Что общего у жестоких подростков, русского языка и смертельного диагноза?
Все они стали деталями одного механизма - романа «Заводной апельсин».
Его автор, Энтони Бёрджесс, спрятал в этой книге личную трагедию, которую долгие годы пытался забыть. Трагедию, которая началась с четырёх американских дезертиров и закончилась созданием одного из главных романов XX века.
«Эта чёртова книга - труд, насквозь пропитанный болью… Я пытался избавиться от воспоминаний о своей первой жене, которую во время Второй мировой зверски избили четверо дезертиров американской армии. Она была беременна и ребёнка после этого потеряла. После всего, что произошло, она впала в дикую депрессию и даже пыталась покончить жизнь самоубийством. Позже она тихонько спилась и умерла», — говорил о своей работе Бёрджесс.
Откуда взялся «заводной» сюжет?
Три ключа к шокирующей книге:
– Личная трагедия:
Сюжет романа «Заводной апельсин» отражает личную драму его создателя: в то время как Фрэнк Александр работает над текстом, в его коттедж («Дом») вторгается банда жестоких подростков под предводительством Алекса.
– Страшный диагноз:
В 1959 году, получив от врачей смертельный приговор (ему предрекали не больше года), Бёрджесс начал писать с неистовой энергией. Так, за кратчайший срок, движимый заботой о близких, был создан «Заводной апельсин». К слову, врачи ошиблись, и Бёрджесс прожил ещё 33 года.
– Поездка в СССР и русский язык:
Увлечение русским языком, который Бёрджесс изучал в молодости наряду с другими семью языками, помогло ему создать вымышленный «надсат».
Надсат - язык, состоящий из английских и русских слов, записанных латиницей: от почти точных (litso) до нарочито искажённых (horroshow, viddy).
Название
Это ещё одна гениальная метафора. Бёрджесс услышал в Лондоне старинное кокни-выражение «as queer as a clockwork orange» — «человек с причудами» или «странный, как заводной апельсин». Апельсин — символ природной, сочной, живой жизни. Заводной механизм внутри него - это насилие над естеством.
Спустя десятилетия «Заводной апельсин» остаётся одной из самых пронзительных книг о цене свободы. Это роман-катарсис, в котором Бёрджесс попытался переплавить личную боль в вечное предупреждение: любая попытка сделать человека «хорошим» под давлением - всего лишь иллюзия, такая же искусственная и жуткая, как заводной механизм внутри спелого апельсина.
P.S. Любопытный факт:
Американское издание и знаменитая экранизация Кубрика не включают финальную 21-ю главу, где Алекс естественным образом взрослеет и отказывается от насилия. Бёрджесс был возмущён, считая, что это уничтожает весь смысл книги о свободе воли и искуплении.
#ЭнтониБёрджесс
#ЗаводнойАпельсин
#книготайны