— Ну да, я повесил на матушку кредит! – выпалил брат с циничной ухмылкой. — Сколько там ей осталось доживать? Квартира-то все равно наша будет, по наследству!
— И что нам теперь делать?! — голос Ларисы дрожал, готовый вот-вот сорваться в отчаяние. — Кто теперь будет ухаживать за мамой?
— Лично я откланиваюсь, даже не смотрите в мою сторону, — отрезал Вадим. — Да и как вы себе это представляете? Я, что ли, должен?
— Можно ведь как-то чередовать, — робко предложил Павел. — Один день Лариса, другой я, третий…
— Да поняли, поняли мы про чередование, — скривился Вадим. — Только эта схема нежизнеспособна, Паша. Даже если бы мы договорились, все равно бы запутались в этих днях. А договориться нам и вовсе не светит, мы же все по уши в делах.
— Я точно не смогу, — Лариса энергично закивала, словно подтверждая чьи-то слова. — Когда мне мотаться туда-сюда? У меня семья!
— У всех семьи, — тихо заметил Павел, словно извиняясь.
— Паш, ну что ты такое говоришь? — поморщилась Лариса. — У тебя только ты да твоя Настасья ветреная, а у Вадика вообще…
— Почему это моя жена ветреная? — взвился Павел, и без того хрупкое спокойствие в комнате дало трещину. — Я твоего мужа не оскорбляю, а вы вечно невзлюбили мою Настю!
— Ладно, прошу, давайте без личных выпадов! — Вадим поднял руки в примирительном жесте, пытаясь погасить вспыхнувший огонь. — Нам надо решить проблему с мамой.
— Так я о том же, — Лариса пожала плечами, полными бессилия. — У меня трое детей, напомню. Когда, скажите на милость, мне за мамой присматривать? Я с утра до вечера как белка в колесе: старших в школу, младшего в сад, обед, уборка, кружки, секции…
Она загибала пальцы, перечисляя свои обязанности, Павел смотрел на сестру с отсутствующим видом, Вадим отвернулся к окну, погрузившись в свои мысли.
— И так каждый божий день! — закончила Лариса. — Где мне, спрашивается, найти время на маму?
— Остается один выход, — подвел итог Вадим, словно вынося приговор. — Нанять сиделку.
— Гениально! — Лариса всплеснула руками, в ее голосе звучал сарказм. — Ты полагаешь, у нас тут золотой запас припрятан?
— А что ты предлагаешь, Лар? Давай, продемонстрируй свою изобретательность! — огрызнулся Вадим, теряя терпение. — У тебя есть какие-то идеи получше моих?
— Да откуда мне знать, Вадик! Думаешь, я в восторге от перспективы бросить маму на произвол судьбы? Если бы я могла, я бы сама ухаживала, но я не могу, поймите же!
— Если бы мог, сам бы сидел с мамой, — с горечью отозвался брат. — Но в фирме сейчас штормит не по-детски. Не то чтобы тонем, но еле держимся на плаву. Доходы – кот наплакал.
— Не знала, что всё настолько зыбко, — с сочувствием проговорила сестра.
— Да ладно, прорвемся, это временные трудности, просто слегка затянулись, — Вадим устало вздохнул. — Да и помните же, Зоя ребенка ждет. Так что если нанимать сиделку, то только вскладчину. И никак иначе.
— Кстати, как Зоя себя чувствует? — Лариса с готовностью переключилась на близкую ей тему. — Всё нормально, врачи что говорят?
— Всё идет как по маслу, поводов для тревоги нет, малыш родится в срок, — Вадим расцвел в улыбке, предвкушая отцовство.
— Привет ей огромный передавай! Если что понадобится, пусть сразу звонит. И да, там у меня еще целая гора детских вещичек накопилась…
— Мы, кажется, обсуждаем не прибавление в семействе Вадима, а вопрос жизни и смерти – что делать с мамой? — Павел вернул ускользающую беседу к насущной проблеме.
— Ох, точно… — Лариса словно очнулась. — Надо что-то решать, и чем скорее, тем лучше. Маму завтра выписывают. А это значит, кому-то нужно ее забрать и отвезти домой…
Она в отчаянии закрыла лицо ладонями.
— Но я не могу! Я не представляю, как выкроить хотя бы полчаса, не то что целый день!
— Ну, я тоже не могу бросить контору. Без присмотра мои олухи мигом превратят офис в филиал дома престарелых и начнут соревноваться в скоростном раскладывании пасьянсов! А Зоя, понятное дело, сейчас не в том положении, чтобы хоть чем-то помочь.
— Да там особо-то ничего и не надо, — попытался приуменьшить проблему Павел. — Мама же просто ногу сломала, не что-то там серьезное…
— Нет, Паш, в ее возрасте любая поломка – это серьезно, и уход нужен соответствующий. Нужно следить, чтобы она лишний раз не вставала, кормить, гигиенические процедуры всякие проводить…
— Покормить я и сам смогу, а вот если что-то поменять… тут да, лучше женщину, конечно, — протянул брат, словно прикидывая в уме варианты.
— Ну, вот видишь! Мы опять ходим по кругу! — воскликнул Вадим. — Другого решения, кроме как нанять сиделку, я просто не вижу.
— Но денег у нас нет, — словно подвела черту Лариса.
— Ладно, — отрезал Павел, и в голосе его прозвучала непривычная сталь, — сиделку беру на себя.
Брат и сестра опешили, уставившись на него, словно на незнакомца.
— Ты что, в одиночку платить собрался? — с сомнением протянул Вадим. — Откуда у тебя такие деньги-то?
— Да, в общем, — Павел неопределенно махнул рукой, — кое-что скопилось…
— "Кое-что"? Паш, да это целое состояние, — возразила Лариса. — Ты же понимаешь, в таком возрасте перелом — это не царапина, заживет через неделю! Это долгий, мучительный процесс, а потом еще и реабилитация… Ты уверен, что твоих сбережений хватит на такой марафон?
— Сказал же, все беру на себя! — в голосе Павла прорвалось раздражение. — Или у вас есть другие светлые идеи? Час уже топчемся на месте, а толку ноль. Я предложил решение, так чего вы меня допрашиваете?!
— Да ладно, чего ты вскипел? — удивился Вадим. — Лара просто поинтересовалась, осознаешь ли ты масштаб расходов и уверен ли в своих силах.
— А зачем она это спросила? — огрызнулся Павел. — И так понятно, что никто из вас не горит желанием помочь, так что я беру маму на себя! Какие вопросы?
— Да никаких, — пролепетали родственники, смущенные его напором. — Мы благодарны тебе…
— Ага, благодарны. А должен же кто-то за мамой присматривать, пока она в таком состоянии. Неужели из троих детей ни один не найдется, чтобы помочь ей на старости лет? — горько усмехнулся Павел. — У всех семьи, ипотеки, кредиты, а у меня семьи как таковой нет… А трудности… Да они всегда были и будут. Привык.
Родственники впервые взглянули на Павла другими глазами. До этого дня он был чуть ли не изгоем, "паршивой овцой" в их благополучном семействе, и никто не ждал от него чего-то подобного. После его женитьбы на девушке с сомнительной репутацией из неблагополучной семьи его даже немного побаивались.
Но этот поступок заставил Вадима и Ларису в корне пересмотреть свое мнение о брате…
Три месяца спустя Лариса пронзила тишину утра звонком Вадиму.
— Вадик, тут такое… — в голосе сестры повисла нерешительность, словно она подбирала слова, как хрупкие осколки. — Я заглянула в мамин банковский счет. И увидела нечто странное.
— Что там можно увидеть такого, чтобы вырывать меня из объятий единственного выходного? — проворчал Вадим, сквозь сон пробивалось раздражение. — Я и так сплю урывками последний месяц…
Где-то за кадром раздалось старческое кряхтение, словно протест измученного тела.
— Подожди секунду, выйду на кухню.
— Так вот, — продолжила Лариса, спустя мгновение, — я обычно не лезу в мамины финансы, но когда-то давно она дала мне доступ, чтобы я оплачивала счета. Потом она и сама освоила…
— И к чему ты клонишь? — поторопил ее Вадим, борясь с желанием снова провалиться в дрему. — Давай суть, Лар, дай хоть немного поспать.
Зевок рассёк тишину на том конце провода. Лариса, почувствовав его нетерпение, перешла к главному.
— В общем, сначала я ничего не поняла. На мамином счету вдруг появилась огромная сумма, словно свалилась с луны. Я подумала, может, компенсация какая-то… А потом меня осенило — это кредит…
— Стой, какой еще кредит? — сон как рукой сняло. Вадим сел в кровати. — Мама же месяцами не выходит из дома… Или она взяла его раньше?
— В том-то и дело, что нет! Сумма появилась совсем недавно… И, когда я у нее была, она ни словом не обмолвилась о деньгах!
— Да, нам с Зоей тоже… — задумчиво пробормотал брат.
— Но это еще не все, — голос Ларисы дрогнул, в нем появилась обреченность. — Большая часть уже переведена на другой счет. Если бы я заглянула туда хоть немного позже, я бы даже не заметила ничего странного, деньги уходят частями, довольно регулярно…
Ее слова путались, как нитки в старом клубке. Вадим, окончательно проснувшись, попытался осмыслить услышанное.
— Погоди, Лар, погоди! — он потряс головой, пытаясь прогнать остатки сна. — Что за сумма? И кому мама переводит деньги?
Сестра выдохнула сумму кредита, и в голосе её звенела сталь:
— А деньги уходят Паше!
Вадим замолчал, словно нырнул в омут раздумий.
— Может, не потянул сиделку, как планировал? – неуверенно предположил он. – Решили с мамой нас не дергать, тихо кредит взять?
— Сам-то веришь в эту сказку? – Лариса криво усмехнулась. – Бизнесмен ты, Вадик…
— Да, точно… это я от недосыпа, – Вадим устало потер переносицу.
— А знаешь, что еще я узнала? Сядь, а то упадешь, – сестра прищурилась, словно предвкушая эффект разорвавшейся бомбы.
— Да говори уже! Все равно выходной коту под хвост.
— Догадываешься, кто за мамой приглядывает?
— Ну, сиделка, наверное… раз кредит из-за нее взяли, – выпалил он первое, что пришло в голову, и тут же стукнул себя по лбу. – Точно…
— Ага. Никакой сиделки нет. За мамой ухаживает… Пашкина Настасья.
— Настя?! – Вадим поражённо приподнял брови. – У неё же ни образования, ни опыта… одна головная боль от неё.
– Вот и я о том же! Представь, она теперь мамина сиделка! Мама сдуру проболталась. Пашка, видать, приказал молчать, а причину наверняка придумал какую-нибудь… Три месяца партизанила, а тут, понимаешь, Настасья готовит плохо, вот и выложила все…
— Ну и ну… – протянул Вадим, чувствуя, как клубок тревоги начинает сжимать горло.
— Это еще цветочки, – Лариса торжествующе посмотрела на брата. – Ты сейчас точно присядь.
— Что еще стряслось?!
В голове шумело. Для одного утра новостей было чересчур, но, судя по всему, кошмар только начинался.
— Я у мамы какие-то странные бумаги нашла. Доверенность Паше на все операции с квартирой… Филька грамота какая-то, вроде официальная, а подписей нет. И еще листы с маминой подписью. Как будто кто-то тренировался…
— Ты думаешь…?
— Чувствую, братец что-то мутит. Боюсь, он хотел эту филькину грамоту маме подсунуть, а потом квартиру увести из-под носа…
— Да как он это провернул? И подписи эти… Сейчас же не лихие девяностые, чтобы так просто бумаги подделывать. Все нужно заверять, через МФЦ оформлять…
— А я откуда знаю, Вадик? Я же не юрист, в этих махинациях не разбираюсь. Но смог же он как-то кредит взять… У Настьки, может, связи еще круче…
Вадим в ответ лишь устало вздохнул.
— Да, влипли… Слушай, выходной коту под хвост, предлагаю рвануть к Пашке и вытрясти из него всю правду, — предложил брат.
— Ладно, тогда я ему звякну, предупрежу, что мы едем…
— Ни в коем случае! Никаких звонков… А то он приготовится, улики спрячет или вообще смоется…
Когда родственники нагрянули к Павлу, тот, загнанный в угол, врать не стал:
— Ну да, взял я кредит. И что с того? Мне деньги на сиделку нужны были, а вы где все были? Никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь!
— Паш, прекрати, мы же знаем, что за мамой твоя Настя присматривает! — оборвала его поток лжи сестра.
— Ну и что? — уперся он. — Ей, что, бесплатно теперь горбатиться? Наемной сиделке платить нужно, а Настя пусть даром спину ломает?
— Паша, я видела доверенность, — отрезала Лариса.
Брат замолчал, отведя взгляд.
— Ты что задумал? Мамину квартиру продать? — наседал Вадим.
— Кредит под залог взять, — пробормотал он, едва слышно. — А что мне еще оставалось делать?! У Настьки долги, за ней какие-то типы гоняются, нам угрожают!
— И ты решил таким грязным способом, за счет матери чужие долги погасить, свою прошмандовку выгородить? — догадалась Лариса.
— А что, я должен ее бросить, в беде оставить?!
— Паша, тебе сто раз говорили, не связывайся с ней! Ты же знаешь, что она за птица, какая у нее семейка. Да и вообще…
— Я Настю не брошу! Не дождетесь! Ну взял я немного денег на мамино имя, так мы с Настькой их отработали, как миленькие!
— Так, я вижу, что этот разговор зашел в тупик, и ты своей вины не признаешь, — подытожил Вадим.
— Какая еще вина?! Ни в чем я не повинен! Да, взяли бы деньги под залог, но мы бы все вернули! А если бы и не вернули, сколько там маме осталось? Квартира все равно троим нам бы отошла, я бы этот проклятый кредит погасил!
— Нет уж, — Вадим холодно покачал головой. — Если тебе так дорога твоя змея подколодная, оставайся с ней. Но исчезните из нашей жизни навсегда! Чтобы духу вашего здесь не было! Если только еще раз увижу твою рожу, заявлю в полицию, расскажу про кредит, покажу доверенность, черновики с твоими фальшивыми подписями. Сгною вас обоих в тюрьме!
Павел, словно придавленный плитой, поник и замолчал, злобно сверля взглядом пол.
— Тебе все уши прожужжали, что твоя Настя тебя в могилу сведет, но ты, как всегда, никого не слушал, — с горечью в голосе подхватила Лариса. — Пока это касалось только вас, мы терпели, скрипя зубами, но теперь, когда ты посмел залезть в мамины деньги… Этого мы тебе никогда не простим.
Павлу пришлось собрать волю в кулак и бежать в тот же день. Остатки кредитных денег жгли карман и бередили душу, но родные, словно коршуны, заклевали брата требованием немедленного возврата. Канула ли его судьба в безвестность, утонула ли в пучине дней – семье неведомо.
По просьбе Ларисы, в опустевшее гнездо их дома влетела незамужняя сестра Вадима, а сама Лариса, словно перелётная птица, упорхнула в отчий дом, дабы окружить теплом угасающую мать. Вадим же, подобно заботливому садовнику, продолжал удобрять их мир плодами и златом.
Семья – вот компас и маяк в бушующем море жизни. И пусть сердце скорбит об утрате брата, но разум твердит, что честность, верность и порядочность – вот та кровь, что гуще любых уз.