Всем привет, друзья!
Разоблачение одного скрывавшегося коллаборациониста осенью 1947 года стало возможным благодаря его же собственному болтливому характеру и оперативной работе сотрудников госбезопасности из Вологодской области.
Будущий преступник появился на свет в 1909 году на территории Херсонской области, в украинской глубинке. Он был выходцем из семьи этнических немцев, давно обосновавшихся в России и не помышлявших о возвращении на историческую родину. Их быт ничем не отличался от жизни простых крестьян. Позднее семейство перебралось в село, относящееся к Николаевской области. Как впоследствии утверждал сам Курц, детство и юность его были полны лишений: окончив всего пять классов, в 1926 году он вынужден был батрачить. Со временем ему удалось устроиться на почту, потом он освоил профессию тракториста и, наконец, выучился на киномеханика.
На первых же допросах после задержания он пытался выстроить линию защиты, заявляя, что в октябре 1942-го оказался угнан в Германию вместе с семьёй. В городе Мюльберге он, по его словам, работал по специальности – крутил кино в местном кинозале. С приходом частей Красной Армии его будто бы привлекли в качестве переводчика. В 1946 году, когда началась репатриация советских граждан, его как лица немецкой национальности, работавшего на противника, вместе с семьёй отправили не домой, а в спецпоселение – в городок Красавино под Великим Устюгом. Там многодетный отец (на его попечении были супруга, два сына и две дочери, младшая из которых родилась в 1944 году) устроился слесарем и, казалось, начал тихую жизнь.
Однако его выдали неосторожные разговоры. Четвёртого мая 1947 года в рамках плановой проверки органы получили информацию: слесарь Курц среди таких же спецпоселенцев активно распускает слухи о скорой репатриации всех немцев. В предвкушении скорого отъезда за рубеж он даже убеждал земляков не заниматься посадкой овощей и поскорее распродавать своё нехитрое имущество. Источник этих ложных сведений остался неизвестен, но сам Курц, судя по всему, верил в них искренне. Эта наивная вера и стала формальным поводом для обвинения в антисоветской пропаганде, но в ходе более тщательной проверки всплыли куда более мрачные детали его биографии.
Расследование установило, что «добропорядочный» слесарь скрывал своё истинное прошлое. Выяснилось, что с апреля 1942-го по октябрь 1943-го он состоял на службе в Высокопольской полиции, лично участвуя в задержаниях советских граждан. После этого он по собственной воле, а не под принуждением, выехал с семьёй в Германию, где принял германское подданство и получил соответствующий паспорт. Восьмого мая прокуратура санкционировала его арест.
Первое время Курц всё отрицал, но под давлением неоспоримых улик был вынужден признать факт службы в полиции. Свою роль он пытался преуменьшить, утверждая, что его «выдвинули» на общем сельском сходе, а суть работы сводилась к поддержанию порядка: задержанию воров провизии, лиц, повинных в незаконном убое скота, и охране складов. Он подтвердил, что конвоировал людей, которых отправляли на принудительные работы в Германию, но клятвенно заверял, что оружия никогда не применял и в боестолкновениях не участвовал.
Далее его следы терялись в Польше, где он несколько месяцев служил надзирателем в тюрьме города Равич, а затем, после краткой службы в пожарной команде, в январе 1945 года перебрался в Германию.
Настоящей сенсацией стали показания его собственного сына, третьеклассника из Красавинской школы. Мальчик на допросе, проходившем в присутствии педагога, чистосердечно рассказал, как однажды в 1944 году к ним в гости приехал отец, облачённый в чёрную форму эсэсовца, и хвастался полученным «железным крестом». Ребёнку удалось подслушать разговор, из которого следовало, что награду вручили за участие в двух карательных операциях: расстреле примерно 550 военнопленных и сожжении барака с полутора сотнями заключённых.
Когда эти показания предъявили Курцу, он отреагировал скептически, списав всё на детскую фантазию: якобы мальчик перепутал форму пожарного с эсэсовской, никакого креста не было, а истории о расправах он сочинил для жены, чтобы та его больше уважала.
Доказать эти эпизоды не удалось – не хватило документальных свидетельств. Однако факт службы в оккупационной полиции и личного участия в депортации 240 граждан в Германию был полностью подтверждён. Пятого августа 1947 года военный трибунал на основании статей 58-1 «а» (Измена Родине) и 58-10 ч. 1 (Антисоветская агитация) приговорил Курца к 20 годам каторжных работ.
Известно, что в 1954 году он всё ещё отбывал наказание в Воркутлаге и безуспешно подавал прошение о пересмотре дела. Дальнейшая его судьба документально не прослеживается. При проверке в 1990 году, в рамках пересмотра дел по печально известной 58-й статье, основания для его реабилитации найдены не были.
Статья подготовлена на основе материала Алексея Кудряшова, опубликованного в сетевом издании «Вологда.РФ»
★ ★ ★
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!