Елена стояла у плиты и слушала, как Сергей объясняет маме по телефону:
— Мам, ну нет сейчас денег...— Как нет? У Ленки же зарплата была! На лекарства хотя бы дай, я же не чужая!
Пятнадцать лет одна и та же песня. "У Ленки зарплата", "Ленка поможет", "Ленка же работает". Как будто её деньги — общие, а она сама — семейный банкомат.
— Завтра переведу, — вздохнул Сергей.
Елена резала лук для салата. Резала и думала: а когда она последний раз покупала что-то себе? Месяц назад? Полгода? Не помнит.
Вечером позвонила золовка Марина:
— Лен, завтра поможешь Максиму с математикой? И денег дай на кроссовки, он говорит, без них в школу не пойдёт.
— Марина, мы только что Артёму кроссовки покупали...
— Ну и что? Вы же оба работаете, а я одна с ребёнком мучаюсь. Родня должна помогать родне.
Родня должна помогать родне. Только почему-то помогает всегда одна Елена.
— Хорошо, — устало сказала она.
Ночью Елена лежала и считала. За пятнадцать лет "семейной взаимопомощи" свекрови досталось на новую мебель, золовке — на ремонт, деверю — на машину. А ей? Ей досталась роль дойной коровы, которая должна молчать и давать молоко.
Утром она переводила деньги свекрови и думала: сколько ещё лет?
В день рождения Елены домой пришла вся родня Сергея. Антонина Петровна с дешёвым тортом, Марина с сыном, Михаил с Ольгой.
Поздравили в две минуты, сели за стол — и сразу к делу:
— Лен, ты завтра поможешь Максиму с английским? — спросила Марина. — И денег дай на учебники.
— А мне на коммунальные переведи, — встряла Оля. — Счета такие пришли!
Елена сидела за своим праздничным столом и слушала, как планируют тратить её завтрашнюю зарплату. В свой день рождения. Никто не спросил, как дела, что хочется, о чём мечтает именинница.
Антонина Петровна допила чай:
— Ленка, а мне завтра переведёшь на лекарства? Врач новые назначил.
Ленка. В свой день рождения — Ленка. Не Елена, не именинница. Просто удобный кошелёк с ногами.
— Касса закрыта, — тихо сказала Елена.
— Что? — не поняла свекровь.
— Касса закрыта. Навсегда.
Елена встала, взяла сумочку и вышла из квартиры. Села на лавочку во дворе.
Сорок три года. И что у неё есть своего? Старое пальто, стоптанные туфли, руки, которые помнят только работу. А у свекрови — лекарства на её деньги. У золовки — одежда для сына на её деньги. У деверя — машина на её деньги.
Все живут. А она — существует.
Когда поднялась домой, гости разошлись. Сергей мыл посуду:
— Что это с тобой было?
— Прозрение.
— Какое ещё прозрение? Ты маму расстроила!
Елена посмотрела на него. На мужчину, который когда-то обещал защищать её от всего мира, а теперь защищает от неё свою маму.
— А меня кто защитит, Сергей?
— От чего тебя защищать? Семья же просит помочь...
— Пятнадцать лет просит. И что-то не заканчивается.
Утром Елена пошла в банк. Открыла отдельный счёт, перевела туда всю зарплату. Купила себе красивые сапоги — первые за три года.
Вечером Сергей увидел обновку:
— Откуда деньги на сапоги? Ты же говорила, нет свободных!
— Появились. Когда перестала их раздавать.
На следующий день пришла Антонина Петровна:
— Ленка, деньги на лекарства когда переведёшь?
— Никогда.
— Как "никогда"? Я же больная!
— На пенсию лечитесь. Или попросите у других детей — их у вас четверо, не одна я.
Свекровь побагровела:
— Серёжа! — заорала она. — Твоя жена совсем озверела!
Через час в прихожей толпилась вся родня.
— Лен, ты с ума сошла? — визжала Марина. — Семья должна помогать семье!
— Правильно, — кивнула Елена. — Семья должна помогать семье. Так помогите своей маме сами. Работайте, как работала я на двух работах пятнадцать лет.
— У нас зарплаты меньше! — завыл Михаил.
— Найдите вторую работу. Или третью.
— Как же так можно! — возмутилась Оля. — Мы же родные!
— Родные должны работать за свои деньги, а не жить за чужой счёт.
Сергей растерянно смотрел по сторонам:
— Лен, ну что ты... это же семья...
Елена подошла к входной двери, распахнула её:
— Выбирай, Сергей. Либо я — твоя жена. Либо они — твои кредиторы. Третьего не дано.
Родня гудела, как растревоженные осы:
— Серёжа, ты позволишь?!— Неблагодарная! После всего добра!— Мы тебе столько помогали!
— Чем? — холодно спросила Елена. — Тем, что пятнадцать лет считали мои деньги своими?
— Лен, вернись, договоримся! — умолял Сергей.
— Договор простой: живите на свои деньги.
Она взяла куртку:
— Иду погулять. Когда вернусь — хочу видеть пустую прихожую.
Елена шла по вечерней улице и впервые за пятнадцать лет чувствовала себя свободной. Завтра утром проснётся и не будет думать, кому переводить деньги. Будет думать о себе.
Когда вернулась домой, в прихожей стояли только её и Сергея ботинки. Муж сидел на диване с потерянным видом:
— Они ушли. Мама плакала.
— А ты что решил?
— Не знаю... — он растерянно посмотрел на неё. — Ты стала какой-то другой.
— Я стала собой. Впервые за пятнадцать лет.
Сергей выбирал неделю. Звонил маме, мучился, объяснял Елене, что "нельзя же так жестоко". А Елена жила. Покупала себе хороший кофе, записалась к парикмахеру, купила книгу.
На восьмой день он сказал:
— Мама обещала больше не просить.
— А ты?
— А я... — он помолчал. — Я хочу попробовать жить для нас. Как в самом начале.
Елена кивнула. Этого хватило.
Через месяц позвонила Марина — извиняться. Через два — Михаил. Антонина Петровна держалась до Нового года, но тоже сдалась.
Встречи возобновились. Но родня больше не просила денег. Зато все вдруг стали называть её не Ленка, а Елена Викторовна. Удивительно, как быстро у людей меняются манеры, когда заканчивается дармовщина.
Елена покупала красивые вещи, водила сына в театры, записалась на курсы французского. Просто потому, что захотелось.
А главное — в зеркале она видела не измученную кормилицу, а живую женщину с огоньком в глазах.
Елена. Не Ленка-банкомат. Просто Елена.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!