— Томочка, ты же умная девочка, сама всё понимаешь.
Тамара замерла у холодильника с пакетом молока в руках.
Валентина Петровна сидела за столом, медленно помешивала сахар в чае. Движения размеренные, спокойные. Как будто речь шла о погоде, а не о квартире.
— Кристине нужна поддержка. Она младшая, ей труднее. А вы с Валерой и так справляетесь.
Тамара поставила молоко на полку. Закрыла дверцу. Подошла к столу.
— Валентина Петровна, квартира моя. От деда досталась.
Свекровь подняла глаза. Улыбнулась краешком губ.
— Дорогая, семья — это взаимопомощь. Или ты нас семьёй не считаешь?
Тамара взяла чашку. Налила себе чай. Села напротив.
— Считаю семьёй тех, кто не пытается отобрать моё жильё.
Валентина Петровна выпрямилась. Улыбка исчезла.
— Вот как. Ну что ж, посмотрим, что скажет Валера.
Встала. Взяла сумку. Ушла, не попрощавшись.
Тамара осталась с чашкой в руках. Чай остывал.
Валерий вернулся в девять вечера. Тамара сидела на кухне с ноутбуком. Он прошёл мимо, кивнул, пошёл в душ.
Вышел через двадцать минут. Сел напротив.
— Мать звонила.
— Знаю, — Тамара не отрывалась от экрана.
— Сказала, ты нагрубила.
Тамара закрыла ноутбук. Посмотрела на мужа.
— Она опять про квартиру. Хочет, чтобы я отдала Кристине.
Валерий потёр лицо ладонями.
— Том, давай без скандалов. Я устал.
— Я тоже устала. Шесть лет твоя мать пытается выжить меня из собственной квартиры.
— Не выжить. Просто помочь сестре.
— За мой счёт, — Тамара встала. — Ты на чьей стороне?
Валерий молчал. Долго. Слишком долго.
— Понятно, — Тамара вышла из кухни.
За спиной услышала его вздох. Но он не пошёл следом.
Три года назад Валерий сказал:
— Том, мать одна нас поднимала после смерти отца. Ей тяжело. Давай хоть немного поможем.
Тамара тогда согласилась. Начала переводить 15 тысяч в месяц. Валентина Петровна принимала деньги молча, без благодарности.
Потом появились просьбы купить продукты. Оплатить коммуналку. Дать на лекарства. Тамара давала. Валерий молчал.
Теперь свекровь требовала квартиру.
Утром Валерий ушёл рано. Тамара позвонила подруге Ларисе.
— Слушай, а документы проверяла? — спросила Лариса. — Валера же доступ имеет к твоим бумагам.
— Что ты хочешь сказать?
— Ничего не хочу. Просто сходи в МФЦ, проверь. На всякий случай.
Тамара положила трубку. Достала паспорт. Документы на квартиру. Всё на месте.
Но зерно сомнения уже проросло.
В понедельник Тамара взяла отгул. Приехала в МФЦ к открытию. Взяла талон. Ждала сорок минут.
— Следующий!
Протянула паспорт. Попросила выписку. Девушка за окном улыбнулась формально.
— Готово в среду после двух.
Среда. Два дня ждать.
Тамара вышла на улицу. Холодный ноябрьский ветер ударил в лицо. Она застегнула куртку и пошла к метро.
Вечером Валерий принёс розы. Розовые, большой букет.
— Это зачем?
— Просто так захотелось.
Тамара взяла цветы. Поставила в воду. Посмотрела на мужа.
— Спасибо.
Он улыбнулся виновато. Тамара отвернулась.
В среду в два часа она стояла у окошка МФЦ. Получила конверт. Вышла на улицу. Открыла прямо у здания.
Первая страница. Вторая. Третья.
Дарственная. От Тамары в пользу Кристины. Подпись — чужая. Дата — восемь недель назад. Свидетель — Валерий.
Тамара медленно опустилась на скамейку. Руки держали бумагу, но не чувствовали её.
Значит, так. Значит, пока она переводила свекрови деньги, муж подделывал документы.
Розы были совесть, видимо.
Домой Тамара пришла в шесть. Валерий сидел на кухне с бутербродом.
— Привет. Ты рано.
Тамара положила на стол документы.
— Объясни.
Он посмотрел на бумаги. Побледнел.
— Том, это не то, что ты думаешь...
— Тогда что?
Валерий встал. Попытался подойти.
— Не надо, — Тамара отступила. — Говори оттуда.
— Мама сказала, что это формальность. Для льгот по ипотеке Кристине. Временно. Потом вернём.
Тамара усмехнулась.
— Льготы? И ты поверил?
— Я хотел помочь!
— Мне помочь не хотел?
Валерий молчал.
Тамара собрала документы.
— Понятно всё. Ты давно выбрал. Просто мне не сказал.
— Том, давай исправим! Я сейчас позвоню, отменим...
— Поздно.
— Что ты хочешь сказать?
— Собирай вещи.
Валерий схватил её за руку.
— Это наш дом!
Тамара высвободилась.
— Это мой дом. Здесь больше нет места предателям.
Он молчал. Потом медленно пошёл в комнату.
Звук молнии на сумке. Шорох одежды.
Через полчаса он вышел с баулом.
— Я к матери пойду. Ты остынешь, поговорим.
— Не вернёшься, — Тамара открыла дверь. — Завтра подаю на развод. И оспариваю дарственную.
Валерий вышел. Дверь закрылась.
Тамара вернулась на кухню. Села за стол.
Розы в вазе начали вянуть.
Она взяла вазу. Вылила воду в раковину. Цветы швырнула в ведро.
Достала телефон. Набрала номер юриста, которого советовала Лариса.
— Здравствуйте. Подделка подписи на дарственной. Да, завтра утром подъеду.
Положила трубку.
На следующий день Тамара закрыла общую карту. Удалила Валерия из семейного доступа. Отменила автоплатежи свекрови.
Первой позвонила Валентина Петровна.
— Что с картой?!
— Обратитесь в поликлинику за справкой для оформления льгот, — Тамара положила трубку.
Через час позвонил Валерий.
— Том, мать говорит, ты деньги перекрыла!
— Да.
— Как да?! Она без средств осталась!
— Пусть сын помогает. Тот, который документы подделывал.
— Ты это серьёзно?!
— Абсолютно.
Тамара отключила телефон.
Вечером пришла Лариса с пиццей.
— Как ты?
— Нормально.
— Страшно?
— Было. Сначала. Сейчас легче.
Лариса разрезала пиццу на куски.
— А что теперь?
— Теперь живу.
Они ели молча. За окном зажигались огни вечернего города.
Тамара посмотрела на свою квартиру. Однушка на окраине. Маленькая, старая. Но своя.
И этого было достаточно.