— Галина Петровна, вы, наверное, не там сидите, — Лариса, мать невесты, показала на дальний угол зала, где стоял маленький столик возле служебной двери. — Вон там ваше место, рядом с гардеробом.
Галина замерла с букетом белых роз в руках. Зал ресторана был украшен, словно дворец: золотые драпировки, хрустальные люстры, а по центру — огромный стол молодых. Рядом с ним восседали родители невесты, её братья с семьями, какие-то дальние родственники. А для неё, матери жениха, приготовили это... убежище для официантов.
— Вы серьёзно? — голос у Галины сорвался. — Я мать жениха!
— Ну и что? — Лариса поправила массивное золотое колье. — Места распределяла Кристина, моя доченька. Она невеста, ей виднее. К тому же, вы же одна пришли, без мужа. Зачем вам столько места занимать?
— Одна, потому что овдовела пять лет назад! — Галина почувствовала, как щёки полыхают. — И Андрей прекрасно знает...
— Андрюшенька сейчас занят, — Лариса махнула рукой в сторону фотозоны, где сын Галины обнимал сияющую Кристину. — Не до вас ему. Свадьба всё-таки! Вот когда торжество закончится, тогда и поговорите.
Галина посмотрела на сына. Андрей действительно не обращал на неё никакого внимания, весь погружённый в объятия молодой жены. Двадцать восемь лет она растила его одна, после того как муж ушёл к другой. Двадцать восемь лет экономила на каждой копейке, чтобы он ни в чём не нуждался. А теперь...
— Да вы проходите уже, не стойте столбом, — поторопила Лариса. — Гости сейчас пойдут, им мешать будете.
— Мешать? Я — мешать?! — Галина сжала букет так, что пальцы побелели. — Вы хоть понимаете, что говорите?!
— Понимаю, понимаю, — Лариса скривилась, будто проглотила что-то кислое. — Вы тут не распоряжаетесь. Это свадьба Кристины, она хозяйка. А вы... гостья. Причём, честно говоря, не самая желанная.
— Что вы сказали?! — Галина шагнула вперёд, но Лариса уже развернулась и направилась к столу молодых, где её встретила улыбающаяся Кристина.
Галина осталась стоять посреди зала с букетом в дрожащих руках. Вокруг сновали официанты, гости начинали заполнять столы, смеялись, чокались бокалами. А она... она словно стала невидимкой в собственной жизни.
— Мам, — вдруг рядом возник Андрей, слегка смущённый. — Ты чего стоишь? Иди, садись.
— Андрюша, — Галина схватила сына за рукав. — Андрюшенька, милый, там какая-то ошибка. Меня посадили в угол, рядом с гардеробом!
— Ну и что? — он пожал плечами, освобождая рукав. — Там тоже нормально. Кристина всё продумала, не переживай.
— Как — не переживай?! Я твоя мать! — голос Галины задрожал. — Я должна сидеть рядом с тобой, за главным столом!
— Мам, не устраивай сцен, пожалуйста, — Андрей оглянулся на Кристину, которая уже смотрела в их сторону с неудовольствием. — Это наш день. Не порть его.
— Я ничего не порчу! Я просто хочу...
— Андрей, дорогой, — Кристина подплыла к ним в облаке белого платья. — Фотограф ждёт. Нам нужно сделать снимки с моими родителями.
— Сейчас, солнышко, — Андрей тут же переключился на невесту.
— А со мной? — тихо спросила Галина. — Со мной фото будет?
Кристина окинула её холодным взглядом.
— Галина Петровна, ну вы же понимаете, семейные фотографии — это для самых близких. Мои родители, братья... Вы потом, может быть, в конце вечера. Если время останется.
— Самых близких?! — Галина почувствовала, как внутри что-то лопнуло. — Я родила этого человека! Я одна его вырастила!
— Мам, прекрати, — Андрей взял Кристину под руку. — Всё уже решено. Не капризничай.
Он увёл невесту к фотозоне, даже не обернувшись. Галина осталась стоять с букетом, который вдруг показался ей насмешкой. Белые розы — символ чистоты и любви. Какая насмешка.
— Ну что, освоилась? — подошла Лариса с бокалом шампанского. — Или всё ещё собираетесь устраивать истерики? Учтите, Кристина очень ранимая. Один ваш неправильный взгляд — и она расплачется. Вам это надо?
— Вы... вы специально, — прошептала Галина, наконец понимая. — Это всё специально.
— Что именно? — Лариса прихлебнула шампанское. — То, что я забочусь о своей дочери? Конечно. В большой семье клювом не щёлкают, как говорится. А вы, Галина Петровна, слишком привыкли быть в центре внимания. Андрюша теперь не только ваш. Он муж моей Кристины. И если вы не поняли — в их семье главная она.
Галина смотрела на эту женщину, на её самодовольную улыбку, на то, как та наслаждается её унижением. И вдруг вспомнила: три месяца назад она продала свою трёхкомнатную квартиру, чтобы помочь Андрею с первым взносом по ипотеке. Тогда он обнимал её, целовал, называл лучшей мамой на свете. А теперь...
— Проходите к своему столику, — Лариса кивнула на дальний угол. — Сейчас тамада начнёт программу. Не портьте нам праздник.
Галина медленно побрела к своему столику. Мимо проносились официанты с подносами, гости смеялись, звенели бокалы. А она шла, как на эшафот, к этому жалкому столику у служебной двери.
Села. Скатерть оказалась помятой, салфетки — бумажными, не тканевыми, как у всех. Даже приборы были какие-то лёгкие, дешёвые. Будто для обслуживающего персонала.
— Три месяца назад, — прошептала она, глядя на свои руки. — Всего три месяца...
Тогда Андрей пришёл с Кристиной и объявил: нашли квартиру мечты, но не хватает на первый взнос. Галина помнила, как невеста томно вздыхала, перебирая на телефоне фотографии трёхкомнатной квартиры в новостройке.
— Галина Петровна, — тогда Кристина была вся такая милая, — вы же понимаете, нам нужно своё жильё. Мы молодая семья, хотим детей. В съёмной квартире это как-то... неправильно.
— Мам, ты ведь поможешь? — Андрей смотрел на неё с надеждой. — У тебя же трёшка. Продашь, себе однушку купишь, а остальное нам отдашь. Всё равно тебе одной столько места не нужно.
И она согласилась. Конечно, согласилась. Разве могла она отказать единственному сыну?
Продала свою квартиру, где прожила тридцать лет. Где родился Андрей, где он делал первые шаги, где она в одиночку переживала развод. Продала за четыре миллиона. Себе купила крошечную однушку на окраине за полтора миллиона, а два с половиной отдала детям.
— Мамочка, ты лучшая! — тогда Андрей обнимал её. — Мы тебе всё вернём, честное слово!
Кристина тоже улыбалась, правда, как-то натянуто.
— Спасибо, Галина Петровна. Вы очень... щедрая.
А через неделю они уже обсуждали свадьбу. И Галину даже не спросили, какой она хочет видеть торжество. Лариса всё решила сама.
— Ресторан «Империал» — только там делают настоящие свадьбы, — заявила она при первой встрече. — Триста гостей, живая музыка, фейерверк. Я своей Кристиночке устрою праздник века!
— Триста человек? — тогда Галина робко заметила. — Это же очень дорого...
— А что, у вас денег нет? — Лариса выгнула бровь. — Андрей говорил, вы квартиру продали. Небось неплохо выручили.
— Я... я эти деньги детям отдала. На их квартиру.
— Всё отдали? — Лариса фыркнула. — Ну, это глупо. Надо было часть оставить. На свадьбу, на внуков будущих. Впрочем, не наша проблема. Мы со своей стороны всё оплатим. А вы... ну, цветы там купите. Или что там матери жениха положено.
Тогда Галина смолчала. Сейчас понимала — надо было сразу поставить эту женщину на место. Но она надеялась, что Андрей... что сын заступится, защитит.
— Галина Петровна, вам воды принести? — официант склонился над столиком. — Или сразу на горячее сервировать?
— Погодите с горячим, — она подняла глаза. — А почему меня здесь посадили? В углу?
Официант замялся.
— Ну... так в списке указано. Говорят, вы сами попросили, чтобы подальше от шума. Типа, здоровье не позволяет.
— Я?! — Галина вскочила. — Я такого не просила!
— Ой, простите, может, ошибка, — парень попятился. — Я сейчас уточню у администратора.
Он убежал, а Галина снова опустилась на стул. Значит, так. Кристина не просто посадила её в угол — она ещё и соврала, что это якобы просьба самой Галины. Чтобы не выглядеть виноватой перед гостями.
— Хитрая девочка, — прошептала Галина, сжимая салфетку. — Очень хитрая.
И тут она увидела, как Лариса что-то шепчет на ухо Кристине, и обе смотрят в её сторону. Смотрят и... смеются.
— Дорогие гости! — тамада взмахнул микрофоном. — Прошу всех поднять бокалы за молодых! За Андрея и Кристину!
Зал загремел аплодисментами. Галина тоже подняла свой бокал, но чувствовала себя так, будто её вообще здесь нет. Невидимка на собственной территории.
Тамада продолжал:
— А теперь слово родителям! Лариса Викторовна, прошу вас!
Мать невесты встала, сияя улыбкой:
— Моя доченька, я так счастлива! Ты нашла достойного мужа, он обеспечит тебя, как принцессу! — она многозначительно посмотрела на Андрея. — Квартира уже есть, машина скоро будет. Живите счастливо, рожайте нам внуков!
Гости захлопали. Галина сжала бокал. "Квартира уже есть"... Да, есть. Благодаря ЕЙ.
— А теперь слово от родителей жениха! — объявил тамада и осекся. — Э-э-э... Отца нет, мать... Галина Петровна, вы где?
Все головы повернулись, ища её взглядом. Галина поднялась из своего угла, неловко, стуча стулом.
— Я здесь...
— Ой, как далеко вы! — тамада изобразил удивление. — Ну ничего, говорите оттуда, мы услышим!
Несколько гостей хихикнули. Галина почувствовала, как краснеют уши.
— Я... я хочу пожелать сыну счастья, — голос дрожал. — И... и Кристине тоже. Пусть у вас всё будет хорошо.
— И всё? — тамада покрутил микрофоном. — Коротко как-то. Может, ещё что-то?
— Пусть говорит, — бросила Кристина. — Ей же трудно, она пожилая уже.
— Мне пятьдесят девять! — выпалила Галина.
— Ну вот, почти шестьдесят, — Лариса театрально вздохнула. — В этом возрасте уже не до длинных речей. Давайте лучше я ещё скажу!
И она снова встала, перехватывая внимание. Галина опустилась на стул, чувствуя себя полным ничтожеством.
Банкет продолжался. Гости ели, пили, танцевали. Галина сидела в своём углу, как приживалка. Официанты приносили ей блюда в последнюю очередь, когда всё уже остывало.
— Извините, горячее закончилось, — сказал один парень. — Вам рыбку или салатик?
— А мясо?
— Мясо только для главных столов. Вам не положено.
— Как это — не положено?! — Галина вскинулась. — Я мать жениха!
Парень пожал плечами:
— Мне сказали — только рыба и салаты. Извините.
Он ушёл. Галина посмотрела на главный стол, где Кристина с Ларисой уплетали отбивные, заливаясь смехом. А она... она должна довольствоваться объедками.
— Это уже слишком, — прошептала Галина и встала.
Она направилась к столу молодых, протискиваясь между танцующими парами. Подошла к Андрею, тронула его за плечо.
— Сынок, мне нужно с тобой поговорить.
— Мам, не сейчас, — он даже не повернулся. — Видишь, гости.
— Именно сейчас! — Галина повысила голос. — Меня тут как прокажённую держат! Мне даже мясо не дают!
— Галина Петровна, вы что, устраиваете скандал из-за куска мяса? — Кристина поставила бокал. — Как некрасиво.
— Некрасиво?! Да вы...
— Мам, успокойся! — Андрей наконец обернулся, но в глазах был только раздражение. — Ну подумаешь, мясо! Съешь рыбу!
— Дело не в мясе! — Галина почувствовала, как слёзы подступают. — Дело в том, что вы меня унижаете! На глазах у всех!
— Никто тебя не унижает, — Андрей отвернулся. — Просто у тебя мания величия. Всем же нормально, одной тебе плохо.
— Андрюша, милый, не нервничай, — Кристина погладила его по руке. — У твоей мамы просто возраст. Климакс, наверное. Они в этом возрасте все психуют.
Несколько гостей за соседним столом переглянулись, явно слыша разговор. Галина увидела их жалостливые взгляды и поняла: они думают, что она действительно неадекватная старуха, устраивающая истерику на свадьбе сына.
— Я психую? — тихо переспросила она. — Я?
— Ну да, — Андрей пожал плечами. — Иди лучше отдохни. Или домой езжай, если тебе так плохо.
— Домой... — Галина попятилась. — Ты меня... прогоняешь?
— Я тебе предлагаю отдохнуть, — он уже снова повернулся к Кристине. — А ты делаешь из этого трагедию.
Галина стояла, не в силах пошевелиться. А потом услышала, как Лариса громко сказала кому-то из гостей:
— Бедный Андрюшенька. Мать у него такая... навязчивая. Всю жизнь из него верёвки вьёт. Хорошо, что Кристина его освободила.
— Освободила?! — Галина развернулась. — Я его освободила! От нищеты! Я свою квартиру продала!
Но её голос потонул в музыке. Тамада уже объявлял следующий конкурс, и никто не слушал её крик души.
Галина вернулась к своему столику и рухнула на стул. Руки тряслись так, что она едва удержала бокал. Вокруг веселье продолжалось, но для неё весь мир сузился до одной мысли: её предали. Собственный сын предал.
— Простите, вы Галина Петровна? — рядом возник мужчина лет пятидесяти в строгом костюме.
— Да, — она подняла мокрые от слёз глаза.
— Меня зовут Виктор Семёнович, я... — он замялся. — Я риелтор, который продавал вашу квартиру три месяца назад. Помните меня?
— Помню, — Галина кивнула. — А вы откуда здесь?
— Я дальний родственник Кристины, — он присел рядом. — Слушайте, я случайно услышал сейчас разговор... Это правда, что Андрей выгнал вас отсюда?
— Не выгнал, но... — голос сорвался. — Сказал, чтобы я ехала домой, если мне плохо.
— Какой сволочь, — Виктор Семёнович покачал головой. — Простите за резкость. Но я ведь помню, как вы тогда плакали, когда подписывали документы на продажу. Говорили, что это для сына, для его счастья.
— Да, — Галина сглотнула ком в горле. — Я отдала ему два с половиной миллиона на квартиру. А себе оставила только на однушку на окраине.
— Вы продали трёшку в центре, чтобы он купил ещё лучшую трёшку в новостройке, — Виктор Семёнович сжал кулаки. — И вот как он вам благодарен. Посадил в угол, как нищенку.
— Они думают, что я навязчивая, — прошептала Галина. — Что всю жизнь из него верёвки вью.
— Послушайте, — Виктор Семёнович достал из кармана телефон. — У меня сохранились документы по вашей сделке. Там всё прописано — кто продавец, кому переведены деньги, на какие цели. Хотите, я покажу это всем здесь? Пусть узнают правду.
Галина замерла. Сердце бешено колотилось.
— Но... но это же позор. Для Андрея.
— А вам не позор? — мужчина поднял бровь. — Сидеть тут, в углу, пока эти... пока они там жируют на ваши деньги?
— Я не хочу портить ему праздник...
— Галина Петровна, — Виктор Семёнович наклонился ближе. — Он УЖЕ испортил вам жизнь. Вы имеете право на правду.
Она посмотрела на главный стол. Кристина смеялась, обнимая Андрея. Лариса поднимала очередной бокал. А она... она сидела тут, как изгой.
— Хорошо, — выдохнула Галина. — Покажите.
Виктор Семёнович встал и направился к тамаде. Что-то ему сказал, протянул деньги. Тамада кивнул и взял микрофон:
— Дорогие гости! Сейчас небольшая пауза в программе! Виктор Семёнович хочет сказать тост!
— Какой ещё тост? — Лариса нахмурилась. — Витя, ты чего?
— Сейчас узнаете, — Виктор Семёнович взял микрофон. — Я хочу рассказать всем одну историю. Три месяца назад ко мне обратилась женщина. Она хотела продать свою квартиру — трёхкомнатную, в центре города, с хорошим ремонтом.
Зал затих. Галина почувствовала, как её бросает то в жар, то в холод.
— Я спросил: зачем продаёте такую хорошую квартиру? Знаете, что она ответила? — он сделал паузу. — Что сын женится, ему нужны деньги на первый взнос по ипотеке. И она готова отдать ему ВСЁ, лишь бы он был счастлив.
— Витя, хватит! — Лариса вскочила. — Какое это имеет отношение к свадьбе?!
— Самое прямое! — Виктор Семёнович повысил голос. — Потому что эта женщина — Галина Петровна, мать жениха! Она продала СВОЮ квартиру за четыре миллиона! Себе купила крошечную однушку на окраине за полтора, а остальные два с половиной отдала Андрею! На ЕГО квартиру, в которой ОН сейчас живёт с Кристиной!
Зал ахнул. Все головы повернулись к Галине, потом к молодым.
— Это... это неправда! — Кристина побледнела. — Андрей, скажи что-нибудь!
— Мам, — Андрей поднялся, лицо перекосилось. — Зачем ты это?
— Я ничего не делала! — Галина тоже встала. — Это Виктор Семёнович сам...
— Да, я сам! — мужчина развернул телефон с документами. — Вот договор купли-продажи! Вот банковская выписка о переводе денег на счёт Андрея Галкина! Всё здесь прописано!
Гости зашумели. Кто-то начал доставать телефоны, снимать видео.
— Лариса, ты об этом знала? — спросил кто-то из родственников невесты.
— Я... ну... — Лариса сбилась с тона. — Какая разница! Мать должна помогать детям!
— Должна помогать, но не должна после этого сидеть в углу, как собака! — Виктор Семёнович указал на столик Галины. — Посмотрите, где её посадили! У гардероба! А она отдала им больше двух миллионов!
— Мама, — Андрей шагнул к Галине. — Ну зачем... зачем ты позволила ему это сделать?
— А зачем ты позволил ИМ меня унижать?! — Галина почувствовала, как внутри вскипает всё накопившееся. — Я отдала тебе ВСЁ! А ты даже за главный стол меня не посадил!
— Это Кристина решала рассадку...
— Андрей, не смей! — Кристина вцепилась ему в рукав. — Не смей меня подставлять!
— Да она тебя уже подставила! — крикнула Галина. — Она меня как нищенку третирует! Говорит, что я навязчивая, что климакс у меня! А я... я последнее отдала, чтобы у вас крыша над головой была!
— Всё, хватит! — Лариса затопала каблуками. — Виктор, ты уволен из родственников! Галина Петровна, вы испортили нам свадьбу!
— Я испортила?! — Галина шагнула вперёд. — ВЫ испортили! Вы и ваша драгоценная дочка!
— Мамочка, — Кристина заплакала. — Андрей, защити меня!
Андрей метался между невестой и матерью, бледный, растерянный.
— Я... я не знаю... мам, но ведь ты сама...
— Сама?! — у Галины перехватило дыхание. — Ты просил на коленях! Ты говорил: "Мамочка, помоги, у нас семья будет!"
— Ну да, но...
— Никаких "но"! — Галина подошла к столу молодых, схватила пустой бокал. — Вот вам мой последний тост! За ваше счастье, купленное на мои деньги! За вашу любовь, построенную на моих слезах! Живите, наслаждайтесь! А я...
Она швырнула бокал об пол. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков.
Зал замер в гробовой тишине. Осколки бокала блестели на полу, как слёзы. Галина стояла, тяжело дыша, а все смотрели на неё.
— Вы... вы сошли с ума! — Лариса схватилась за сердце. — Кристиночка, не плачь, это просто истеричка старая!
— Истеричка? — вдруг подала голос пожилая женщина из-за соседнего стола. — Лариса, у тебя совесть есть? Женщина квартиру продала!
— При чём тут это?! — Лариса развела руками.
— При том, что ты её как прислугу посадила! — встал мужчина средних лет. — Я сам видел, как ты ей указывала на угол!
— Да она сама попросила подальше от шума! — Кристина всхлипнула.
— Неправда! — Галина выпрямилась. — Я никогда такого не просила! Вы соврали официантам!
— Мам, ну успокойся... — Андрей протянул руку, но Галина отшатнулась.
— Не смей меня трогать! — в её голосе была сталь. — Ты для меня умер в тот момент, когда сказал: "Иди домой, если тебе плохо".
— Галина Петровна, — Виктор Семёнович подошёл. — Поехали. Вы заслужили лучшей жизни, чем это.
— Подождите, — она повернулась к Андрею. — У меня к тебе последний вопрос. Ты хоть раз сказал Кристине, что я продала квартиру ради вас?
Андрей молчал, опустив глаза.
— Сказал? — Галина повторила громче.
— Я... думал, неважно это...
— Неважно?! — она горько рассмеялась. — Да, наверное. Неважно, что мать в сорок квадратных метров живёт, зато у вас сто двадцать. Неважно, что я на автобусе езжу через весь город, зато у вас скоро "Форд" новенький будет. Всё неважно.
— Галина Петровна! — вдруг встала какая-то женщина. — А вы не та самая, что в школе номер пятнадцать работала? Библиотекарем?
— Да, я, — Галина удивлённо обернулась.
— Так вы мою дочку учили книги любить! — женщина подошла, взяла её за руку. — Вы такая добрая, отзывчивая... И вас вот так?!
— Танечка училась у вас? — ещё одна гостья встала. — Галина Петровна, так это же вы! Боже, сколько лет! Я Светлана, помните? Мы в одном доме жили!
— Света? — Галина всмотрелась. — Ты?
— Я! — Светлана обняла её. — Как же ты похудела... Что с тобой сделали?
Гости начали вставать, подходить. Кто-то вспоминал, что Галина помогала их детям с уроками, кто-то — что она бесплатно давала книги напрокат. Одна за одной тёплые слова сыпались на неё, а Кристина с Ларисой стояли, побелевшие.
— Андрей, — тихо сказала пожилая женщина, оказавшаяся тётей невесты. — Ты дурак, мальчик. Такую мать потерял.
— Я... я не хотел... — Андрей шагнул к Галине. — Мам, прости, я...
— Поздно, — Галина подняла руку. — Двадцать восемь лет я тебя растила. Одна. Без отца. А ты выбрал ЭТО. — она кивнула на Кристину. — Значит, так тому и быть.
Она взяла свою сумочку, расправила плечи.
— Виктор Семёнович, поехали. Мне здесь больше нечего делать.
— Мама, постой! — Андрей кинулся за ней, но Галина уже шла к выходу, а гости расступались, кланяясь.
— Галина Петровна, вы герой! — крикнул кто-то.
— Вы заслужили уважения! — поддержал другой.
Она вышла из ресторана, в холодный вечерний воздух. Сзади хлопнула дверь, и Виктор Семёнович догнал её.
— Вы молодец, — сказал он. — Держитесь.
— Я держусь тридцать лет, — улыбнулась Галина сквозь слёзы. — Ещё подержусь.
Они сели в машину. А через стекло Галина увидела, как из ресторана выбежал Андрей, растерянный, с заплаканным лицом. Он махал руками, кричал что-то, но она уже не слышала.
Машина тронулась. И Галина поняла: впервые за долгие годы она свободна. Свободна от иллюзий, от надежд на благодарность, от любви, которая оказалась односторонней.
— Галина Петровна, — Виктор Семёнович посмотрел на неё. — Куда вас отвезти?
— Домой, — она вытерла слёзы. — В МОЙ дом. В мою однушку. Которая куплена на МОИ деньги, и в которой МНЕ хорошо.
А в её телефоне уже разрывался от звонков номер Андрея. Но она просто выключила его и посмотрела в окно, где мелькали огни ночного города.
Теперь это была её жизнь. И больше никто не смел отнимать у неё право на достоинство.