Я стояла у окна и тупо смотрела на двор, когда дверь хлопнула так, что рама задрожала. Алина влетела вся красная, аж трясётся от злости.
— Мам! Это правда?!
— Что правда? — я обернулась, хотя уже всё поняла.
— Что ты продала бабушкины серьги?!
Ёкнуло так, что в животе всё сжалось. Значит, узнала. Я надеялась протянуть ещё хоть месяц, но нет.
— Да. Продала.
— КАК ТЫ МОГЛА?! — она заорала. Первый раз в жизни так на меня. — Это же были МОИ серьги! Бабушка мне их завещала! На свадьбу!
Села на стул, потому что ноги подкосились.
— Алин, сядь. Давай спокойно.
— Я не хочу спокойно! Я хочу знать — зачем?!
— Деньги нужны были.
— На что?! У тебя зарплата же есть!
Смотрю на неё и понимаю — она правда не в курсе. Совсем.
— Алин, — говорю медленно, слова как камни ворочаю. — Я на лечение продала. Своё.
Тишина. Такая, что уши закладывает.
— Какое лечение? — она побледнела вся.
— Опухоль нашли. Полгода назад. Операция нужна была. И химия.
Алина села на диван прямо как подкошенная.
***
В марте всё началось. Пошла на обычный осмотр, ну как положено раз в год. Врач такая хмурая смотрит на снимок и говорит: «Нам биопсию надо сделать».
Потом анализы, беготня, консультации. Рак. Молочная железа, вторая стадия.
Сижу в кабинете онколога, руки трясутся, ничего не соображаю.
— У вас хорошие шансы, — говорит он. — Но действовать надо быстро. Операция, потом химия.
— А... а сколько это стоит?
— В государственной бесплатно. Только очередь на операцию четыре месяца.
Четыре месяца. Я в интернете уже начиталась — за это время мало ли что.
— А платно?
— В частной клинике через две недели можем. Триста пятьдесят тысяч.
Вышла оттуда — ноги ватные, голова гудит. Триста пятьдесят. У меня на книжке сто двадцать лежит — три года откладывала.
Вечером сижу на кухне, считаю. Машины нет. Зарплата двадцать восемь тысяч — воспитатель в садике.
Откуда взять?
Взгляд упал на шкатулку. Бабушкины серьги.
***
Золотые, с сапфирами. Бабуля их всю жизнь носила — и на свадьбе, и на юбилеях. Когда умирала, за руку меня схватила:
— Маришка, отдай Алинке. Пусть на свадьбу наденет.
— Отдам, мам. Обещаю.
Достала я эту шкатулку, открыла. Серьги в свете лампы так переливаются... Красота.
Но что толку от красоты, если я помру?
На следующий день пошла в ювелирку.
— Сколько дадите?
Мужчина крутил серьги под лупой минут пять.
— Хорошая работа. Камни настоящие. Двести тысяч.
— Мне двести тридцать надо.
— Максимум двести десять.
— Беру.
Получила деньги. Вместе с моими — триста тридцать. Ещё двадцать у Ольки из садика заняла.
— Вернёшь когда сможешь, не парься.
— Полгода максимум.
— Марин, может, всем коллективом скинемся?
— Не надо. Справлюсь.
Операцию сделали через две недели. Потом химия началась. Тошнило так, что думала — не переживу. Волосы лезли клоками. Зеркало убрала, чтоб не видеть себя.
Алинке не говорила. Зачем? Она на четвёртом курсе, влюблена по уши в этого своего Дениса. Пусть живёт спокойно.
Справлюсь сама как-нибудь.
И справилась.
***
— Мам, почему молчала? — Алина всхлипывает. — Я бы помогла!
— Чем? — усмехнулась. — У тебя стипендия восемь тысяч. И общага. Чем ты помогла бы?
— Работу бы нашла! Или у Дениса попросила...
— Алин, мне деньги срочно нужны были. Не через полгода. Сразу.
Она лицо руками закрыла:
— Я дура... Даже не заметила, что ты болела.
— Я не хотела, чтоб замечала.
— Но серьги... бабушка же хотела, чтобы я их...
Подсела к ней, обняла.
— Слушай, Алинка. Твоя бабушка умная была. И я уверена — если б она знала, что выбор такой: серьги или моя жизнь, она бы сама их продала. Без вопросов.
— Но...
— Без «но». Я твоя мать. И моя задача — быть с тобой. Живой. А не мёртвой, но с серёжками в шкатулке.
Алина разревелась. Обнимались, обе плакали.
— Прости, мам.
— Да ладно, дурочка.
Посидели так. Потом она вытерла слёзы и спрашивает:
— А сейчас как? Всё нормально?
— Да. Анализы хорошие. Врач говорит — ремиссия.
— Слава богу.
Я думала, всё. Но через два дня она опять пришла. С Денисом.
***
— Марина Владимировна, здрасьте, — Денис мнётся в дверях.
— Здравствуй, Денис. Чего стоишь? Заходи.
Сели на кухне. Алинка скатерть теребит нервно.
— Мам, мы тут подумали...
— И решили, что свадьба нам не нужна пока! — выпалил Денис.
— Чего?
— Ну да. Какая свадьба, если ты только вылечилась? Подождём годик-два.
— Ребят, — качаю головой. — Вы же на сентябрь планировали?
— Планировали, — кивает Денис. — Но родители хотят пышную свадьбу. А это денег куча. Мы подумали — это неправильно, на праздник тратить, когда вам на восстановление надо.
— Какое восстановление? Я здорова!
— Мам, ты только из больницы! — Алина руку мою сжала. — Тебе отдых нужен, витамины, санаторий может...
— Мне не нужен санаторий. Мне нужно, чтоб моя дочь замуж вышла.
— Но...
— Вы друг друга любите?
— Да, — хором.
— Тогда женитесь. Я не позволю из-за меня откладывать.
Денис закашлялся:
— Марина Владимировна, дело не только в этом. Мои родители... они требуют торжество. Ресторан на сто человек, тамаду, фотографа. Мы посчитали — полмиллиона выходит.
— ПОЛМИЛЛИОНА?! — я чаем поперхнулась.
— Ну да. Поэтому решили подождать. Накопим сами.
— И сколько копить будете?
— Года два-три.
Смотрю на Алинку. Двадцать два года, вся светится от любви. И готова отказаться от свадьбы из-за того, что я серьги продала.
Так не пойдёт.
***
На следующий день поехала к родителям Дениса. Раньше только пару раз видела их мельком.
Открыла мать — Инна Петровна. Высокая такая, ухоженная. Смотрит сверху вниз.
— Марина Владимировна? Неожиданно. Проходите.
Сели в гостиной. Она чай налила, ждёт.
— Я про свадьбу поговорить.
— О! — она оживилась. — Наконец-то! Я уже ресторан присмотрела...
— Инна Петровна, — перебила. — Дети хотят простую регистрацию. Без банкета.
— ЧТО?! — она чашку на стол хлопнула. — Это невозможно! Денис — единственный сын! Мы обязаны свадьбу достойную устроить!
— Достойную — не значит дорогую.
— Марина Владимировна, я понимаю, что у вас трудности финансовые, но...
— Это не про деньги, — спокойно говорю. — Это про то, что важно. Дети любят друг друга. Им праздник на сто человек не нужен.
— А что люди скажут? Родственники, друзья?
— А какая разница, что посторонние скажут?
Она губы поджала:
— Это всё из-за того, что вы серьги продали. Алина рассказала. Не смогли сохранить семейную ценность, теперь хотите, чтоб наш сын на помойке женился!
Встала. Медленно так.
— Инна Петровна. Я продала эти серьги, чтобы жить. Чтобы увидеть свадьбу дочери. Чтобы внуков подержать. А вы хотите полмиллиона на один день спустить, чтоб соседям понравиться.
— Это совершенно разное!
— Нет. Это выбор между важным и красивым. Я выбрала важное. А вы?
***
Ушла, не дожидаясь ответа. Вечером Алина звонит:
— Мам, ты к родителям Дениса ездила?
— Ездила.
— Зачем?
— Поговорить надо было.
— И что?
— Ничего. Они свадьбу пышную хотят. Я хочу, чтоб ты счастливая была.
Пауза.
— Мам... я тоже большую свадьбу не хочу. Человек двадцать максимум. Без всей этой мишуры.
— Правда?
— Правда. Просто боялась Денису сказать.
— А Денис что?
— Денис вообще не против, лишь бы я рядом была.
Улыбнулась:
— Тогда делайте как хотите. А родители его — это их проблемы.
***
Свадьба была в ноябре. Маленькая, человек двадцать всего. Ресторанчик уютный. Алинка в простом платье белом, Денис в костюме.
Родители его пришли с кислыми лицами. Но к концу вечера даже Инна Петровна оттаяла, улыбалась.
— Знаете, Марина Владимировна, — говорит на прощание. — Может, вы и правы. Главное — дети счастливы.
— Вот именно.
Алинка меня обняла:
— Спасибо, что ты тут.
— Всегда буду, — поцеловала её. — Для этого я серьги и продала.
— Не жалеешь?
— Ни капли. Смотрю на тебя счастливую — и понимаю, что правильно сделала.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️