Игорь вернулся из недельной командировки в северную столицу в субботу вечером.
Мужчина был нездоров. Не критично, но неприятно: голова тяжелая, нос заложен, в горле першило.
Юлия, встретив его у порога, сразу поняла это по его осунувшемуся лицу и стеклянному взгляду.
— Встречай героя-любовника, — хрипло пошутил он, снимая промокшую куртку.
— Героя-простуженного, скорее, — вздохнула женщина, беря из его рук одежду. — Опять без шапки?
— Там дождь со снегом был, мокро, голова промокла бы за пять минут. Бесполезно.
Игорь был взрослым, самостоятельным мужчиной двадцати восьми лет, и Юлия с первых дней их совместной жизни взяла за правило не опекать его, как ребенка.
Она верила в способность мужа самому о себе заботиться. Да, иногда эта вера давала трещину, как сейчас, но она считала, что гиперопека убивает отношения быстрее любой простуды.
Игорь принял душ, согрелся и свалился на диван. Юлия принесла ему градусник, налила горячего чаю и оставила в покое.
Он не любил, когда из него делали больного. На следующее утро он сам сходил в аптеку, вернулся с пакетом лекарств и принялся методично, по инструкции, их употреблять.
Юлия лишь изредка спрашивала: "Как самочувствие?" — и слышала в ответ: "Нормально, проходит".
Чтобы не брать больничный, Игорь работал из дома. Пил таблетки и потихоньку приходил в себя.
Юлия занималась своими делами и четырехлетним сыном Семёном. Казалось, всё шло своим чередом.
В среду днём раздался звонок в дверь. На пороге, смахивая с ботинок капли дождя, стояла Ольга Ивановна.
Свекровь была с огромной сумкой, из которой торчали банки с домашними соленьями и контейнеры с едой.
— Мама? — удивился Игорь, появившись в прихожей в мятых домашних штанах и с носовым платком в руке. — А мы тебя не ждали...
— Так я и знала! — воскликнула Ольга Ивановна, проходя в квартиру и окидывая сына испытующим взглядом. — Если бы ждали, так встречали бы как положено. Здравствуй, Юлечка. А где мой внучек?
Семён, услышав бабушкин голос, выбежал из комнаты, и следующие полчаса провел в бабушкиных объятиях, расспросах и раздаче гостинцев.
Игорь тем временем ретировался обратно в спальню, сославшись на важную работу.
Через час, когда Семён увлёкся игрушками, Ольга Ивановна вышла на кухню, где Юлия мыла посуду.
Взгляд свекрови упал на кухонный стол, в углу которого стояли оставленные Игорем с утра лекарства: пачка противовирусных таблеток, капли от насморка, пастилки для горла.
Ольга Ивановна замедлила движение. Она подошла к столу и молча, с нарастающим ужасом, как криминалист на месте преступления, осмотрела упаковки.
— Юля, — голос её прозвучал неестественно тихо. — А это что?
— Лекарства. Игорь приболел немного после командировки, — Юлия обернулась, вытирая руки о полотенце.
— Приболел? — Ольга Ивановна повторила за ней, как эхо. — Мой Игорек? Когда? Как?
— Да так, немного простудился. Уже почти здоров, — стараясь сохранять спокойный тон, ответила Юлия.
— Почему я ничего не знала? — в голосе свекрови зазвенели нотки упрёка. — Почему ты мне не позвонила?
— Он взрослый мужчина, лечится. Не будете же вы ему через весь город горчичники ставить по видеосвязи, — попыталась пошутить Юлия, но шутка вышла неуместной.
Ольга Ивановна взяла в руки пачку с таблетками и стала внимательно изучать состав.
— И чем лечится-то? Это что за новомодная химия? Надо было липовый цвет заварить, мёд с малиной. Я же показывала, где у меня на даче липа цветёт.
— Он сам в аптеке купил, ему помогает, — пожала плечами Юлия, почувствовав, как внутри всё сжимается.
Но Ольга Ивановна уже переходила к главному. Она отставила таблетки и устремила на невестку пронзительный, полный материнской тревоги взгляд.
— Юля, а в чём он ездил? Какая на нём была одежда? Обувь? Не промочил ли ноги?
Вопрос застал Юлию врасплох. Она, действительно, не обратила внимания, что именно Игорь брал с собой.
Женщина помнила только, как он паковал чемодан, она гладила ему рубашки, но составлять полный список экипировки... это было за гранью её понимания.
— Я не знаю, Ольга Ивановна, — честно ответила она. — Он сам собирался. Я не слежу за этим.
— Не следишь? — свекровь отшатнулась, будто услышала кощунство. — Как это не следишь? Мужчина, он как дитя малое, он в быту не приспособлен! Он всегда всё легкое надевает, ветер ему в уши, и всё! Я же тебе его передала на попечение! Я должна быть спокойна, что о нём заботятся!
Ее последняя фраза повисла в воздухе — "передала на попечение". Словно Игорь был не мужем, а неким ценным активом, который перешёл из одних заботливых рук в другие.
Юлия отложила полотенце и посмотрела на взволнованное лицо свекрови, на её руки, сжимающие столешницу, и поняла, что сейчас сорвётся.
Но женщина сдержалась. Она попыталась говорить спокойно, хотя каждый звук давался ей с большим усилием.
— Ольга Ивановна, — начала она, тщательно подбирая слова. — На моём попечении находится только один ребёнок. Это наш с Игорем сын Семён. Вашему сыну, между прочим, двадцать восемь лет. Он взрослый, самостоятельный мужчина. Он сам зарабатывает, сам принимает решения и, уверяю вас, сам может выбрать себе куртку и сапоги по погоде. Он большой и сам со все справится.
После этих слов Ольга Ивановна посмотрела на невестку с немым укором. В её глазах читалось не просто непонимание, а настоящая обида, как будто Юлия только что нарушила данное когда-то обещание.
— Большой, — наконец, проговорила она с горькой усмешкой. — Для матери ее сын всегда останется ребенком. А вижу я, что мой "взрослый" ребенок лежит там, больной, и никто даже не поинтересовался, промочил он ноги или нет. Спасибо, прояснила!
Она резко развернулась и вышла из кухни. Через минуту Юлия услышала, как она стучит в дверь спальни к Игорю:
— Сынок, открой, это мама! Ты как? Дай я тебя лобиком поцелую, температуру проверю.
Юлия слышала, как Игорь открыл дверь и о чем-то тихо говорил с матерью. Потом Ольга Ивановна хлопотала по дому, готовила сыну "правильный" куриный бульон, заваривала травяной чай по своему рецепту, игнорируя купленные таблетки.
Игорь отшучивался, говорил "да всё хорошо, мам, отстань" — но это не помогало.
Только перед сном, когда супруги открыто показали женщине, что собираются спать, она ушла.
Как только Ольга Ивановна скрылась за дверью и села в такси, Юлия произнесла:
— Ты не обращай внимания. Она же мама, она волнуется.
— Я понимаю, что она волнуется, — тихо ответила Юлия. — Но я не нянька твоя, Игорь, и не сиделка. Я твоя жена, и мне неприятно, когда меня ставят в такую позицию. "Передала на попечение" — ты что, вещь бесхозная?
— Ну, ты же знаешь, как она выражается, — устало провёл рукой по лицу Игорь. — Не принимай близко к сердцу.
— Легко сказать, — прошептала Юлия.
Женщина понимала, что муж не виноват, но все равно злилась на него за то, что он не мог поставить мать на место.
На следующее утро Ольга Ивановна снова приехала. Однако, поняв, что сын сегодня не нуждается в ее опеке, она обратилась к Юлии с холодной, церемонной вежливостью:
— Ну, Юлечка, смотри за ним!
— Я всегда смотрю за своим сыном, — мягко ответила Юлия. — А ваш сын, я уверена, прекрасно справится и сам.
Ольга Ивановна ничего не сказала. Она лишь молча кивнула и с обиженным лицом ушла.
В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь голосами мультфильмов из комнаты Семёна. Игорь вышел в коридор.
— Уехала? — спросил он.
— Уехала, — кивнула Юлия. — И больше не вздумай болеть, а то твоя мама сведет меня с ума.
— Постараюсь, — проговорил Игорь и натянуто улыбнулся. — Просто больше не будем ей открывать двери, если я заболею.
— Да уж, нашел выход, — рассмеялась женщина. — Пошли пить чай... с малиной и лимоном...