— Полинушка, а сколько у тебя на карте лежит?
Нина Семёновна улыбнулась, наклонив голову. Я замерла с ложкой над тарелкой.
— Зачем вам?
— Да так, интересно просто.
Алла, сестра мужа, подняла глаза от телефона. Виктор налил себе чай, не глядя на меня.
Я поставила ложку.
— Восемьдесят пять тысяч.
— Вот это да! — Нина Семёновна всплеснула руками. — Целое состояние просто лежит! А у Аллочки как раз возможность подвернулась. Инвестиции в стартапы. Вложишь сто тысяч, через полгода получишь миллион.
Я посмотрела на мужа. Виктор пил чай, уставившись в окно.
— У меня нет ста тысяч.
— Как нет? — свекровь нахмурилась. — Ты же сама только что сказала!
— У меня восемьдесят пять. И это остаток после кредита, который я брала год назад на ваш ремонт.
Тишина.
Алла опустила телефон.
— Ну можно же ещё пятнадцать где-то взять, — протянула она. — Кредит какой-нибудь оформить.
— Я уже плачу восемь тысяч каждый месяц.
— Зато потом вернёшь! — Нина Семёновна наклонилась ко мне. — Полинушка, милая, ну нельзя же быть такой... осторожной. Иногда нужно рисковать!
Я встала из-за стола. Понесла тарелку к раковине.
— Мне нужно Гришу забрать из садика.
— Погоди, — Виктор повернулся. — Мы ещё не всё обсудили.
— Мне обсуждать нечего.
Взяла сумку, вышла.
Через два часа я вернулась с Гришей. Сын тащил за собой рюкзак, рассказывал про новую воспитательницу.
Голоса из кухни.
— Да она и рада стараться, наша Полинка! — Нина Семёновна.
— Пользуемся, чего добру пропадать. — Алла.
— Душой она нам чужая, как ни крути. Витя другую найдёт, если что.
Я стояла в прихожей. Гриша дёргал меня за руку.
— Мам, а поесть что?
— Сейчас, солнышко.
Голос свекрови снова:
— Ты сыну скажи, пусть надавит на неё. Про Гришу что-нибудь. Мол, ребёнку лучше будет, когда мы заработаем.
Я толкнула дверь на кухню.
Нина Семёновна и Алла сидели за столом. Обе вздрогнули.
— А, Полина! — свекровь улыбнулась. — Мы тут чай пили, обсуждали...
— Слышала, что обсуждали.
Я прошла к холодильнику. Достала йогурт, протянула Грише.
— Иди в комнату, мультики включай.
Сын убежал. Я повернулась к ним.
— Чужая, значит?
Нина Семёновна открыла рот, но я не дала ей вставить слово.
— Год назад я взяла кредит двести тысяч на ваш ремонт. Обещали вернуть через три месяца. Не вернули. Плачу восемь тысяч каждый месяц. Ещё два года платить.
— Полинушка, мы же не специально...
— Зарплата сорок две тысячи. Аренда восемнадцать, продукты пятнадцать, садик три с половиной. Кредит восемь. Остаётся ноль.
Алла отвернулась к окну.
— Эти восемьдесят пять — всё, что у меня есть. Последнее.
— Но ведь возможность такая! — Нина Семёновна встала. — Мы же не просим, мы предлагаем заработать!
— За мой счёт.
— Да не за твой! Ты вернёшь в десять раз больше!
— Как вернули кредит?
Свекровь побледнела.
Я открыла шкаф, достала кружку. Налила воды из-под крана, выпила.
— Больше не буду.
— Что не будешь?
— Платить за вас.
Входная дверь хлопнула. Виктор зашёл, снимая куртку.
— Что тут происходит?
Нина Семёновна кинулась к нему.
— Витенька! Поговори с ней! Она отказывается помочь семье!
Виктор посмотрел на меня.
— Пол, может правда стоит? Хорошая возможность...
— Ты серьёзно?
Он молчал.
— Хорошо, — я поставила кружку. — Тогда давай я тебе напомню. Год назад я взяла кредит на ремонт вашей матери. Ты обещал, что вернёте. Не вернули.
— Мы хотели...
— Хотели не считается. Я каждый месяц плачу восемь тысяч. Ты платишь? Твоя мать? Алла?
Виктор отвёл взгляд.
— У меня не было лишних...
— У меня тоже нет. Но я плачу.
— Полинушка, — Нина Семёновна положила руку мне на плечо. — Ну что ты так? Мы же семья! Разве семья не помогает друг другу?
Я отстранилась.
— Семья не разоряет друг друга.
— Да кто тебя разоряет! — вспыхнула Алла. — Мы предлагаем инвестицию!
— В которую ты уже вложила свои деньги?
Она замолчала.
— Вложила, — сказала я. — Пятьдесят тысяч. Месяц назад. И теперь хочешь вложить мои сто, чтобы вытащить свои. Правильно понимаю?
— Это не так! — Алла вскочила. — Проект живой! Просто временные сложности!
— Тогда подожди, пока сложности разрешатся.
Нина Семёновна шагнула ко мне.
— Ты эгоистка, Полина. Думаешь только о себе. А про Гришу подумала? Когда мы заработаем, ему тоже достанется!
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Гришу не трогайте.
— Да мы ничего! — свекровь развела руками. — Просто говорю, что ребёнку лучше будет!
— Ребёнку лучше, когда у матери есть деньги на еду. А не когда она последнее отдаёт в мошенническую схему.
— Какую схему?! — Алла повысила голос. — Это серьёзный бизнес!
— Тогда вкладывай свои.
— Так у меня нет больше!
— У меня тоже не будет, если отдам вам.
Виктор подошёл, встал между нами.
— Пол, может правда не стоит так категорично? Мама права, мы же семья...
Я посмотрела на него. На мужчину, с которым прожила пять лет. Родила ребёнка. Взяла кредит на ремонт его матери.
— Я больше не буду за вас платить.
Повисла тишина.
Нина Семёновна смотрела на меня, как на предательницу. Алла сжала кулаки. Виктор молчал, глядя в пол.
— Витя, — свекровь повернулась к сыну. — Скажи ей что-нибудь! Она же совсем зарвалась!
Он поднял голову. Посмотрел на мать. Потом на меня.
— Мам права, — сказал он тихо. — Ты должна помочь.
Что-то внутри меня сломалось окончательно.
— Понятно.
Я взяла сумку, ключи от машины.
— Куда ты? — Виктор шагнул ко мне.
— К подруге. Переночую там.
— С Гришей?
— С Гришей.
Я зашла в комнату. Сын сидел на кровати, смотрел мультики. Я быстро собрала его вещи в рюкзак. Свои — в пакет.
— Мам, а мы куда? — Гриша спрыгнул с кровати.
— К тёте Свете в гости. Хочешь?
— Хочу!
Мы вышли в прихожую. Нина Семёновна стояла у двери, загораживая проход.
— Полина, остановись! Ты с ума сошла!
— Отойдите, пожалуйста.
— Я не отойду! Ты не имеешь права забирать моего внука!
— Отойдите.
Виктор подошёл, отодвинул мать в сторону.
— Иди, — сказал он глухо.
Я взяла Гришу за руку, вышла.
Три дня я прожила у подруги. Виктор звонил каждый вечер. Просил вернуться. Говорил, что мать не хотела обидеть. Что Алла уже успокоилась. Что мне нужно быть мудрее.
Я не отвечала.
На четвёртый день пришло сообщение от него: "Мама сказала, если не вернёшься, будет развод".
Я написала: "Хорошо".
Через час он позвонил сам.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Пол, ну ты же понимаешь, что одна не выживешь! С ребёнком, с твоей зарплатой!
— Выживу. Зато это будут мои деньги. Не ваши.
Он долго молчал.
— Ты пожалеешь, — сказал он наконец.
— Возможно. Но это будет моё решение.
Разговор закончился.
Я сидела на кухне у Светы, смотрела в окно. Телефон лежал на столе. Экран погас.
Света принесла чай, села напротив.
— Страшно?
— Сначала было. А сейчас нет.
— И что теперь?
Я взяла кружку, согрела ладони.
— Теперь плачу кредит ещё два года. Потом начинаю копить заново. На съёмное жильё для нас с Гришей. На жизнь без того, кто выбирает мать вместо жены.
— А вдруг он передумает?
— Не передумает, — я сделала глоток. — Он уже выбрал. В ту секунду, когда сказал, что я должна помочь.
Света кивнула.
Из комнаты донёсся детский смех. Гриша играл с её сыном в конструктор.
Я допила чай, встала. Подошла к окну.
Внизу, на парковке, стояла машина Виктора. Он сидел за рулём, смотрел на подъезд.
Я отошла от окна.
— Света, можно мы ещё недельку поживём?
— Конечно. Сколько нужно.
Восемьдесят пять тысяч оставались на карте. Последнее, что у меня было. Я не отдала их. И не пожалею никогда.