Леонид всегда считал себя стратегом. Он любил думать, что его гениальный ум позволяет ему просчитывать всё на несколько ходов вперёд. Он оттачивал этот навык за шахматной доской, сражаясь с бездушной машиной, и мечтал, что если бы ему довелось работать следователем, то его бы носили на руках. Но судьба была к нему несправедлива – для службы требовалось профильное образование, а учиться Леонид не хотел.
Ему было некогда. Особенно часто его стратегический гений проявлялся в делах амурных или финансовых. А лучше всего, когда любовь и деньги шли рука об руку. Так вышло, что брак с Алёной за три года порядком ему наскучил. Не то чтобы Алёна была плохой женой. Напротив, она была доброй, спокойной и хозяйственной. Даже вареники с вишней делала сама. Просто с ней стало неинтересно.
Ну, сколько можно жить с женщиной, которая встречает тебя ночью не скандалом, а тарелкой горячего борща и тёплыми тапочками? А вот Иришка, его новая муза и фитнес-тренер, встречала Леонида в кружевах и с бутылкой вина. И фантазия у неё в амурных делах была неутолимой. Готовить она совсем не умела, зато во всём остальном – огонь!
Именно так Леонид её и называл. Иногда даже при Алёне. Случайно, конечно. И вот однажды Леонид решил, что пора брать от жизни всё, а не только борщ и тапки. Собрал вещи и объявил Алёне:
"Всё, дорогая, я ухожу. Наши пути расходятся. Прости, но я встретил настоящую любовь"
"Ну и хорошо. Я рада за тебя", – тихо ответила Алёна, опустив глаза.
Ни слёз, ни истерик. "Ты же всё решил, Лёнечка. Зачем мне теперь закатывать скандалы, устраивать сцены? Не вижу смысла"
Это немного задело самолюбие Леонида. Он ждал драмы, летящей в него посуды, но ничего не произошло. Алёна просто ушла в спальню и больше, пока он не покинул квартиру, не выходила.
А через пару дней Леонид решил, что неплохо бы и финансовое положение улучшить. Его доля в квартире, полученная по наследству от бабушки, за которой, по иронии судьбы, ухаживала Алёна, была не такой уж и большой. Полина Юрьевна оставила им эту трёхкомнатную квартиру с хорошим ремонтом на двоих, так что часть квартиры принадлежала ему по закону.
Леонид позвонил знакомому риэлтору и сказал, что срочно нужны деньги. И через несколько недель сделка была совершена. Покупателем оказался некий Юра. Здоровенный мужик лет пятидесяти, молчаливый и с тёмными кругами под глазами.
Леонид не вдавался в детали. Главное, что деньги поступили на его счёт, а остальное его не волновало.
"Всё прекрасно", – говорил он себе, глядя в зеркало и потягивая дорогой коньяк. Деньги есть, женщина есть, свобода есть. А ещё, глядишь, через год-другой Алёна захочет всё вернуть. Вот тогда он и поговорит с ней.
Он был уверен, что со временем Алёна пожалеет, что так легко его отпустила. Ведь таких, как он, больше не сыщешь. С руками, с машиной, пусть и в кредит, и с харизмой. Хотя насчёт харизмы можно было поспорить. Но Леонид искренне считал себя неотразимым. По крайней мере, так ему говорила Ирина.
Та самая Ирина, которая теперь полностью им манипулировала, в том числе и финансово. Прошёл месяц. Жизнь с Иришкой оказалась не такой уж и сладкой. Оказалось, что "огонь" с утра любит закатывать сцены.
"Где ты был? Почему не купил продуктов? А кто такая Галя у тебя в Контакте?"
Это Леониду, конечно, не понравилось и быстро надоело. И борща домашнего захотелось, и тёплых тапочек, и Алёниных вареников с вишней. Очень захотелось.
А тут ещё Иришка заявила:
"Слушай, Лёня, а у тебя вообще своя квартира-то есть? А то мне надоело, что ты у меня живёшь. Или ты всё бывшей оставил?"
"Конечно, есть! Я же не бомж какой-нибудь", – возмутился он. "Я просто туда временно не хожу"
Деньги от продажи доли в квартире закончились. И на следующее утро он решил, что пора возвращаться. Всё-таки это его бывший дом. Да, его доля продана, но остальное-то у Алёны. А то, что там теперь ещё и Юра какой-то живёт, – это не проблема. Помирятся как-нибудь.
И вообще, если постараться, добавить романтики, может, они с Алёной снова сойдутся. И тогда он, со временем, когда они обменяют Алёнину часть на отдельную квартиру, доплатив из её сбережений, снова станет совладельцем.
Всё просто. Главное – вести себя мягко, с сочувствием. Немного искренних извинений, пара букетов, и всё пойдёт по плану. Он даже купил в цветочном магазине хризантемы. Правда, в букете они были немного увядшие, но солидная скидка – это святое для мужчины с харизмой.
Дверь подъезда была открыта. Видимо, кто-то выходил, и Леонид проскользнул внутрь. У двери квартиры он откашлялся, расправил плечи и решительно нажал на звонок.
Ничего. Никакой реакции. Нажал ещё раз, на этот раз настойчивее.
Через минуту дверь открылась, и на пороге стояла тёща, Людмила Яковлевна. Женщина с суровым взглядом, недолюбливавшая зятя за его позёрство. Она всегда считала его павлином. Но сегодня она ничего не сказала.
Она просто смотрела на него, как на таракана, пришедшего на разведку, чтобы привести друзей и начать осваивать жилплощадь.
"А я вот к Алёне, мириться. Это ей", – он протянул тёще букет, как пропуск в родную квартиру. "Я вернулся поговорить"
Под сверлящим взглядом Людмилы Яковлевны Лёнька начал теряться. "Поговорить, значит?" – переспросила она и немного подалась вперёд, давая понять, что цветы не прокатят. "А ты, Лёнечка, адресом не ошибся? Алёны для тебя больше нет. Тебя тут быть не должно", – тёща повысила голос.
"Да я просто хотел… Я был не прав. Признаю. Осознал. Хочу помириться", – начал лепетать он. Он говорил и становился всё решительнее, веря в свою благую миссию.
"А знаешь ли ты, подлец, как она переживала? Она же целыми днями плакала на кухне, ничего не ела. А я сидела рядом и думала: "Ну как же так? Мы же его варениками кормили!"
"Но мы же взрослые люди, жизнь – сложная штука", – попытался вставить Леонид.
"Не для всех! Для некоторых – это лестница. Только ты, Лёня, по ней не поднялся, а съехал вниз на заднице. Думал, вернёшься, и Алёна тебя снова простит? И вы вместе будете жить в её половине? Ах ты хитрец!"
"А Юра где?
"Какой Юра?" Людмила Яковлевна окинула его ледяным взглядом. "Юра, который мою долю выкупил"
"Эх, Лёнька. Это, к счастью, мой старый знакомый. Очень хороший человек. Мы вместе работали, и я, увидев объявление о продаже, ему и сказала: "Купи, Юра, долю, а я потом эту квартиру целиком на Алёнку переоформлю. Он и согласился. Помог"
"Да вы что? Да как же это?"
"А вот так, Лёнька. Уже всё оформлено. Ты не поверишь, как быстро работают чиновники, когда у людей есть деньги и совесть".
"Но это же мошенничество!" – заорал Лёнька.
"Мошенничество – это когда ты, уходя к своей фифе, решил еще и денег срубить. А мы просто грамотно воспользовались ситуацией"
Леонид побледнел.
"Алёна… Где Алёна?"
"На маникюре она. Ей теперь для себя жить надо. Отходит от твоего ухода. Вареники тебе больше лепить не будет. Теперь у неё своя жизнь. А у тебя в этой квартире только дверной проём, который ты, кстати, незаконно занимаешь. Вот и общайся с ним", – она захлопывала дверь, но вдруг снова высунула голову и тихо добавила: "Да, Лёнечка, замки мы сменили. Это так, чтобы ты тут ничего не придумал"
Дверь захлопнулась.
Леонид стоял на лестничной площадке с букетом в руках, который уже начинал разваливаться. И вдруг понял, что ему некуда идти. Совсем некуда. Иришка выгнала, Алёна – хозяйка квартиры вместе с Юрой, а тёща – командир дивизии. А он без женщины, без квартиры и без домашнего борща.
Он сел на ступеньку, опустил голову и прошептал: "Вот и всё, приехали. И куда я теперь со своей харизмой?"