Валентина выбрала себе в мужья парня рослого и сильного. Гриша был у неё мужчина заметный. О таком только во сне грезить. Слово скажет – поверишь. И лицо у него красивое, мужское.
А их Павлик родился слабеньким и часто болел. Он походил на своего отца – и лицом, и ростом, только вот не было в нём того мужского стержня, что был у Григория.
Зима в тот год выдалась очень суровая, печь топили целыми днями, боялись простудить младенца.
Валентина, как сейчас, помнит, как выхаживала, как сберегала сыночка, и как трудно это было. Особенно после того, как трагически погиб муж, и они с Пашей остались одни.
В шесть утра она обычно уже на ногах. Все домашние дела успевает переделать до того, как отправиться на работу. На швейную фабрику.
- До пенсии мне совсем немного осталось, - поделилась как-то с соседкой и подругой молодости Зоей, - могла бы с внуками сыну помочь. Так ведь он у меня такой тихий и застенчивый, что никак не может жениться. Давай познакомим его с кем-нибудь из фабричных, а? Пусть бы появилась в его судьбе хорошая девушка да повернула бы его жизнь по-своему. После работы он бы торопился домой, к жене. А невесту ему лучше бы деревенскую – она проще, трудолюбивее городской…
- Что ты такое говоришь, Валентина? Сватовство нынче не в моде, - Зоя остановила её жестом руки, - Ещё и виноватой будешь, если у них не сложится.
Павел сам привёл девушку в дом. Была она из деревни. Приехала в город поступать в институт, но не поступила и осталась в городе. Понравилось ей здесь.
А Валентине будущая невестка понравилась – такая славная, приветливая.
- Марина, - тихо назвалась та при первой встрече.
- Проходи, проходи, дочка, в дом!
Валентина с первого дня её полюбила. Помогала во всём. А та помощи и не ждала – живо хваталась за любую работу. Сильная, стройная, лишь улыбнётся в ответ да поправит выбившуюся на лоб светлую прядку.
Какое невероятное счастье поселилось в их доме, когда родился Костик.
- Внук у меня, Зоя!
Валентина с удовольствием возилась с малышом, восхищалась его улыбкам и агуканьям. Она так долго его ждала!
После рождения сына Марина переменилась. Стала вести себя увереннее. Голос стал решительным, поведение – независимым.
Валентине бросилось в глаза то, что раньше выпадало из внимания. Что поругиваются супруги всё чаще. И что Павел всё чаще ходит по дому бледный и, как будто, потерянный.
Голоса сына в доме почти не слышно.
- Другой бы мужчина стукнул кулаком по столу, всё бы вверх дном перевернул, а расставил бы в собственной семье всё по своим местам, - частенько думала родная мать.
Ей даже казалось, что для такой жены, как Марина, нужна другая, более твёрдая рука. И болела у неё душа за сына, за маленького внука тоже болела.
Но жизнь диктует нам свои условия и правила.
Валентина осознавала, что любовь покинула их дом, и подевалась куда-то радость.
С каждым днём Марина становилась всё более отчуждённой. В присутствии мужа откровенно скучала.
По вечерам, когда Павел уходил на работу во вторую смену, стала уходить из дома и она. Под благовидным предлогом.
Бабушке посидеть с любимым внуком - только в радость.
В личную жизнь сына она не вмешивалась:
- Сами разберутся.
Разобрались:
- Мама, мы, наверное, с Мариной вместе жить не будем.
В груди стало больно, словно кто-то выстрелил ей в сердце.
- А как же Костик? Сиротой расти будет?
- Не знаю. Как получится. Суд решит.
Что ж, прошлое нужно иногда забыть. Чтобы оно не стало преградой к чему-то новому.
Но это только сказать легко, а пережить куда сложнее.
Валентина потеряла покой. Целыми днями только и делала, что вздыхала и плакала. О неудавшемся счастье сына, о предстоящей разлуке с внуком.
Переменился и Павел. Особенно после того, как суд развёл их с супругой, и та вместе с Костиком съехала на съёмную квартиру.
Прежде спокойный и невозмутимый, Павел стал злым и раздражительным. Слова ему не скажи.
Валентина лишних вопросов не задавала, о Марине даже не вспоминала.
Всего-то поинтересовалась однажды, какие у того планы на день. И что же?
Сын резко переменился в лице:
- Что ты пристаёшь ко мне с расспросами? И без того жить тошно!
- Жить тошно? – растерялась Валентина.
Что же тогда говорить ей, матери, о своей жизни? Трудной, полной бед и тревог.
Больше она сына ни о чём не спрашивала.
Как могла, утешала сама себя:
- Ничего! Всё ещё наладится! Он молодой!
… - Рыбалка – это не просто хобби. На рыбалке я отдыхаю душой и телом, - неожиданное увлечение привнесло в жизнь Павла радость и умиротворение.
Не то, чтобы он вдруг сделался заядлым рыбаком, но посиделки с удочкой на берегу явно пошли ему на пользу:
- Тишина, покой, только птички поют, да вода журчит по камням. Сидишь себе, созерцаешь поплавок и как-то незаметно избавляешься от пустых и бесполезных мыслей.
- Далеко собрался?
Павел долго прихорашивался перед зеркалом, что-то напевая себе под нос. В последнее время он стал тщательно следить за своим внешним видом. Накупил себе одежды, сделал модную стрижку, начал пользоваться парфюмом.
На вопрос ответил весело:
- На рыбалку. С ночёвкой.
- Один?
- Нет… С товарищем.
Валентина всё поняла. И по интонации сына, и по его настроению. Кто же в таком виде ходит на рыбалку? В новеньком спортивном костюме, в белых кроссовках.
- Холодные ночи нынче. Не простудись.
Павел только усмехнулся и ничего не ответил.
- Наконец-то, лёд тронулся. Паша снова стал добрым и ласковым. Перестал проявлять агрессивность, больше не скачет настроение. Совсем другой человек. И дело здесь совсем не в рыбалке или выдуманном друге. Девушка! Вот причина таких резких перемен, - Валентина успокоилась и повеселела.
Спать в тот вечер она легла рано.
А утром поехала на рынок. Впервые за последние месяцы она чувствовала себя хорошо и бодро. И от души радовалась новому ясному дню.
За окном автобуса всё в движении. Проносятся мимо жилые дома и витрины магазинов. Мелькают, обгоняя друг друга, автомобили и мотоциклы.
Вдруг она увидела Павла. Тот стоял посреди оживлённой толпы спешащих людей и, казалось, не замечал никого вокруг. Он бережно держал за руку стоящую рядом девушку и смотрел на неё таким проникновенным взглядом, что Валентине даже стало как-то не по себе.
- Интересно, кто эта девушка? Ничуть не хуже бывшей жены. А, может, и лучше.
Ветерок колыхнул подол лёгкого платья незнакомки. Она обернулась, и Валентину будто кипятком обдали:
- О, господи! – она узнала в этой хрупкой девушке… Марину. – Неожиданно. Сын вполне мог бы встречаться с другой, а он, значит, вернулся к прежней.
И снова защемило сердце:
- Может быть, так даже лучше. Ведь сынок у них общий…
Валентина прождала сына целый день, а он пришёл домой лишь к полуночи.
- Ну, как отдохнул? – спросила, как ни в чём не бывало. - Я видела тебя сегодня. В центре, у кинотеатра. Ты был не один. Я издалека не разглядела.
- Да ничего особенного, мама. Так, одна знакомая, - подчёркнуто равнодушно ответил Павел.
Чего только не передумала Валентина за этот долгий день! Она готовилась сказать сыну очень многое. Про разбитую чашку и старые грабли. Про справедливость народной мудрости: «Семь раз отмерь, один раз отрежь». И что «дважды в одну реку не войдёшь».
Но неожиданно передумала:
- Ваша жизнь – сами в ней и разбирайтесь. Какое мне дело!
Валентина тяжело вздохнула:
- Как прежде, уже не будет. А как будет по-новому, неизвестно. По-любому, новое принадлежит уже не мне, и я ничего изменить не в силах…