— Тома, это ненадолго.
Артём стоял у холодильника, доставал пиво. Кирилл сидел на диване, смотрел футбол. Громко. На столе валялись окурки, пустые банки, крошки от чипсов.
Таисия замерла на пороге с пакетом продуктов.
Неделю назад Артём привёл брата. Сказал: на месяц, пока работу не найдёт. Не спросил. Просто поставил перед фактом.
Теперь Кирилл занял половину шкафа. Его кроссовки стояли в прихожей. Его бритва лежала в ванной. Его носки сохли на батарее.
Таисия прошла на кухню, поставила пакет.
Открыла холодильник. Полка, где лежали йогурты, пустая. Сыр, который она купила три дня назад, тоже исчез. Осталась курица и капуста.
— Артём, где мои продукты?
— Кирилл съел, наверное. Мужик же, надо кормить.
— Я его не приглашала.
— Томка, ну хватит. Семья всё-таки.
Артём открыл банку, сделал глоток. Кирилл на диване засмеялся — гол забили.
Таисия закрыла холодильник. Руки сжались.
Семь лет назад Артём сказал:
— Женись на мне, Том. Я буду тебя беречь.
Тогда она поверила. Он был высоким, широкоплечим, уверенным. Говорил, что мужчина должен быть главным. Она согласилась. Потому что хотела семью. Потому что устала быть одна.
Квартиру она купила на деньги бабушки. Однушка на окраине, 38 квадратов. Маленькая, но своя.
Артём въехал через месяц после свадьбы. Сказал: зачем тебе одной столько места.
Теперь он стоял на кухне и пил пиво. А его брат смотрел футбол в её гостиной.
— Кирилл съезжает.
Артём поставил банку на стол.
— Что?
— Завтра. Пусть ищет съёмную комнату.
— Ты чего несёшь? Он родной мне человек.
— А мне чужой.
Артём шагнул к ней. Лицо потемнело.
— Это наша квартира, Таисия. Наша. Или ты забыла, что мы в браке?
— Я купила её до свадьбы. На свои деньги.
— И что? Мы семь лет живём вместе! Всё общее!
— Нет. Это моя квартира. Ты здесь гость.
Повисла тишина. Кирилл в комнате выключил телевизор.
Артём смотрел на неё так, будто увидел впервые.
— Значит, так, — медленно сказал он. — Раз ты меня считаешь гостем — живи одна.
Он схватил куртку. Кирилл вышел из комнаты с рюкзаком.
— Я сам уйду, Таисия Николаевна. Извините.
— Сиди, — бросил Артём. — Мы уходим вместе.
Дверь хлопнула. Таисия осталась одна на кухне.
Чайник свистел на плите. Она выключила газ.
На следующий день на работе начальница вызвала к себе.
— Таисия Николаевна, вас Нина Павловна спрашивала. Артёма мать.
— Зачем?
— Не знаю. Сказала, позвонит сама.
Нина Павловна позвонила вечером. Голос холодный, строгий.
— Таисия, нам нужно поговорить. Завтра в два часа, у меня дома.
— О чём?
— О квартире. Приходи.
Таисия приехала. Нина Павловна встретила в прихожей, не пригласила раздеваться.
— Я коротко. Артём подаёт на раздел имущества. Квартира покупалась до брака, но в браке вы в ней жили. Значит, она общая. Половина его.
— Нет. Я покупала её на свои деньги.
— Это ещё надо доказать. У тебя документы остались?
— Да.
— Посмотрим. Но учти: Артём не отступит. Я ему помогу.
Таисия молча вышла.
Через неделю пришла повестка в суд. Артём требовал половину квартиры. Основание: совместное проживание, вложения в ремонт, покупка мебели.
Юрист сказал:
— Формально квартира ваша. Но они будут доказывать вклад. Нужны чеки, документы, свидетели.
— У меня всё есть.
— Хорошо. Но готовьтесь — будут давить.
Первое заседание назначили на четверг. Таисия пришла в костюме, с папкой документов. Артём сидел рядом с матерью. Нина Павловна смотрела холодно, оценивающе.
Судья спросила:
— Ответчица, вы признаёте вклад истца в улучшение жилищных условий?
— Нет. Ремонт делали на мои деньги. Мебель тоже я покупала.
Артём вскочил.
— Вранье! Я холодильник купил! И телевизор!
— Холодильник мы купили пополам. Телевизор — мой подарок на твоё день рождения.
— Всё равно! Я там жил! Платил за коммуналку!
— Платил из нашего общего бюджета. Я зарабатывала 42 тысячи, ты — 35. Мои деньги покрывали больше половины расходов.
Судья кивнула.
— Документы?
Таисия достала выписки. Зарплатные ведомости за три года. Чеки на мебель, холодильник, плиту. Всё на её имя.
Артём побледнел. Нина Павловна сжала губы.
Судья отложила дело на месяц. Назначила экспертизу.
После заседания Нина Павловна догнала Таисию у выхода.
— Ты думаешь, выиграла? Мы ещё посмотрим.
— Валентина Ивановна...
— Нина Павловна, — холодно поправила та. — И ещё. Я знаю твою начальницу. Людмилу Петровну. Мы вместе учились. Дружим до сих пор.
У Таисии ёкнуло сердце.
— Это угроза?
— Это информация.
Нина Павловна ушла. Таисия стояла на крыльце и смотрела ей вслед.
Через две недели её вызвали к директору.
— Таисия Николаевна, извините. Сокращение. Кризис. Нужно уменьшать штат.
— Людмила Петровна, я работаю здесь восемь лет.
— Я знаю. Но решение принято.
Таисия вышла из кабинета. Коллеги смотрели сочувственно, но молча.
Только Лена шепнула:
— Том, это из-за Нины Павловны. Она звонила. Я слышала.
Таисия кивнула. Горло сжалось.
Дома она долго сидела на кухне. За окном темнело. Машины проезжали мимо. Где-то лаяла собака.
На следующий день пришло письмо. Извещение из нотариальной конторы. Клавдия Сергеевна Логвинова, дальняя родственница Артёма, завещала ей квартиру. Двушка в центре. Улица Чайковского, дом 7, квартира 12.
Таисия перечитала три раза.
Клавдия Сергеевна? Они виделись один раз — на похоронах. Худенькая старушка с серыми глазами. Даже не разговаривали толком.
Почему ей?
Нотариус объяснила:
— В завещании написано: «За уважение и доброту, которых я не видела от родной семьи».
Таисия взяла документы. Руки дрожали.
Артём узнал через три дня. Позвонил вечером.
— Так ты, значит, всё скрывала. Квартира в центре. А я как дурак.
— Я сама только узнала.
— Врёшь. Это общее имущество. Половина моя.
— Нет. Личное наследство не делится.
— Ещё как делится. Мама уже к юристу сходила.
Он бросил трубку.
Второе заседание. Артём требовал теперь не только половину однушки, но и долю в квартире на Чайковского.
Судья слушала внимательно.
— Истец, на каком основании вы претендуете на наследство жены?
— Мы в браке! Всё общее!
— Наследство — личное имущество. Оно не делится.
— Но я муж!
— Это не основание.
Судья отклонила требование. Артём вышел из зала с каменным лицом. Нина Павловна шла рядом, молчала.
Таисия стояла у окна и смотрела, как они садятся в машину. Артём хлопнул дверью. Нина Павловна завела мотор.
Они уехали. Таисия осталась одна.
Работы не было. Подруги отдалились. Мать звонила редко. Соседи шептались за спиной.
Квартиру на Чайковского Таисия попыталась продать. Но покупатели отказывались. Слухи о суде, о скандалах. Цену пришлось снизить. С 8 миллионов до 4,2.
Через два месяца нашёлся покупатель. Мужчина средних лет. Предложил 4,5 миллиона. Таисия согласилась.
Деньги она положила на счёт. Открыла ноутбук. Зашла на сайт с вакансиями.
Бухгалтер в Краснодаре. Зарплата 38 тысяч. Съёмная комната — 18 тысяч в месяц.
Она отправила резюме.
Через неделю позвонили. Приглашали на собеседование.
Таисия купила билет на поезд.
Однушку сдала через агентство. Контракт на год. 25 тысяч в месяц будут капать на счёт.
Мать позвонила вечером.
— Ты правда уезжаешь?
— Да.
— Зачем? Ты же выиграла суд.
— Выиграла квартиры. Проиграла всё остальное.
Мать замолчала.
— Подумай ещё.
— Я уже решила.
Поезд тронулся в семь утра. Таисия сидела у окна с двумя чемоданами. За стеклом поплыли панельные дома, заводские трубы, серое небо.
Рядом сидела женщина с маленькой девочкой. Ребёнок тянул мать за рукав, что-то шептал. Женщина улыбалась.
Таисия отвернулась. Достала телефон.
Последнее сообщение от Лены: «Том, удачи. Ты молодец».
Она убрала телефон в сумку. Закрыла глаза.
Поезд набирал скорость. Впереди была Краснодар. Съёмная комната. Новая работа. Чужой город.
Она не выиграла. Она сбежала.
Но у неё были деньги. Две квартиры на счёте. И право на собственный выбор.
Пусть даже этот выбор — уехать от всех и начать заново.
Таисия прислонилась к стеклу. Поезд шёл на юг.