— Веруня, ты опять забыла взять творог для Вали?
Олег стоял у холодильника, держа пустую полку.
— Не забыла. Не купила.
— Как не купила? Мама просила!
Вера Андреевна Кузнецова налила воду в чайник, включила плиту. Ей было сорок два, она работала медсестрой в поликлинике двенадцать лет. Зарплата — 38 тысяч. Аренда однокомнатной квартиры — 20 тысяч. Коммуналка — 5. Оставалось 13.
— На этой неделе покупаю только то, что нам нужно.
Олег захлопнул дверцу холодильника.
— Нам? Мама тоже нам! Она же с нами живёт!
Свекровь, Валентина Петровна, переехала к ним полгода назад. Сказала — временно, пока не найдёт квартиру поменьше. Прошло шесть месяцев. Она спала на раскладушке в гостиной, занимала половину шкафа и ела из их холодильника.
— Олег, зарплату я получила вчера. Тридцать восемь тысяч. Двадцать ушло на квартиру, пять на свет и воду. Осталось тринадцать. На месяц. На троих.
— И что?
— Покупаю рис, гречку, макароны. Курицу раз в неделю. Овощи по акции. Всё.
Олег сел за стол, потёр лицо руками.
— Мама привыкла к хорошему творогу. «Простоквашино», 9%. Ты же знаешь.
Вера поставила чайник на конфорку. «Простоквашино» стоил 180 рублей. Валентина Петровна ела по пачке каждые три дня. Шестьсот рублей в неделю. Две тысячи четыреста в месяц.
— Пусть сама покупает.
— У неё пенсия маленькая!
— Четырнадцать тысяч. Больше, чем у меня после аренды остаётся.
Олег встал резко. Стул скрипнул.
— Ты о чём вообще? Она мать моя! Она нас вырастила!
— Она взрослая. Пусть сама себя обеспечивает.
Он ушёл, хлопнув дверью в комнату. Вера налила кипяток в кружку, бросила пакетик дешёвого чая. Сорок рублей пачка вместо прежних ста двадцати.
Раньше она не считала. Работала, Олег приносил свои двадцать пять тысяч с завода, они жили нормально. Снимали двухкомнатную за тридцать две. Покупали сыр, колбасу, фрукты. Ходили в кино.
Потом пришла Валентина Петровна. Сначала попросила помочь с коммуналкой — три тысячи. Вера дала. Потом — с лекарствами, пять. Потом переехала к ним, и двухкомнатная стала тесной. Съехали в однокомнатную, сэкономили двенадцать тысяч.
Но Валентина Петровна ела, как троё. Творог по 180. Семга по 900. Сыр «Ламбер» по 600. Конфеты «Коркунов» по 500. Вера считала чеки и не верила: две тысячи восемьсот за одну поездку в магазин. На продукты, которые свекровь съедала за неделю.
Неделю назад она открыла банковское приложение и увидела: на карте 340 рублей. До зарплаты — восемь дней.
Вера взяла лист бумаги, ручку. Написала столбиком:
Зарплата — 38 000
Аренда — 20 000
Коммуналка — 5 000
Осталось — 13 000
Разделила на четыре недели. Три тысячи двести пятьдесят на неделю. На троих.
Олег зарабатывал двадцать пять, но они уходили непонятно куда. Он говорил — на бензин, на сигареты, на обеды. На карте у него всегда было пусто.
Вера сложила лист, спрятала в ящик. Села за стол, допила чай.
На следующий день свекровь вернулась из магазина с тремя пакетами.
— Верочка, посмотри, какую сёмгу нашла! По акции, всего девятьсот!
Вера взяла чек. Сёмга, сыр, виноград, печенье, шоколад. Четыре тысячи триста.
— Валентина Петровна, вы с какой карты платили?
— С нашей общей, конечно. Олег же добавил меня в семейный доступ.
Вера достала телефон, открыла банковское приложение. Семейная карта. Владелец — Олег. Участники — она, Вера, и Валентина Петровна. Последняя операция — 4 300 рублей, продукты.
Она посмотрела историю. Два дня назад — 2 800, продукты. Четыре дня назад — 3 100, продукты. Неделю назад — 2 500.
— Я не знала, что вы пользуетесь этой картой.
Валентина Петровна поставила пакеты на стол, начала раскладывать продукты.
— А как же, доченька! Олежка сказал — семья одна, и карта общая. Я же не чужая!
Вера молчала. Смотрела, как свекровь достаёт сёмгу, сыр, виноград. Как кладёт в холодильник. Как улыбается.
— Где Олег?
— У Серёжи. Сказал, вернётся к ужину.
Вера вышла на балкон, набрала номер мужа. Длинные гудки.
— Да, — Олег говорил недовольно.
— Ты дал маме доступ к нашей карте?
— Ну да. А что?
— Она тратит по четыре тысячи за раз. На продукты.
— И что? Она же ест!
— Олег, у нас на месяц тринадцать тысяч. Она за неделю столько тратит!
— Вера, не начинай. Мать живёт с нами, она имеет право.
— Имеет право на мои деньги?
Пауза. Потом — холодно:
— Я не хочу это обсуждать. Разберёмся дома.
Гудки. Вера стояла на балконе, смотрела на соседние дома. Серые, одинаковые. За окнами — чужие жизни, чужие семьи.
Вечером Олег вернулся поздно. Вера сидела за столом с распечаткой выписки по карте.
— Давай поговорим.
Он сел напротив, скрестил руки.
— Слушаю.
Вера положила перед ним лист.
— Вот расходы за месяц. Твоя мать потратила восемнадцать тысяч на продукты. Это больше, чем у меня остаётся после аренды.
Олег пробежал глазами, пожал плечами.
— Ну и что? Она пенсионерка, ей надо хорошо питаться.
— У неё пенсия четырнадцать тысяч. Пусть с неё и питается.
— Ты с ума сошла? Она моя мать!
— И это делает её иждивенкой?
Олег стукнул кулаком по столу.
— Она нас вырастила! Она всю жизнь работала! И теперь ты хочешь, чтобы она на хлебе и воде сидела?!
Вера сложила выписку.
— Я хочу, чтобы мы жили на свои деньги. Я не буду кормить взрослого человека, у которого есть пенсия.
— Всё, хватит! — Олег встал. — Хватит считать копейки! Это моя мать, и она останется здесь!
Он ушёл в комнату. Хлопнула дверь.
Вера осталась одна. Села, опустила голову на руки.
Через два дня она услышала разговор.
Пришла с работы пораньше, открыла дверь тихо. Из комнаты — голоса. Олег и Валентина Петровна.
— Да она и рада стараться, наша Верка! — смеялась свекровь. — Работает, деньги носит. Мы пользуемся, чего добру пропадать!
— Мам, тише. Услышит ещё.
— Да пусть слышит! Пусть знает, кто в доме главный. Ты мужчина, она обязана тебя содержать.
— Ты права. Пусть пашет. Я устал от этой работы на заводе. Может, вообще уволюсь.
— Правильно, сынок! Зачем надрываться? Вера потянет.
Вера стояла в прихожей с пакетом хлеба в руке. Слова падали на неё, как камни. Тяжёлые, холодные.
Она поставила пакет на тумбочку. Достала телефон, открыла банковское приложение. Нашла семейную карту. Нажала «Управление доступом». Удалила Валентину Петровну. Удалила Олега.
Закрыла карту.
Открыла новую. Только на своё имя.
Потом зашла в комнату. Олег и Валентина Петровна сидели на диване, смотрели телевизор.
— Я закрыла общую карту, — сказала Вера.
Олег повернулся.
— Что?
— Закрыла. Открыла новую. Только на себя.
Он вскочил.
— Ты что творишь?!
— Я больше не буду вас кормить.
Валентина Петровна схватилась за сердце.
— Господи! Доченька, ты что?! Мы же семья!
— Семья, — повторила Вера. — Где каждый работает сам на себя. Олег, у тебя зарплата двадцать пять тысяч. Валентина Петровна, у вас пенсия четырнадцать. Живите на свои.
— Да ты офигела совсем! — Олег шагнул к ней. — Ты мою мать на улицу выгоняешь?!
— Нет. Просто перестаю за неё платить.
— А как же я?! Я твой муж!
Вера посмотрела на него. Высокий, широкоплечий. Сорок четыре года. Работал на заводе десять лет, мечтал уволиться.
— Ты взрослый. Справишься.
Она вышла из комнаты, закрылась на кухне.
На следующее утро Валентина Петровна не вышла из комнаты. Олег ушёл хмурый, не попрощался.
Вера поехала на работу как обычно. Приняла двадцать пациентов, поставила сорок уколов, заполнила документы. Вернулась в шесть вечера.
Дома — тишина. Валентина Петровна сидела на диване с красными глазами.
— Верочка, — начала она тихо, — я же не хотела тебя обидеть. Просто у меня пенсия маленькая...
— Четырнадцать тысяч, — сказала Вера. — Этого хватит на еду и лекарства.
— Но я привыкла к хорошему!
— Привыкайте к другому.
Свекровь всхлипнула.
— Как ты жестока! Где твоё сердце?!
Вера повесила куртку на вешалку.
— Сердце на месте. Просто я больше не буду работать на вас.
Валентина Петровна встала, схватила сумку.
— Я всё Олегу расскажу! Он тебе покажет!
— Рассказывайте.
Свекровь выбежала из квартиры. Хлопнула дверь.
Вера села на кухне, налила воды. Руки дрожали. Но внутри было спокойно. Впервые за полгода.
Олег вернулся ночью. Пьяный, злой.
— Ты мою мать довела до слёз! — орал он, шатаясь. — До слёз, понимаешь?!
— Понимаю.
— Открывай карту обратно!
— Нет.
— Я сказал — открывай!
— Нет.
Он замахнулся, но не ударил. Просто стоял, тяжело дыша.
— Ты пожалеешь, — прошипел он. — Я уйду. И что ты тогда будешь делать?
— Жить, — ответила Вера. — Спокойно.
Олег развернулся, вышел. Дверь грохнула.
Утром его вещей в квартире не было. Он забрал всё: одежду, обувь, зарядки. Оставил только записку на столе: «Ты выбрала деньги. Живи с ними».
Вера прочитала, скомкала, выбросила.
Села за стол, открыла тетрадь. Написала:
Зарплата — 38 000
Аренда — 20 000
Коммуналка — 5 000
Осталось — 13 000
На одну.
Хватит.
Она закрыла тетрадь, встала. Подошла к окну. За стеклом светало. Город просыпался, машины ехали по проспекту, где-то кричали чайки над рекой.
Вера стояла у окна и думала: она проиграла. Потеряла мужа, потеряла семью, осталась одна в съёмной квартире с зарплатой медсестры.
Но ей было легко. Впервые за год.