— Ключи не подходят.
Дарья подняла голову от ноутбука. Максим стоял в дверях с чемоданом, растерянный, в мятой рубашке.
— Я поменяла замок, — сказала она и продолжила печатать.
— Как это — поменяла?
— Обычно. Вызвала мастера, он поменял.
— Даш, открой нормально. Мне поговорить надо.
Она встала, подошла к двери. Открыла на всю ширину, отступила.
Максим вошёл, поставил чемодан. Огляделся медленно, будто попал не в свою квартиру.
В прихожей появилась полка для ключей. Тумба для обуви не та, светлая вместо тёмной. Светильник сменили — теперь современный, круглый. Двери межкомнатные другие, белые. Зеркало новое, большое. Коврик у порога яркий, зелёный.
Максим прошёл на кухню. Там изменений ещё больше.
Кофемашина вместо турки. Вытяжка другая. Табуретов четыре, а были три. Холодильник переставили. Микроволновка исчезла. Посуда на открытых полках — новая, белая с синим.
— Ты тут ремонт сделала, — выдохнул он.
— Не ремонт. Просто переставила мебель, купила новое.
— Зачем?
— Мне так удобнее.
Максим налил себе воды, сел на табурет. Дарья осталась стоять у плиты, скрестив руки.
— Я вернулся, — сказал он после паузы.
— Вижу.
— Марина... то есть она... мы расстались. Я понял, что всё это было ошибкой. Глупостью.
Дарья кивнула, ничего не ответила.
— Дашь мне шанс? — он поднял на неё глаза. — Я хочу всё исправить. По-настоящему.
Она достала из шкафа две чашки. В одну насыпала кофе из банки, поставила под кофемашину. Во вторую — ничего.
— Тебе с сахаром или без?
— Даш, ты меня слышишь?
— Слышу. Отвечаю: без шанса.
Кофемашина зашумела. Дарья налила себе кофе, поставила пустую чашку перед Максимом.
— Кофе допивай и уходи, — сказала она ровно.
Полгода назад Максим сказал:
— Я встретил другую. Марину. Мне с ней интересно, а с тобой я просто существую. Пойми правильно — это не твоя вина. Просто мы выросли из этого брака.
Дарья тогда сидела на этой же кухне и смотрела, как он складывает вещи в сумку. Носки, футболки, зарядки. Девять лет брака закончились за один вечер, между ужином и сном.
Она месяц ходила на работу как зомби. Ела через силу, спала по три часа. Потом вдруг проснулась утром и поняла: хватит. Либо ломаюсь, либо строю заново.
Взяла кредит — 150 тысяч на пять лет. Купила кофемашину за 18, новую тумбу за 12, светильник за 7. Перекрасила стены сама, краска вышла в 5 тысяч. Записалась на курсы испанского — 8 тысяч за три месяца. Продала машину Максима, которую он оставил, — получила 280 тысяч, купила себе поменьше за 190.
Теперь он сидел на её новой кухне и ждал, что она обрадуется возвращению.
— Я же вернулся! Понимаешь? Я решил дать нам ещё один шанс! Ты должна хотя бы выслушать! — голос его стал громче, настойчивее.
— Мне шанс не нужен.
Дарья взяла его пустую чашку и понесла к раковине.
— Да ты без меня недели не проживёшь нормально! Кто тебе трубу починит, если прорвёт? Кто за машину заплатит? Кто вообще в этой квартире что-то делал? Я! — он встал, заходил по кухне. — А ты что? Сидела, работала за своим компом, получала свои тридцать тысяч!
— Полгода прожила.
Дарья включила воду, помыла чашку.
— Трубу вызвала сантехника, заплатила три тысячи. Машину продала, купила другую. Работаю теперь на двух проектах, получаю сорок восемь. Справляюсь.
Максим замолчал, смотрел на её спину.
— Ты это серьёзно? Даш, я люблю тебя. Я ошибся, понял? Марина оказалась пустышкой, она только тратить умеет. За два месяца с меня пятьдесят тысяч вытащила. На рестораны, шмотки, всякую ерунду. А потом ещё и изменила! Представляешь?
— Представляю.
— Ну так давай попробуем снова! Мы же были хорошей парой! Девять лет вместе — это много!
— Было много. Теперь ноль.
Дарья вытерла руки полотенцем, развернулась к нему.
— Не поздно! Мы можем начать заново! Я буду другим, обещаю! Буду внимательнее, заботливее, не буду пропадать на работе!
— Слишком поздно, Макс.
— Почему?! — он шагнул к ней. — Объясни хоть, почему?!
Дарья посмотрела ему прямо в глаза:
— Твоё место заняла я.
Максим застыл. Моргнул. Не понял.
— Что?
— Твоё место в моей жизни. Я его заняла. Мной. Теперь там я, а не ты. И мне нравится.
— Ты... ты нашла кого-то?
— Нет. Я нашла себя. Оказалось, без тебя мне лучше.
Он молчал. Смотрел на неё долго, пытаясь найти слова.
— Но мы же любили друг друга, — наконец выдавил он.
— Ты любил. Потом разлюбил. За один вечер. Помнишь?
— Я был дураком!
— Был. Но это твоя проблема, не моя.
— Даш, дай хоть шанс поговорить нормально! Мы же взрослые люди!
— Поговорили. Иди, Макс. Твоё место больше не здесь.
Максим стоял посреди кухни, сжав кулаки. Потом резко развернулся, пошёл к выходу. У двери остановился, обернулся.
— Ты пожалеешь. Такие как я не валяются на дороге.
— Возможно. Но это будет моё решение. Моё сожаление. Моя жизнь.
Дверь хлопнула.
Дарья подошла к окну. Максим внизу бросал чемодан в багажник, садился в машину. Завёл, постоял с минуту, будто ждал, что она выбежит. Потом уехал.
Телефон завибрировал. Мама.
— Дашка, как дела? Ты сказала, что сегодня должен прийти.
— Пришёл. Ушёл.
— И как?
— Нормально.
— Не жалко?
Дарья посмотрела на свою квартиру. Чистую, светлую, удобную. Свою.
— Сначала было. Теперь нет.
Она положила трубку, вернулась на кухню. Налила себе ещё кофе, села за ноутбук. Открыла проект, над которым работала. Дизайн сайта для испанской компании. 35 тысяч за заказ, дедлайн через неделю.
На душе было спокойно. Впервые за полгода — по-настоящему спокойно.
Вечером пришла Людмила, мать Дарьи. Она гостила неделю, приехала из Твери помочь с ремонтом.
— Ну что, был твой бывший? — спросила она, снимая куртку.
— Был.
— И?
— Попросил вернуться. Я отказала.
Людмила кивнула, прошла на кухню. Достала из холодильника контейнер с пирогом.
— Молодец. Хочешь, расскажу историю?
— Какую?
— Про то, как твой отец ко мне возвращался.
Дарья подняла брови:
— Он возвращался? Ты никогда не рассказывала.
Людмила нарезала пирог, поставила чайник.
— Потому что стыдно было. Я тогда его приняла обратно. Думала — ну вот, осознал, вернулся, значит, любит. Прожили ещё год. Потом он снова ушёл. К той же самой женщине, кстати. И вот тогда я поняла: второй шанс — это роскошь, которую дают слабые люди. Сильные не дают вторых шансов. Они просто живут дальше.
— Мне не стыдно, — сказала Дарья. — Мне просто неинтересно.
— Вот и правильно.
Людмила налила чай в две чашки. Они сидели на кухне, ели пирог, молчали. За окном темнело, включались фонари.
— Знаешь, что самое странное? — вдруг сказала Дарья. — Я думала, мне будет плохо. Страшно. Одиноко. А мне хорошо. Я встаю, когда хочу. Ем, что хочу. Смотрю фильмы, которые мне нравятся, а не ему. И мне нравится.
— Это называется свобода, — улыбнулась Людмила.
— Нет. Это называется жизнь.
Телефон завибрировал снова. Максим.
"Прости. Я был идиотом. Дай ещё один шанс. Пожалуйста."
Дарья прочитала, удалила сообщение. Заблокировала номер.
— Пишет? — спросила мать.
— Писал. Больше не будет.
— Жёстко.
— Необходимо.
Людмила допила чай, встала, начала мыть посуду. Дарья села на подоконник, смотрела в окно. Внизу во дворе дети играли в футбол, орали, смеялись. Где-то лаяла собака. Обычный вечер обычного дня.
— Мам, а ты жалела потом? Что папу простила тогда?
— Жалела. Целый год жизни потратила на того, кто этого не ценил. Но я сделала выводы. Ты — раньше меня. И это хорошо.
Дарья кивнула.
— Я домой послезавтра поеду, — сказала Людмила. — Ты справишься одна?
— Справлюсь.
— Если что — звони. Или приезжай. У меня всегда место есть.
— Знаю, мам. Спасибо.
Они сидели ещё час, болтали ни о чём. Потом Людмила ушла спать в комнату, Дарья осталась на кухне. Открыла ноутбук, включила музыку тихо. Работала до двух ночи.
Утром проснулась от запаха кофе. Людмила уже встала, приготовила завтрак.
— Хорошая штука, твоя кофемашина, — сказала она. — Надо себе такую.
— Надо, — согласилась Дарья. — Вторую лучшую покупку в жизни сделала.
— А первую?
— Новый замок.
Они засмеялись.
День прошёл спокойно. Дарья работала, Людмила готовила обед, гуляла. Вечером они смотрели сериал, пили вино. Не говорили про Максима. Он остался в прошлом, там, где ему место.
А за окном гас вечер, обещая новый день. Непростой, неидеальный, но свой собственный.
Дарья легла спать поздно. Лежала в темноте, слушала тишину. И улыбалась.
Завтра она пойдёт на испанский. Послезавтра встретится с подругой, которую не видела полгода. В субботу поедет в IKEA, купит новый стол. В воскресенье просто будет лежать на диване, читать книгу.
И никто не скажет ей, что она делает что-то не так.
Никто не скажет, что она должна.
Она будет просто жить. По-своему.
И это было лучшее, что случилось с ней за девять лет.