Глава двадцать первая (продолжение)
Пашка не стал уточнять причину, поскольку твёрдо решил не досаждать Демидову вопросами о командировке и даже сел рядом с водителем, чтобы дать возможность побыть приятелю в относительном одиночестве. Немолодой таксит в чёрной фуражке-восьмиклинке из шестидесятых попытался было расшевелить молчаливых парней, но, встретившись в зеркале с пашкиным взглядом, оборвал себя на полуслове, да так и промолчал всю дорогу.
***
- Ты это, Пашка, - пробормотал Иван, войдя в квартиру, - просьба к тебе есть.
- Выкладывай. – С готовностью откликнулся Коробов. - Стажёр обязан воспринимать просьбу наставника как приказ. Чего изволите, шеф?
- Хорош тебе! – Устало отмахнулся Демидов. – Лучше возьми в боковом кармане сумки блокноты. Почитай, пока я в ванне отмокать буду. Ладно? Мне крайне важно знать твоё мнение.
- Ладно. Договорились. Возьму и почитаю. Ты только смотри, не усни в ванне. А то ещё захлебнёшься ненароком. Возись потом с тобой. И палас жалко.
- Причём здесь палас? – Удивился Демидов и тут же натянуто улыбнулся. – Понимаю. Прикол такой. Типа, заворачивать придётся. Не дождёшься, напарник. Не больно-то я и устал. В физическом плане, конечно. В моральном я уже как бы убит. Груз «двести», если ещё не забыл. Всё правильно?
- Заткнись. – Моментально посерьёзнел Коробов. - Иди отмокай. Сейчас полотенце принесу.
***
Павел быстро накрыл стол, поставил воду для пельменей и, расположившись на угловом диванчике, открыл первый блокнот. Не сразу разобравшись в почерке приятеля, он углубился в чтение, однако, не добравшись до половины, закрыл первый блокнот и наугад раскрыл второй. Прочитав с десяток страниц, захлопнул второй блокнот и мрачно взглянул на третий. «Хватит с меня! – Подумал он со злостью и, сложив блокноты стопкой, передвинул на край стола. – Можно было не читать. Словно под копирку с «моей» статьи списано. Единственное отличие в том, что армяне гуманнее с русскими обращались, чем азеры или таджики. Если, конечно, убийства беззащитных людей могут быть гуманными. Один сценарий, таже звериная ненависть, только исполнители разные. Похоже, условный пик зверства, как и в Душанбе на начало девяностого года пришёлся. Так что спонтанностью здесь даже не пахнет. А в новостях вскользь говорили о беспорядках, в результате которых пострадали случайные прохожие. Да и те как бы без национальностей. А ещё без возраста и пола. Этакие безликие существа, до которых абсолютно никому нет дела. Интересно, как Ивану удалось смельчаков сначала разыскать, а потом разговорить? Судя по всему, «чужакам» там до сих пор несладко. И как он из Баку до Еревана добирался? Нет. Самому лезть с вопросами не стоит. По крайней мере, сегодня. Захочет - расскажет, а не захочет - отложим на потом. Мне сейчас надо придумать, как Ивану более-менее деликатно объяснить, что «моя» статья обязательно должна пойти в печать. Вряд ли главред и Абаринов завизируют два практически идентичных материала. Вот, блин, задача! Вернее, незадача. Ванька корячился, жизнью, можно сказать, рисковал. А я ему такой: «Извини, братан, но тебе надо малость подождать, а то и вообще отказаться от публикации. Потому что мне как бы нужнее. Гэбэшное начальство, понимаешь ли, давит».
- Ну как ты здесь без меня? – Довольно бодрым голосом поинтересовался Демидов, войдя на кухню. – Не заклевал Абаринов? Чем ты вообще всё это время занимался?
- Садись к столу. Пельмени уже сварились. Ты с чем будешь? С маслом или со сметаной? И не кривись. Нормальные пельмени. В нашем магазине брал.
- Без разницы. Назвать комки теста с непонятным фаршем - значит оскорбить сибиряка до глубины души. Это … гм … кулинарное недоразумение только под водяру можно лопать, и то, пока не остыло. Так что давай и масло, и сметану.
- С Абариновым у меня всё ровно. – Как ни в чём не бывало вернулся к началу Пашка. Он вдруг подумал, что Иван сам подкинул ему идею, как вывернуться из щекотливой ситуации. – Не подружились, конечно … кто он и кто я … но кой-какого консенсуса достигли …
- На фоне плюрализма мнений? – Хмыкнул Демидов, многозначительно посмотрев на запотевшую бутылку водки.
- Именно! – Окончательно воспрял Павел, решив, что удача на его стороне. – Ты только представь себе: Барин не только нам с тобой рабочее место в общем зале выделил, но даже соизволил меня конкретно озадачить. Кстати, обязал к твоему приезду управиться. В принципе у меня всё готово, только с тобой посоветоваться надо.
- А вот с этого места поподробней. – Вскинул подбородок Демидов. - Только наливай сначала. А то твой пельмень поперёк горла встал.
- Ты про задание?
- Я про рабочее место. Раз руководство проявило заботу о неприкаянной паре сотрудников, значит, мы с тобой на верном пути. Это главное. А твоё задание — это твоё задание. Не первое и, даст Бог, не последнее. Короче, за что пьём, дружище?
- За тебя, конечно. – Произнёс Павел, стараясь не выдать разочарования. – Сегодня ты у нас блудный сын. В хорошем смысле, естественно.
- За встречу, Пашка! За нас с тобой и за всех нормальных людей на планете Земля. – С неожиданным пафосом произнёс Иван. – Нас в тыщу раз больше. Жаль только жизнь устроена так, что миром правят законченные мерзавцы.
Он с силой выдохнул, передёрнул плечами и поднёс рюмку ко рту.
- Ну ты даешь. – Протянул Коробов, глядя на прыгающий кадык приятеля. – Откуда столько патетики?
Демидов допил водку, аккуратно поставил рюмку, демонстративно отодвинул тарелку с магазинными пельменями, закусил бутербродиком с килькой и лишь затем взглянул на собеседника.
- Ты читал мои блокноты? – Спросил он голосом гестаповского следователя из «Семнадцати мгновений». – Вот эти. – Для наглядности ткнул указательным пальцем в стопку. – Читал или нет?
- Всё не смог …
- Не смог или не захотел? – Набычился Иван. – Отвечай конкретно, без своих идиотских приколов!
Павла словно током ударило: пальцы сжались в кулаки, кровь бешено застучала в висках, в глазах на мгновенье вспыхнули разноцветные искры, как будто кто-то прямым ударом попал ему в подбородок.
- Послушай ты! – В упор взглянул он в лицо опешившего Демидова. – Ты видел когда-нибудь, как с живого человека кожу сдирают?! Не видел?! И я не видел. А знаешь почему? Да потому что вырубился! Фрол с пацанами видел, а меня вырубило, да так, что Олег насилу водой отпоил. Толик … я с ним в одной яме сидел … умом тронулся, а они его наркотой накачали и за руки подвесили. Разведка потом мне рассказывал … короче, не важно, что он мне потом рассказывал. Дело не в этом. Не смог я дочитать твои записки. Наверное, броней ещё не оброс …
Некоторое время они сидели молча, упорно делая вид, что думают о своём. Первым заговорил Демидов.
- Прости, Пашка. – Негромко произнёс Иван, не решаясь поднять глаза. – Я же не знал, что тебе пришлось такое испытать. Ты ведь мне про Афган абсолютно ничего не рассказывал. Знаю, что был в плену, но чтоб такое? Прости, короче.
- Проехали. – Через силу улыбнулся Коробов, мысленно ругая себя за внезапный срыв. – Не знаю, с чего так прорвало. Мы даже с Олегом стараемся не говорить об этом. Парней тех помянули пятнадцатого февраля, а потом как будто табу. Ты первый, кому я рассказал. Если особистов в расчёт не брать. Давай, что ли, накатим?
- Наливай …
Алкоголь помог не сразу: друзьям пришлось допить початую и открыть вторую бутылку, прежде чем воспоминания о недавней размолвке перестали тревожить души, а разговор приобрёл более-менее содержательный характер. Правда, друзья нередко перебивали друг друга, потому что каждый торопился высказать внезапную, но чрезвычайно важную мысль.
- Понимаешь, в чём дело, Пашка? – Вещал разомлевший Демидов. - Я всё понять не могу, почему каждый по отдельности нормальный, а в толпе обязательно звереет.
- Ты сейчас о ком? – Прищурился Коробов. – Об армянах или об азербайджанцах? Или … о таджиках? Мне тут на днях, понимаешь, Абаринов поручил …
- Без разницы. – Не дал договорить Иван. - Везде одинаково и везде одно и тоже. За столом все с теплотой вспоминают своих соседей: русских, армян, азербайджанцев … евреев. Короче, в зависимости от того, кто по национальности хозяин дома. И все как бы не при делах. Типа, не они гнали из квартир или домов тех же русских, армян, азербайджанцев, евреев. И главное, смотрят такими чистыми, невинными глазами, что язык не поворачивается подробности расспросить.
- Почему?
- Да потому, что соседи сразу побоку, и все начинают вспоминать, сколько горя причинили им русские, армяне, азербайджанцы и те же евреи. Уловил суть? А ведь есть ещё греки, курды, иранцы … ты вообще представляешь, сколько национальностей живёт на Кавказе? А в Союзе? Прикинь, а? Представляешь, сколько у каждой, так сказать, «титульной» нации сейчас появилось врагов? И все, блин, уверены: спадёт иноземное, вернее, инородное иго, изгоним «оккупантов» из родных пределов, вот тогда и заживём не хуже, чем в европах и америках. Наступит подлинный национальный коммунизм, где всё будет по справедливости и по-честному. Я с дури спросил у одного радушного хозяина: «А как же твои добрые соседи, с которыми ты прожил незнамо сколько лет? Почему их нет за столом? Куда они подевались?»
- И что ответил твой «радушный хозяин»?
- Н и ч е г о! – Раздельно произнёс Демидов. – Сделал вид, что не расслышал. Да ну его к лешему. Мне щас мысля насчёт интернационализма пришла. Только под это дело обязательно надо выпить, а то забудется. Ты как?
- Я? Я только за.
- Тогда наливай по полной.
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aN0PZp9KZilXW6zj
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/