, — ответил Николай, вытирая руки тряпкой. — Как учёба?
— Нормально. Готовлюсь к экзаменам, — Мария присела на край стула, поправила выбившуюся прядь. — Пап, а можно я сегодня попозже вернусь? У нас с девчонками библиотека...
— Нет, — отрезал он. — К восьми дома будешь.
Мария сжала губы, но спорить не стала. Просто кивнула, встала и пошла к выходу.
— Маш, — окликнул её Николай. Она обернулась. — Береги себя.
Дочь посмотрела на него долгим взглядом, в котором читалась тоска и непонимание, а затем вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Василий, который всё это время молчал, наконец подал голос:
— Коль, ты бы полегче с ней. Девка-то уже взрослая.
— Взрослая, — усмехнулся Николай. — Восемнадцать — это какая взрослость? Сама ещё не понимает, что к чему.
— Ну не знаю, не знаю, — покачал головой Василий. — Мне кажется, она всё отлично понимает. Просто ты её слишком держишь.
Николай не ответил. Он вернулся к работе, но руки двигались словно сами по себе, а мысли снова унеслись в прошлое.
##
Восемнадцать лет назад жизнь Николая сломалась пополам. Он помнил тот день до мелочей: метель, занесённую снегом дорогу, неработающий телефон. И жену, Катю, которая лежала на кровати, вся мокрая от пота, сжимая его руку так, что пальцы онемели.
— Держись, Катюш, — шептал он, прижимая её холодеющие ладони к губам. — Скорая уже едет, потерпи ещё немного.
Но «скорая» так и не успела. Катя умерла у него на руках, успев только прошептать:
— Береги нашу девочку...
Маленькую Марию ему отдали через неделю. Крошечный свёрток, который пищал и морщился, когда он неумело пытался её покормить. Соседки помогали первое время, учили, как пеленать, как укачивать. Но Николай справлялся сам — просто потому, что не было другого выхода.
Мария росла спокойным ребёнком. Не капризничала, рано начала говорить, схватывала всё на лету. В школе училась хорошо, учителя хвалили. Николай гордился ею, но никогда не показывал этого — боялся избаловать.
А потом случилось то, что перевернуло их размеренную жизнь.
Два года назад Мария возвращалась из райцентра — там проходила олимпиада по литературе. Автобус задержался, стемнело. На окраине города к ней пристали пьяные парни. Она пыталась убежать, но один схватил за руку, другой загородил дорогу.
И тут появился Михаил Сычёв, её одноклассник. Он возвращался с тренировки по боксу, увидел происходящее и бросился на помощь. Драка была короткой и жестокой. Один из нападавших упал, ударился головой о бордюр и потерял сознание.
Михаила осудили. Несмотря на все показания Марии, несмотря на характеристики из школы. Два года колонии-поселения — за превышение необходимой обороны.
— Это несправедливо! — рыдала тогда Мария, сидя на кухне. — Пап, он же меня защищал!
— Закон есть закон, — только и смог ответить Николай, чувствуя, как сжимается сердце.
После этого случая он стал ещё более осторожным. Провожал дочь до школы и обратно, запрещал задерживаться, не отпускал на дискотеки. Мария не спорила, но Николай видел, как она часто смотрит в окно, как прячет в ящик стола письма, которые приходят из колонии.
Василий однажды пытался с ним поговорить:
— Коль, ты бы подумал. Парень-то хороший был. За правое дело пострадал.
— Хороший, — усмехнулся Николай. — Теперь у него судимость. Какое будущее может быть у моей дочери с таким?
— Не знаю, Коль, — вздохнул Василий. — Но вижу — они друг друга любят. Настоящее это.
Николай промолчал. Он и сам это видел. Видел, как дочь прячет фотографию Михаила, как пишет ему письма по ночам, как смотрит на календарь, отсчитывая дни до его освобождения. Но страх за её будущее был сильнее.
Каждый вечер, глядя на дочь, он думал: а правильно ли поступает? Может, стоит дать парню шанс? Но потом вспоминал, как Катя умирала у него на руках, как он остался один с младенцем, и все мысли о снисхождении улетучивались. Он не мог рисковать единственным, что у него осталось.
##
Весна пришла рано. Снег сошёл быстро, обнажив грязь и прошлогоднюю траву. В один из таких тёплых дней по главной улице Дружного шёл молодой мужчина с потёртой спортивной сумкой.
Михаил Сычёв вернулся домой.
Первой его увидела баба Настя, сидевшая на лавочке у калитки:
— Ой, Мишка вернулся! — всплеснула она руками.
Новость разлетелась по селу мгновенно. Кто-то выглядывал из окон, кто-то открыто пялился. Михаил шёл, не опуская глаз, хотя чувствовал на себе все эти взгляды.
Мать встретила его на пороге. Постаревшая, седая, она обняла сына и заплакала, уткнувшись ему в плечо.
— Наконец-то, сынок... Наконец-то...
Вечером в доме Сычёвых собрались соседи — самые близкие. Михаил немного рассказывал о колонии, больше слушал. Но главный вопрос так и остался невысказанным — о Марии.
— Учится она, Миша, — наконец сказала мать, понизив голос. — В выпускном классе. Красавица стала — не налюбуешься.
Михаил кивнул. Он знал из писем матери, что Николай запретил дочери даже упоминать его имя. Но письма от Марии всё равно приходили — короткие, полные невысказанной тоски.
На следующий день он пошёл в правление колхоза. Председатель, Степан Андреевич, встретил его без особого энтузиазма:
— Зачем пришёл?
— Работать хочу. В мастерскую, если возьмёте.
Председатель долго изучал его документы, потом поднял взгляд:
— Ладно, попробуем. Только учти — один неверный шаг...
— Понял, Степан Андреевич.
Через неделю все в селе знали: Михаил работает в мастерской, приходит первым, уходит последним. Даже самые недоверчивые начали привыкать.
Только Николай, встречая его, отворачивался и уходил, крепко сжав губы.
А Мария... Она будто ожила. В глазах появился прежний блеск, на щеках — румянец. Она часто стояла у окна, надеясь увидеть его хотя бы издалека. И однажды их взгляды встретились — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы понять: ничего не изменилось.
##
Вечера в селе стояли тихие. Солнце садилось медленно, окрашивая небо в розово-оранжевые тона. Мария впервые после возвращения Михаила решилась заговорить с ним.
Она встретила его у колодца. Он набирал воду, а она стояла в стороне, не решаясь подойти.
— Привет, — наконец выдохнула она.
Михаил обернулся. На его лице мелькнуло удивление, потом — что-то вроде облегчения.
— Привет, Маш.
Они стояли молча, пока ведро с глухим стуком не ударилось о воду.
— Как ты? — спросила Мария.
— Нормально. А ты?
— Тоже... нормально.
Она подошла ближе, и он увидел, что в её глазах стоят слёзы.
— Я каждый день твои письма перечитывала, — призналась она. — Боялась, что ты... изменишься там. Забудешь.
— Разве такое можно забыть? — тихо ответил Михаил.
Их разговор прервал скрип калитки — кто-то шёл за водой. Мария поспешно схватила ведро и быстро пошла прочь, но Михаил успел заметить, как она украдкой вытирает слёзы.
После этой встречи они начали видеться тайком. То у старой мельницы, то в берёзовой роще за селом. Говорили обо всём: о том, что было, о том, что будет. Михаил рассказывал, как учился в колонии на автомеханика, как писал стихи по ночам.
— Почитай мне, — попросила однажды Мария.
— Стыдно, — смутился он. — Неумело очень.
— Пожалуйста...
Он читал — неровные, угловатые строки о любви, разлуке и надежде. Мария слушала, затаив дыхание.
— Это самые прекрасные стихи, которые я слышала, — прошептала она.
Николай замечал перемены в дочери. Она будто светилась изнутри, часто напевала что-то, подолгу стояла перед зеркалом. Сердце отца сжималось от тревоги, но он молчал, надеясь, что всё пройдёт само.
Однажды вечером в дверь постучала соседка:
— Николай Петрович, вы бы проследили за дочкой. Видела её сегодня с Сычевым у реки.
Николай побледнел.
— Мария! — позвал он.
— Да, пап?
— Правду говорят, что ты с ним встречаешься?
Мария подняла голову, и в её взгляде было столько решимости, что Николай на мгновение опешил.
— Да, пап. Я люблю его. И всегда любила.
— Я запрещаю!
— Мне уже восемнадцать. Я сама могу решать.
— Пока живёшь в моём доме — будешь жить по моим правилам!
Мария развернулась и ушла в свою комнату. В ту ночь Николай не сомкнул глаз, прислушиваясь к её тихим всхлипываниям. Утром она ушла в школу, не позавтракав.
Но любовь оказалась сильнее запретов. Они продолжали встречаться, теперь ещё тайнее. Михаил работал не покладая рук, заслужил уважение в мастерской. Даже самые суровые критики признавали — парень встал на правильный путь.
Однажды Василий решился на серьёзный разговор:
— Коль, ты бы присмотрелся к парню. Работает как зверь, никакой работы не чурается. Вчера с моим трактором полдня возился, даже денег не взял.
— К чему ты клонишь? — насторожился Николай.
— Да к тому, что, может, зря мы его крестом перечеркнули? Он за правое дело пострадал.
Николай промолчал, но слова соседа запали в душу. Он стал украдкой наблюдать за Михаилом. Видел, как тот помогает старикам, как возится с деревенскими мальчишками, показывая им устройство двигателя.
А Мария... Она расцветала на глазах. На выпускных экзаменах показала отличные результаты.
— Пап, — сказала она однажды за ужином, — я буду поступать в педагогический. Хочу вернуться в село учителем.
— А я думал, ты в город уедешь...
— Нет, пап. Моё место здесь.
В этих словах Николай услышал невысказанное: "Здесь мой Михаил". И впервые не почувствовал привычной тревоги.
##
Зима в тот год выдалась суровая. Снег завалил дороги, морозы стояли такие, что даже старожилы не помнили подобного. В один из таких дней в село прибежал пастух с дальнего хутора:
— Николай Петрович! Беда! Волки стадо разогнали!
— Сейчас соберём людей, — отозвался Николай, хватая телогрейку.
Мужчины быстро организовались. Михаил, услышав о происшествии, первым вызвался идти. Николай хотел возразить, но промолчал.
Поиски затянулись до темноты. Мороз крепчал. Николай с Михаилом оказались в одной группе, прочёсывая заснеженный лес. Вдруг вдалеке послышалось мычание.
— Там! — крикнул Михаил, указывая на овраг.
Они подбежали и увидели двух коров, загнанных волками в ловушку. Хищники, почуяв людей, отступили, но не ушли — их глаза поблёскивали между деревьев.
— Гони скотину в село, — сказал Николай, доставая ракетницу.
— Вы идите, я прикрою, — ответил Михаил.
— Вдвоём надёжнее.
— Нет, Николай Петрович. Вы гоните, а я справлюсь.
В этот момент один из волков прыгнул. Михаил успел отбиться палкой, но второй зашёл сбоку. Николай выстрелил из ракетницы. Завязалась драка.
Когда подоспела помощь, всё было кончено. Михаил, весь в крови, стоял над убитым волком. Куртка разорвана, на руке — глубокие царапины.
— Живой? — спросил Николай, подбегая.
— Живой. Коровы целы?
— Целы, парень...
В тот вечер всё село говорило о храбрости Михаила. А Николай, обрабатывая его раны дома, впервые посмотрел на парня другими глазами. Он увидел не бывшего заключённого, а мужественного человека.
— Спасибо тебе, — тихо сказал он. — Если бы не ты...
— Не за что, Николай Петрович. Я просто сделал то, что должен был.
В комнату влетела перепуганная Мария. Увидев раненого Михаила, она бросилась к нему:
— Миша! Что случилось?
— Всё хорошо, Машенька, — улыбнулся он. — Просто царапина.
Николай смотрел на них и чувствовал, как что-то меняется внутри. В тот вечер он впервые разрешил Михаилу остаться на чай.
##
Весна принесла в село большие перемены. Михаил, получив благословение Николая, сделал Марии предложение. Свадьбу решили сыграть после её возвращения с первой сессии.
Михаил продолжал работать в мастерской, его уважали в селе. Он начал вести кружок для деревенских мальчишек, учил их разбираться в технике. Местные матери радовались — их сыновья вместо того, чтобы слоняться без дела, проводили время с пользой.
Однажды вечером Николай застал зятя за необычным занятием — тот писал в толстой тетради.
— Стихи, — смущённо признался Михаил. — Хочу издать сборник. Маша говорит, что получается.
Николай взял тетрадь, начал читать и не смог оторваться. В простых строчках жила такая глубокая любовь к жизни, что у сурового механика защипало в глазах.
Свадьбу сыграли в конце лета. Всё село собралось поздравить молодых. Когда молодожёны пошли в первый танец, многие вытирали слёзы — столько любви было в их взглядах.
Через год у них родился сын. Николай, впервые взяв на руки внука, понял, что все его страхи были напрасны.
А потом вышел первый сборник стихов Михаила. Простые, честные строки о любви, о жизни в родном селе нашли отклик в сердцах читателей.
Мария, окончив институт, вернулась в село учителем литературы. Теперь она читает ученикам стихи мужа, рассказывает о силе любви и прощения.
В селе Дружное часто вспоминают эту историю как пример того, что любовь способна преодолеть любые преграды, а человек достоин второго шанса, если готов честно трудиться и любить.