— И что, что на двадцать четвертой неделе нельзя сделать прерывание? — заявила свекровь, — найди способ! Заплати врачу, в конце концов!
— Привези Сонечку, — ныла мать моего бывшего, — ты почему с внучкой мне видеться не даешь? Три года мы не виделись с девочкой потому, что времени не было. Проблемы мы решали! И ты не имеешь права мне в этом отказывать. Я — бабушка!
***
Два года назад я встретила его, Андрея, и мир словно перевернулся. Он был таким… другим. Не таким, как все, кого я знала раньше. Умный, интересный, с горящими глазами и мечтами, которые, как мне казалось, совпадали с моими. Мы долго встречались, а год назад я узнала, что беременна. Ребенок стал для меня полной неожиданностью, но я обрадовалась. Я представляла нашу жизнь — дом, полный детского смеха, уютные вечера у камина, путешествия… Андрей тоже казался счастливым. По крайней мере, первое время.
Он долго не мог найти работу.
— Нет, это не мое, — говорил он, перебирая вакансии, как капризный ребенок сладости.
Я старалась его поддерживать, верила, что он найдет свое место. В конце концов, ему кое—как удалось устроиться в небольшую компанию. Я выдохнула с облегчением, думала, все налаживается. Как же я ошибалась…
Все началось с мелочей — задержки на работе, странные звонки, отговорки. Но я списывала все на усталость, стресс. Пока однажды…
Он пришел пьяный под утро. Запах дешевого парфюма бил в нос. Я почувствовала, как внутри все сжимается от ужаса. В телефоне, который он забыл на столе, я увидела сообщение:
— Помнишь, что пообещал мне?
Сердце бешено колотилось. Я не знала, что делать, как реагировать. Я решила с ним поговорить, набралась смелости и выложила все, что накопилось. Он все отрицал. Говорил, что она его друг, просто помогает ему на работе. Я хотела верить, но что—то внутри меня протестовало.
— Андрей, посмотри мне в глаза, — сказала я, — ты мне изменяешь?
Он долго молчал, отводя взгляд. Потом все же ответил:
— Нет. Я клянусь, что это не так.
Я хотела верить, но не могла. А через несколько дней после этого разговора он пришел домой без кольца. Я спросила, где оно, и он опять начал выкручиваться. Соврал, что потерял. Я не поверила.
— Ты его заложил, да? — спросила я дрожащим голосом.
Он молчал. Я поняла, что права. Позже я узнала, что он взял кредит на приличную сумму. Куда он потратил деньги, я не знала. Но кольцо в ломбарде — это факт. В итоге, я еще осталась виноватой. Он сказал, что я его достала, что я постоянно его пилю и контролирую. Что он устал от меня.
— Ты разрушаешь мою жизнь! — кричал он, — ты постоянно недовольна, вечно ворчишь!
Я стояла и не могла произнести ни слова.
— Знаешь, что? — сказал он, собирая вещи, — я ухожу. Я больше не могу так жить.
Он ушел, оставив меня одну, беременную и с разбитым сердцем. Я сидела на полу, обхватив руками живот, и плакала. Я не понимала, как такое могло случиться. Как человек, которого я любила больше всего на свете, мог так со мной поступить.
Я думала, что это конец. Что я не справлюсь. Но потом я почувствовала толчок в животе. Это был мой малыш. Он напоминал мне, что я должна жить дальше, что я должна быть сильной. Я вытерла слезы и встала. Я знала, что меня ждет нелегкий путь. Но я была готова. Я больше не боялась. Я была матерью. И я сделаю все, чтобы мой ребенок был счастлив.
***
Он ушел всего несколько дней назад, и я почти сразу попала в больницу, легла на сохранение. Двадцать четвертая неделя беременности — самый сложный период, когда риск потери ребенка велик. Так, по крайней мере, сказал мне врач. Боль и обида жгли изнутри, я не понимала, почему Андрей так со мной поступил. Я постоянно вспоминала наши планы, наши мечты о будущем. Как же все это быстро рухнуло…
Внезапно зазвонил телефон — незнакомый номер. Я с опаской ответила.
— Здравствуйте, — послышался в трубке холодный, металлический голос свекрови, — это Галина Ивановна.
У меня перехватило дыхание.
— Здравствуйте, — прошептала я.
— Слушай меня внимательно, — отрезала она, — ты должна договориться с врачом, заплатить ему и избавиться от этого ребенка. Не смей портить жизнь моему сыну!
Я не могла поверить своим ушам. Что сделать?! Она предлагает мне уничтожить своего ребенка?
— Вы… вы о чем? — пробормотала я, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
— Я же не по—английски с тобой беседую, — раздраженно ответила она, — ты нам не нужна. Андрей с тобой все равно не будет. Так что нечего портить ему жизнь.
— Но это же… ваша внучка, — всхлипнула я.
— Нам такие внучки не нужны, — жестко ответила она, — поняла?
И, не дожидаясь моего ответа, она бросила трубку. Я попыталась перезвонить, но мой номер уже был в черном списке. Она заблокировала меня. Я лежала в постели и рыдала. Мир вокруг меня рушился. Предательство любимого человека, жестокость его матери, угроза потерять ребенка… всего этого было слишком много.
Внезапно я вспомнила о кредите. Кредит на телевизор, который мы дарили свекрови на день рождения. Кредит, который оформили на меня, потому что у Андрея была плохая кредитная история. Я совсем забыла об этом, утонув в своих проблемах.
Теперь я осталась одна — беременная, в больнице, без поддержки, еще и с кредитом на шее. Я вытерла слезы и достала телефон. Нужно было позвонить маме. Ей нужно знать, что произошло. И, возможно, она сможет мне помочь.
Я нажала кнопку вызова и с замиранием сердца стала ждать ответа. В этот раз я не буду одна. Я выстою. Я справлюсь. Потому что я — мать. И я сделаю все, чтобы мой ребенок был счастлив. Даже если мне придется пройти через ад.
***
Прошло два месяца, наполненных болью, одиночеством и борьбой за выживание. Я постепенно приходила в себя, училась жить заново, ради своей маленькой дочки, которая росла внутри меня. Мне опять позвонила свекровь. Я испугалась. Зачем она звонит? После всего, что она наговорила?
— Алло, — осторожно ответила я.
— Здравствуй, — голос свекрови звучал взволнованно, — мне тут звонили коллекторы… Говорят, Андрей не платит кредит. Угрожают, что придут описывать имущество.
Я опешила. Какой кредит? Андрей и кредит?
— Я не в курсе, — ответила я, — я вообще не знаю, на что он брал деньги. Но кредит на телевизор, который вы дарили, оформлен на меня.
— Какой телевизор?! — голос свекрови сорвался на крик, — это он что—то намутил! Ну, подожди, я ему устрою!
Я промолчала. Не знала, что сказать.
— Слушай, — немного успокоившись, сказала свекровь, — а ты беременность сохранила?
Этот вопрос словно ударил меня в лицо. После всех ее слов о прерывании она вдруг спрашивает о ребенке?
— Да, — сухо ответила я, — сохранила.
— Ну, если бы не твоя беременность, я бы с тобой и общаться не стала, — выпалила она. — и кто будет? Мальчик или девочка?
— Девочка, — ответила я, и сама невольно улыбнулась, вспомнив, как давно мечтала о дочке.
— Девочка… — протянула свекровь, — а как назовешь?
— Так, как вы хотели, — ответила я, — Сонечкой.
С этого момента наши отношения со свекровью начали налаживаться. Она вдруг стала интересоваться моим самочувствием, приезжала в гости, приносила фрукты и детские вещи. Я удивлялась этой перемене, но была рада любой поддержке.
А потом появился и он… Андрей. Сначала робко, украдкой. Приходил под утро, пьяный и жалкий. Говорил одно и то же:
— Я ее люблю… Но к тебе и к дочке все равно приходить буду.
Я пыталась его прогнать, но его пьяные слезы и мольбы пробивали мою броню. Он говорил, что скучает по мне, что осознал свою ошибку. Я слушала его, но в сердце оставалась лишь пустота.
Однажды, набравшись смелости, я попросила его об одном: закрыть кредит за телевизор. Я вышла в декрет, денег катастрофически не хватало. До родов оставалось совсем немного.
— Андрей, я не могу больше платить, — сказала я, — ты ведь отец ребенка. Помоги мне.
Он согласился, но помощь его была непостоянной. Закрывал раз через раз, как придется. В итоге, я влезла в долги, чтобы оплатить этот проклятый кредит.
***
Слава богу, дочь родилась полностью здоровой. Не прошло и месяца, как я узнала, что та девушка, с которой закрутил роман мой бывший, оказалась не такой уж и простушкой, как я думала. Она, оказывается, вовсю следила за его общением со мной, за его визитами к нам под утро. Она писала ему гневные сообщения, полные ревности и обиды — я сама их видела.
— Зачем ты к ней ходишь? Что ты там забыл? Я тебе сама ребенка рожу! Да это вообще не твой ребенок!
Все эти сообщения и свекровь видела. И не просто видела, а даже разговаривала с Андреем и его любовницей. Она пыталась его вразумить, уговаривала его остаться с той девушкой, но он, похоже, метался между двумя огнями.
И вот, настал день рождения моей доченьки. Софии. Я назвала ее так, как хотела свекровь, в надежде, что это хоть немного сблизит нас.
В день родов свекровь приехала в роддом. И Андрей приехал. Оба такие взволнованные, такие радостные. Они подержали Софию на руках минут десять, сказали, какая она хорошенькая, и уехали. Сказали, что еще приедут на выписку. Но на выписку никто из них не пришел. Телефон Андрея был отключен. Свекровь позвонила и сказала, что у ее младшего сына день рождения, что она сейчас отмечает с семьей, но обязательно приедет на следующий день по делам и заодно переночует у нас.
Я не стала ничего говорить. Просто кивнула в трубку и попрощалась. Я уже ничему не удивлялась. На рождение дочери свекровь подарила незначительную сумму денег — такую, что хватило лишь на небольшой подарок Софии. Эти деньги я сразу же закинула на погашение кредита. И еще она подарила полотенце. Обычное махровое полотенце.
Я смотрела на Софию, на это маленькое беззащитное существо, и чувствовала, как внутри меня нарастает волна ярости и отчаяния. Почему они так поступают? Почему они такие жестокие?
Но потом я посмотрела в ее глаза — чистые, ясные, полные любви и доверия — и поняла, что не имею права сдаваться. Я должна быть сильной, ради нее. Я должна защитить ее от всего плохого, что есть в этом мире.
Я вытерла слезы и поцеловала Софию в лобик. Я обещала ей, что сделаю все, чтобы она была счастлива. И я сдержу свое обещание. Чего бы мне это ни стоило.
***
Шесть дней после роддома… Шесть дней счастья и тревоги, которые сменились кошмаром. Мы снова оказались в больнице. У Софии поднялась высокая температура, и врачи немедленно забрали ее на обследование. Я сидела в коридоре, как на иголках, и молилась. Молилась о том, чтобы все было хорошо, чтобы с моей малышкой ничего не случилось.
Внезапно пришло сообщение от Андрея. Я открыла его и замерла.
— А что будет, если лечение не поможет?
Этот вопрос ударил меня в самое сердце. Нет, чтобы успокоить меня, сказать, что все будет хорошо, предложить свою помощь. Он пишет такое! Меня понесло. Ярость вскипела внутри, словно лава. Я хотела наброситься на него с кулаками, высказать все, что накопилось за эти месяцы.
Но я сдержалась. Глубоко вздохнула и написала в ответ:
— Я не знаю, что будет. Но я сделаю все, чтобы моя дочь была здорова. И мне не нужна твоя поддержка. Ты уже показал, чего стоишь.
Как оказалось, он уже вовсю жил со своей любовницей. Никакой поддержки ребенку он не оказывал, финансово не помогал. Он полностью вычеркнул нас из своей жизни. Когда Софии не было еще и двух месяцев, общаясь со свекровью, я случайно узнала, что он женится. И свекровь ходила на сватовство! Представляете? Она благословила этот союз, зная, что он бросил меня с новорожденным ребенком!
Незадолго до свадьбы свекровь попросила меня продать одну ее вещь. Изначально она сказала, что деньги я должна оставить себе, на смесь для Софии, так как молоко у меня пропало. Я была тронута ее заботой. Но потом она переиграла и попросила деньги ей вернуть, так как она в них нуждается сама. Сказала, что у нее финансовые трудности. Я поверила ей и отдала все до копейки.
Позже я узнала правду. Она потратила эти деньги на свадьбу Андрея и его любовницы. Тогда я не выдержала и позвонила ей.
— Зачем вы это сделали? — кричала я в трубку, — зачем вы обманули меня?
— А что я должна была сделать? — спокойно ответила она, — это мой сын, я должна ему помогать.
— Но как же я? Как же София? — всхлипнула я, — вы же видите, что нам нужна помощь!
— Ты сама виновата, — отрезала она, — надо было думать головой, когда рожала.
— Я больше не хочу вас видеть, — сказала я, дрожащим голосом, — прошу вас, не приезжайте больше к нам.
— Да как ты смеешь? — заорала она в ответ, — это мой сын, я его мать! Я имею право быть на его свадьбе!
— Вы предали меня, — прошептала я, — вы предали свою внучку.
— Да я тебе сполна отдала! — выкрикнула она, — я тебе столько помогала!
После этой фразы я сорвалась.
— Я не нуждаюсь в вашей помощи! — закричала я, — вы — лицемерка!
Я завернула все ее подарки — полотенце, детские вещи, фотографии — и выставила их за дверь.
— Забирайте все! — крикнула я, — я больше ничего от вас не хочу!
Я закрыла дверь и опустилась на пол, рыдая. Я чувствовала себя преданной, униженной и опустошенной. Но потом я вспомнила о Софии. Она нуждается во мне. Я должна быть сильной, ради нее.
***
Телефонный звонок раздался посреди ночи, разрывая тишину нашей маленькой квартирки. Я вздрогнула, поднялась с кровати и, стараясь не разбудить Софию, осторожно взяла трубку.
— Слушаю, — прошептала я.
В трубке раздался пьяный, надменный голос Андрея.
— Ты знаешь, кто звонит? — спросил он, с трудом выговаривая слова.
Я молчала, сжимая телефон в руке.
— Это я, Андрей! — выкрикнул он, — твой бывший муж!
— Что тебе нужно? — сухо ответила я.
— Я должен быть счастливым! — проорал он, — понимаешь? Счастливым! А ты мне мешаешь! Ты и твоя… эта… дочка… Вы мне безразличны!
Я почувствовала, как по щекам потекли слезы.
— Ты… Да чтоб ты провалился! — крикнула я.
— Не дождешься, — рассмеялся он, — сама виновата! Ты не давала мне с дочкой видеться!
— Это ты не приходил! — выкрикнула я, не в силах сдержать гнев, — ты ни разу не поинтересовался, как она себя чувствует!
— Мама сказала, чтобы я на выписку не приходил! — оправдывался он, — чтобы не было конфликтной ситуации с твоей мамой и твоими друзьями!
Я не могла поверить своим ушам. Он перекладывал вину на свою мать, словно ребенок.
— Ты трус! — крикнула я, — ты — ничтожество!
И бросила трубку.
Я сидела на кровати, дрожа всем телом. Боль и обида разрывали меня на части. Как он мог так поступить? Как он мог предать меня и своего ребенка?
Вскоре после этого я увидела в социальных сетях фотографии со свадебной церемонии Андрея и его любовницы. Они выглядели такими счастливыми, такими влюбленными. Словно ничего и не произошло.
Под фотографиями красовался комментарий свекрови: «Люблю вас, мои хорошие. Будьте счастливы, мои родные!».
Я смотрела на эти слова и не могла поверить своим глазам. Как она могла так быстро переобуться? Еще недавно она говорила, что пусть делают, что хотят, а она ни на какую свадьбу не пойдет. Но вот она, на свадебных фотографиях, сияет от счастья и благословляет союз своего сына и его новой жены.
Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Но боль и обида не отступали. Никогда не думала, что со мной такое случится. Никогда не думала, что меня предадут самые близкие люди. Я открыла глаза и посмотрела на Софию, которая мирно спала в своей кроватке.
— Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, — прошептала я, — я никогда не позволю тебе страдать.
Я поцеловала ее в лобик и легла обратно в кровать. Но заснуть в ту ночь я так и не смогла.
***
За три года я поставила крест на бывшем муже и его семье. Никаких надежд, никаких ожиданий. Знала, что помощи от них не дождусь. Хорошо, что у меня были мои родители — они стали моей опорой и поддержкой. Пока я была в декрете, они полностью меня содержали, мы с Сонечкой ни в чем не нуждались. Я была им безмерно благодарна.
Сонечке исполнилось три года. Она выросла и превратилась в настоящую маленькую леди с озорными глазками и звонким смехом. Я отдала ее в садик, чтобы она общалась с другими детками, развивалась и готовилась к школе. И, конечно, чтобы я могла выйти на работу. Работа нашлась быстро. Я устроилась менеджером в небольшую компанию. Зарплата была скромной, но хватало на жизнь. Да и родители продолжали помогать.
Вот тут—то и объявились родственнички. Как снег на голову. Сначала стала названивать свекровь, Галина Петровна. Стала просила, чтобы я показала ей Соню.
— Ну что тебе стоит? — ныла она в трубку, — я ведь бабушка! Имею право видеть внучку!
— Галина Ивановна, у нас с вами все давно решено, — отвечала я холодно, — Соню вы не увидите.
— Ну как же так? — продолжала она ныть, — Андрей же скучает по дочке! Ой, у них же такое горе — ребеночек помер. Родился и через два дня похоронили мы его. Такая беда! Андрюша места теперь себе не находит, невестка почернела от горя. Ну будь ты человеком, позволь Андрюше общаться с девочкой.
— Мне очень жаль. Пусть скучает, — отвечала я, — раньше надо было думать.
И бросала трубку.
Звонки повторялись почти каждый день. Галина Ивановна была настойчивой. Но я была непреклонна. Потом и Андрей объявился. Пришел ко мне домой вечером. Долго стучал и требовал, чтобы я дверь ему открыла.
— Открой! — кричал он, — я хочу увидеть дочь!
Я молчала, стоя за дверью, и сердце бешено колотилось в груди. Не хотела видеть его, не хотела разговаривать.
— Я знаю, что ты дома! — продолжал он кричать, — открой, пожалуйста! Я просто хочу посмотреть на Соню!
Я продолжала молчать. Не собиралась ему открывать.
— Если ты сейчас не откроешь, я вызову полицию! — пригрозил он.
Я усмехнулась. Пусть вызывает. Интересно, что он им скажет?
— Не вынуждай меня! — кричал он, — я — отец! Я имею право!
Дверь я ему не открыла. Он еще долго стучал и кричал, а потом ушел. Я выдохнула с облегчением. Но понимала, что это только начало. Они не отстанут так просто. Они будут давить, угрожать, пытаться пробиться ко мне и к Сонечке любыми способами.
Я решила действовать на опережение. Позвонила своему адвокату и рассказала о случившемся.
— Нужно подать в суд иск об ограничении родительских прав, — сказала она, — раз он ведет себя таким образом, нам нужно защитить ребенка.
Я согласилась. Хватит с меня этих родственничков. Я буду бороться за свою дочь до конца. Нужно было срочно собирать документы, и этим я занялась. Я уверена, что в правах моего бывшего ограничат — он ведь три года никак в жизни дочки не участвовал. Получу решение суда и с удовольствием ткну им в физиономию свекрови. Пусть порадуется за сына.
«Секретики» канала.
Рекомендую прочесть
Интересно Ваше мнение, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка ;)