Закончилась воскресная служба, и я, отзвонившись в колокола своего скромного скита, вышел на улицу перед завтраком. Воздух был свеж, пропитан запахом сосновой хвои и росы. Я наслаждался тишиной, когда ко мне подошел мужчина. На вид ему было около сорока, худощавый, с нервными движениями.
"Вы все предатели!" – выпалил он, не здороваясь. Его голос дрожал от негодования. "Вы поклоняетесь евреям, а они вон что творят, убивают!"
Я удивленно поднял брови. "В чем же поклонение им?" – спокойно возразил я.
"Как в чем?" – он почти кричал, привлекая внимание редких прохожих. "Вы же ихнему Богу молитесь и каждый раз хвалите и благословляете Израиль!"
"Где это вы такую глупость слышали?" – спросил я, пытаясь понять источник его заблуждения.
"Да вы даже венчаете и то во славу Израиля!" – настаивал он, его лицо покраснело.
"Вот вам совсем это неправда," – ответил я, чувствуя, как мое терпение начинает испытываться. "Венчал несколько раз, и там нет слова 'Израиль'."
"Врешь ты всё!" – он был убежден в своей правоте.
"Да нет, мне врать ни к чему," – я постарался говорить мягче. "Там слова есть такие: 'Славою и честию венчай их'."
"Ну все равно у вас часто там Израиль мелькает," – он не сдавался, ища подтверждения своим словам.
"И к чему вы это?" – я решил перейти к сути его обвинений. "Вы говорите о поклонении, о ненависти к другим народам, но забываете о главном. История происходит, когда Иаков готовится воссоединиться со своим братом Исавом после многих лет разлуки. Ночью Иаков посылает семью и имущество через брод реки Джаббок, а сам остается один на другой стороне. И боролся Некто с ним до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал ему: отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал ему: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь."
Я сделал паузу, давая ему осмыслить сказанное. "И вот тут мы знаем, что в древнем еврейском звучит не 'Израиль', а 'Ис-Ра-Эль' – что является Ис – искупитель Исус (Иса), Ра – свет, Эль – Бог, божественность, вот и сложи. А если кто-то не понял, даже те же евреи, это их дело. Ибо сказано, отберется от тебя царство небесное и будет дано другим народам. Так что Исраэль – это мы, люди Исуса Христа, несущего свет божественный."
Мужчина смотрел на меня с недоверием, его нервозность немного утихла, сменившись замешательством. Он явно не ожидал такого поворота в разговоре.
"Но... но как же тогда... вы же говорите о Боге Авраама, Исаака и Иакова..." – пробормотал он, пытаясь ухватиться за знакомые ему понятия.
"Именно," – кивнул я. "Мы говорим о Боге, который открыл Себя через этих людей. Но Бог не принадлежит одному народу. Он – Бог всего мира. И когда мы говорим 'Израиль' - в контексте нашего вероисповедания, мы говорим не о нации, а о духовном наследии, о тех, кто борется с Богом, как Иаков, и получает от Него благословение. Мы говорим о тех, кто стремится к свету, к искуплению, к божественности, как вытекает из истинного смысла 'Ис-Ра-Эль'."
Я сделал еще один шаг вперед, стараясь говорить с ним не как с противником, а как с заблудшим братом. "Понимаете, Священное Писание – это история откровения. И это откровение не останавливается. Исус Христос принес нам полноту этого откровения. Он – тот самый Искупитель, тот Свет, о котором мы говорим. И когда мы говорим 'Израиль' в новом завете, мы говорим о духовном Израиле, о Церкви Христовой, о всех верующих, которые через веру в Сына Божьего становятся детьми Божиими. Как сказано в Послании к Галатам: 'Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Исуса; так как вы все, крестившиеся во Христа, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Исусе.' (Гал. 3:26-28)."
Он молчал, его взгляд блуждал, словно пытаясь собрать воедино мои слова. Я видел, что его прежняя уверенность начала таять.
"Но... они же убивают..." – повторил он, его голос стал тише, в нем появилась нотка растерянности, а не агрессии.
"Да, люди совершают злодеяния. И это печально. Но разве мы, христиане, должны отвечать злом на зло? Разве не сказано: 'Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь.' (Рим. 12:19). Наша задача – не осуждать и не ненавидеть, а нести свет и любовь. Исус учил нас любить врагов наших и молиться за обижающих нас. 'А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас.' (Мф. 5:44)."
Я протянул руку, но не для рукопожатия, а скорее как приглашение к диалогу. "Поймите, мы не поклоняемся евреям как народу. Мы поклоняемся Богу, который избрал их для Своего откровения. Но это откровение теперь доступно всем, кто верит в Исуса Христа. И если кто-то из народа Израиля совершает зло, это не значит, что Бог отвернулся от нас, или что мы должны ненавидеть всех. Это значит, что каждый человек несет ответственность за свои поступки перед Богом. А мы, как последователи Христа, призваны быть светом миру, а не осуждать его."
Он опустил взгляд, его плечи немного ссутулились. "Я... я не знал..." – прошептал он.
"Это нормально," – мягко сказал я. "Путь к пониманию бывает долгим. Главное – не закрывать свое сердце для истины. Истина в том, что Бог любит всех людей. И Он дал нам Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. (Ин. 3:16). И эта жизнь вечная – это и есть тот свет, та божественность, которую мы ищем, и которую несем миру."
Я посмотрел на небо, где уже начинало проглядывать солнце. "Завтрак стынет. Может быть, вы присоединитесь ко мне? Мы можем продолжить наш разговор. Ведь сказано: 'Ищите, и найдете; стучите, и отворят вам.' (Мф. 7:7)."
Он поднял на меня глаза, в них уже не было прежней ярости, только усталость и, возможно, проблеск надежды. Он медленно кивнул. Я улыбнулся. Возможно, этот разговор был не просто спором, а началом чего-то большего.