— Ты опять начинаешь?
Вера стояла у кассы, в руках чек на сто пять тысяч. Линолеум для родителей, краска, шпаклёвка. Всё на её деньги, которые она копила восемь месяцев, отказывая себе во всём.
Олег смотрел на неё с раздражением.
— Моя мать звонила. Коллекторы опять приходили.
— И что я должна делать?
— Помочь. Ты же зарабатываешь.
Вера взяла пакеты. Молча пошла к выходу. Олег догнал её на парковке.
— Вер, ну хватит дуться! Сто пятьдесят тысяч — это не деньги для тебя!
— Для меня это восемь месяцев, — Вера открыла багажник. — Восемь месяцев работы. Без отпуска, без покупок нормальных. Я для родителей копила.
— А моя мать пусть сдохнет?
Вера захлопнула багажник.
— Твоя мать набрала кредитов на машину, шубу, путёвку в Турцию. Она работает, получает пенсию двадцать две тысячи. Это её выбор. Я не обязана за него расплачиваться.
Олег побледнел.
— Ты бесчувственная сука.
Вера села в машину. Завела мотор. Олег стоял рядом, сжав кулаки.
Дома она разложила покупки. Руки дрожали. Внутри всё кипело, но она молчала, потому что знала: если начнёт говорить, не остановится.
Восемь месяцев назад Олега уволили. Торговая компания сократила штат. Он обещал найти новую работу через неделю. Потом через месяц. Потом перестал обещать.
Вера работала бухгалтером. Сто двадцать тысяч в месяц. Из них аренда квартиры — тридцать пять, коммуналка — шесть, продукты — двадцать. Оставалось пятьдесят девять. Она откладывала ровно половину. Каждый месяц.
Олег сидел дома. Смотрел сериалы. Жаловался на несправедливость мира.
— Везде идиоты. Зарплаты — копейки.
Вера молчала.
А потом начались звонки от Тамары Фёдоровны. Свекровь плакала в трубку, говорила, что приставы угрожают описать имущество.
— Верочка, миленькая, помоги! Всего сто пятьдесят тысяч!
— У меня нет таких денег, — отвечала Вера.
— Как нет? Ты же работаешь!
— Я коплю на ремонт родителям.
— А я тебе кто? Чужая?
Вера положила телефон. Посмотрела на Олега. Он сидел на диване, уткнувшись в экран.
— Твоя мать звонила.
— Ну и что?
— Просит денег.
Олег не поднял глаз.
— Дай ей.
— Нет.
Он наконец посмотрел на неё.
— Почему?
— Потому что это мои деньги. Я их заработала. Для своих родителей.
— Семья должна помогать друг другу!
Вера рассмеялась. Коротко, зло.
— Семья, Олег? Ты восемь месяцев не работаешь. Твоя мать живёт не по средствам. А я, получается, должна всех тащить на себе. Так?
Олег вскочил.
— Ты меня унижаешь!
— Я говорю факты.
Он схватил со стола ключи, хлопнул дверью. Вера осталась одна. Села на кухне, обхватила голову руками.
Полгода назад всё было по-другому. Олег работал, приносил деньги, они вместе ходили в кино, планировали отпуск. А потом что-то сломалось. Не сразу. Постепенно. Сначала он стал раздражительным. Потом перестал искать работу. Потом начал требовать денег для матери.
Вера вспомнила, как он сказал тогда, в марте:
— Мама попросила помочь. Десять тысяч. Вернёт через месяц.
Она дала. Тамара Фёдоровна не вернула.
Потом ещё двадцать. Потом тридцать. Вера молчала. Думала: семья, надо помогать.
А потом узнала случайно: Тамара Фёдоровна купила норковую шубу за восемьдесят тысяч. В кредит.
— Ей хочется жить красиво, — сказал Олег.
— За мой счёт? — спросила Вера.
Он не ответил.
Теперь она сидела на кухне и считала. Родителям нужно сто двадцать тысяч на ремонт. У неё накоплено сто пять. Ещё пятнадцать — и можно начинать.
Олег вернулся поздно. Лицо красное, пахло пивом.
— Ты передумала?
— Нет.
— Мама плакала весь вечер!
Вера встала.
— Пусть продаст шубу.
Олег замер.
— Какую шубу?
— Норковую. За восемьдесят тысяч. Купленную в кредит. На мои деньги, между прочим.
Лицо Олега исказилось.
— Ты следишь за ней?!
— Нет. Она сама мне рассказала. Хвасталась.
Олег ударил кулаком по столу. Чашки подпрыгнули.
— Ты завидуешь! Завидуешь, что у неё есть красивая вещь!
Вера посмотрела на него долгим взглядом.
— Олег. У меня одна куртка. Пятилетняя. Потому что я коплю. Для родителей. Которые вырастили меня, дали образование. А твоя мать живёт в долг и требует, чтобы я за неё расплачивалась. Видишь разницу?
Он молчал.
— Я дам тебе неделю, — сказала Вера. — Найди работу. Любую. Хоть курьером. Иначе съезжай к матери.
Олег побледнел.
— Ты меня выгоняешь?
— Я ставлю условия.
Он рассмеялся истерично.
— Да это моя квартира!
— Нет. Квартира моя. Дарственная от бабушки. На моё имя. Хочешь — проверь.
Олег шагнул к ней. Вера увидела в его глазах ярость. Но он остановился. Развернулся. Ушёл в комнату, хлопнув дверью.
Неделя тянулась долго. Олег делал вид, что ищет работу. Сидел за ноутбуком, рассылал резюме. Но каждый вечер возвращался злой.
— Везде идиоты. Условия — дно.
Вера молчала. Она понимала: он ждёт, что она сдастся.
На пятый день позвонила Тамара Фёдоровна.
— Верочка, миленькая, приставы описали холодильник! Помоги, умоляю!
Вера сжала телефон.
— Тамара Фёдоровна, я предупреждала. Кредиты надо было отдавать.
— Но это же такие мелочи!
— Для меня это полгода жизни.
Вера повесила трубку. Заблокировала номер.
Вечером Олег вернулся с красными глазами.
— Мама плачет. Говорит, ты хуже врага.
Вера встала. Подошла к шкафу. Достала старый чемодан. Швырнула на пол.
— Собирайся.
— Что?
— Неделя прошла. Работы нет. Значит, ты — к матери.
Олег схватил её за плечи. Сдавил так, что Вера вскрикнула.
— Ты не смеешь!
Она с силой оттолкнула его. Олег ударился спиной о стену.
Вера достала телефон.
— Сейчас наберу полицию. За угрозы.
Олег поднял руки.
— Ладно... Ладно...
Он начал собирать вещи. Молча бросал футболки в чемодан. Вера стояла у двери.
— Ты пожалеешь, — бросил Олег, застёгивая молнию.
— Может быть. Но я больше не могу.
Дверь закрылась.
Вера села на пол. Заплакала. Не от боли. От усталости.
Через две недели пришло уведомление: у Тамары Фёдоровны описали имущество. Холодильник, диван, телевизор. Она звонила с чужих номеров, кричала, обвиняла. Вера молча блокировала каждый.
Олег нашёл работу. Курьером. Возил посылки, зарабатывал тридцать тысяч. Один раз написал: «Доволен?»
Вера не ответила.
Родители, Виктор Семёнович и Людмила Ивановна, радовались новому линолеуму. Отец шутил, что теперь квартира как в журнале. Мать обняла Веру.
— Ты молодец, доченька.
Вера вернулась домой. Села на диван. Тишина была оглушительной.
Она открыла ноутбук. Начала искать курсы повышения квалификации.
За окном темнело. Город зажигал огни.
Вера заварила чай. Посмотрела в окно.
Жизнь продолжалась.