1 Часть.
Октябрьский ветер, колючий, как сплетни старой девы, хлестал по стеклам офисного центра. В сером муравейнике, где амбиции ползали, как жуки-древоточцы, жизнь текла по предсказуемой колее. Но даже в самом бесцветном пейзаже может вспыхнуть пожар.
Ольга, бухгалтер с глазами цвета зимнего льда и волосами, заплетенными в тугую косу, была воплощением порядка и рутины. Ее жизнь – выверенный баланс дебета и кредита, где не было места для хаоса чувств. До него.
Его звали Максим. Молодой, дерзкий, креативный директор по маркетингу. Торнадо в идеально организованном мире Ольги. Он ворвался в ее жизнь, как солнечный луч в темную комнату, выжигая серые тени.
Их первая встреча была банальна до оскомины. Застрявший лифт. Ольга, запертая в стальной коробке с виновником торжества, чувствовала, как внутри все кричит и ломается.
"Простите, кажется, это из-за меня", – усмехнулся Максим, запрокинув голову и глядя на злосчастное табло. Его улыбка была ослепительной, как вспышка молнии.
"Бывает", – сухо ответила Ольга, стараясь не замечать, как сердце отбивает чечетку в груди.
"Бывает, но не со мной", – парировал он. – "Я обычно приношу только хорошее. Хотя, может, это начало чего-то… захватывающего?"
Ольга фыркнула. "Захватывающего? В сломанном лифте?"
"Почему бы и нет? Жизнь – это как раз и есть ожидание в лифте. Вопрос в том, с кем ты ждешь". Максим говорил так, словно читал поэзию, а Ольга чувствовала себя слушателем, впервые постигающим сложный ритм.
С того дня лифт стал их тайным местом. Каждый раз ненароком оказываясь там вместе, они обменивались колкими фразами, под которыми бурлило невысказанное.
"Ольга, вы всегда такая… непробиваемая?" – спросил однажды Максим, рассматривая ее, словно редкую бабочку, приколотую булавкой к стене.
"Эмоции – это роскошь, которую я не могу себе позволить", – ответила она, избегая его взгляда.
"Роскошь? Или страх? Боитесь, что мир, который вы так тщательно выстроили, рухнет?"
Его слова били в цель. Ольга не привыкла к чужому вниманию, тем более к такому пронзительному. Она боялась разрушить хрупкое равновесие своей жизни, но, как ни парадоксально, именно Максим дарил ей ощущение полета.
Их служебный роман развивался в обстановке строгой секретности. Обеды в укромных кафе, короткие встречи в бухгалтерии под предлогом сверки документов, SMS-ки, написанные словно шифром. Они играли в кошки-мышки, и с каждой встречей игра становилась все опаснее и слаще.
Однажды ночью, когда офис опустел и лишь свет настольных ламп пробивался сквозь мрак, Максим пригласил Ольгу в свой кабинет.
"Я больше не могу", – прошептал он, обняв ее так крепко, словно боялся, что она исчезнет. – "Я схожу с ума от желания быть с тобой. Не только в лифте, не только украдкой".
Ольга молчала, утонув в его глазах, горящих, как два вулкана. Она знала, что переходить черту – безумие. Но безумие манило ее, как запретный плод.
"Это неправильно", – наконец произнесла она, с трудом вырвавшись из его объятий.
"Правильно – это когда сердце поет, а не когда цифры сходятся", – ответил Максим, проведя рукой по ее щеке. – "Ты же чувствуешь это, Ольга. Не лги себе".
И она не смогла. Она призналась себе, что любит его, любит всем сердцем, любит вопреки всему. Их поцелуй был долгим и отчаянным, как последняя надежда на спасение.
Но служебные романы – змеиное гнездо интриг и сплетен. Их отношения не могли остаться незамеченными. Однажды, когда они наивно полагали, что их тайна надежно спрятана за стенами офиса, грянул гром.Ольгу вызвал к себе генеральный директор, хмурый старик с глазами, как у старого волка.
"Слухи ходят", – сказал он, не глядя Оле в глаза. – "Слухи о вас и Максиме".
Ольга покраснела, как школьница, пойманная на списывании.
"Это… это неправда", – пробормотала она, хотя ложь застревала комом в горле.
Директор усмехнулся. "Я не слепой. И не дурак. Я вижу, как он на вас смотрит. Как вы на него. Но я не потерплю амурных драм в своем офисе. Это подрывает дисциплину и мешает работе".
Продолжение следует...