— Опять ты эти котлеты пережарила! Сколько раз говорить — гости придут через час!
Галина замерла у плиты, половник застыл в руке. Три дня она готовилась к этим шашлыкам. Вычистила дом до блеска, вымыла окна, перестирала все скатерти. Купила продукты на последние деньги — Виктор опять "забыл" дать на хозяйство, сказал, что на объекте задержали зарплату.
— Витя, котлеты не пережарены. Я их только...
— Не спорь! — он швырнул ключи на стол. — Ты вообще соображаешь, какой сегодня день? Тамара с кавалером приедет, мать тоже. Постарайся хоть раз не опозориться.
Она сжала половник так, что побелели костяшки пальцев. За тридцать лет брака она привыкла к таким фразам, но сегодня что-то внутри сжалось особенно болезненно. Будто занозу загнали под кожу — мелко, но до слёз больно.
— Я старалась. Мясо замариновала по твоему любимому рецепту, салаты сделала, пирог испекла...
— Старалась, — передразнил Виктор, листая что-то в телефоне. — У Тамкиной подруги муж на юбилей ресторан снимал. А ты тут со своими котлетами.
Галина отвернулась к окну, чтобы он не видел, как дрожат губы. За окном соседка Зинаида поливала цветы, помахала рукой. Галина выдавила улыбку в ответ.
— Витенька, может, чаю? — она попыталась смягчить его настроение. — Ты же с утра ничего не ел.
— Некогда мне! — он вскочил, пододвинул стул так резко, что тот скрипнул. — Мангал надо разжигать, угли готовить. А ты тут со своими разговорами липнешь.
Он прошёл мимо неё в спальню. Через минуту вернулся — в новой рубашке. Светло-голубой, с перламутровыми пуговицами. Галина такой никогда не видела.
— Это... откуда? — вырвалось у неё.
— Купил, — буркнул он, не поднимая глаз. — На рынке. Недорого.
Она хотела спросить, на какие деньги, если на хозяйство дать не может, но промолчала. Зачем? Всё равно начнётся скандал, а гости вот-вот приедут.
— Ты хоть платье нормальное надень, — бросил он, застёгивая рубашку. — А то как всегда — в этой застиранной тряпке ходишь.
Галина посмотрела на своё платье. Простое, ситцевое, в мелкий цветочек. Купила его пять лет назад на распродаже. Да, немодное. Да, выцвело от стирок. Но других денег на себя у неё не было — всё уходило на дом, на еду, на Витькины "важные дела".
— Переоденусь, — тихо сказала она.
В спальне, стягивая платье через голову, она поймала своё отражение в зеркале. Пятьдесят два года. Седые пряди в волосах, которые она старательно закрашивает дешёвой краской из супермаркета. Морщины у глаз. Руки, натруженные, с выступившими венами. Когда она успела так постареть?
Надела другое платье — чуть получше, бордовое, с кружевным воротничком. То самое, в котором ходила на свадьбу к племяннице. Взглянула в зеркало ещё раз. Нет, не сказать, что страшно. Просто... усталая какая-то. Невзрачная, что ли.
— Галина! Овощи нарезала? — крикнул Виктор из кухни.
— Иду!
Она вернулась на кухню, взяла нож, принялась резать помидоры. Виктор стоял у окна, снова уткнувшись в телефон. Набирал что-то, усмехался.
— Вить, а может, музыку включим? Когда гости придут? — робко предложила она.
— Включу, когда надо, — он даже не поднял головы.
Телефон в его руках завибрировал. Он быстро глянул на экран, и лицо его дёрнулось — то ли усмехнулся, то ли поморщился. Потом сбросил вызов, сунул телефон в карман.
— Это кто звонил? — вырвалось у Галины.
— Не твоё дело! — рявкнул он. — Займись лучше столом. Или тебе напомнить, что сегодня важный день?
Важный. Она три ночи не спала, готовилась к этому важному дню. Надеялась, что праздник поможет вернуть хоть каплю тепла в их отношения. Последние полгода Виктор как будто стал другим человеком. Холодным. Чужим. Всегда в телефоне, вечерами пропадает на "объектах", а когда приходит — злой, раздражённый.
— Я всё сделаю, — выдохнула она. — Не волнуйся.
— Вот и делай, а не болтай, — бросил он и вышел во двор — мангал готовить.
Галина осталась одна на кухне. Порезала помидоры, огурцы, зелень. Выложила всё на большое блюдо, то самое, с позолоченной каёмкой, которое берегла для особых случаев. Поставила на стол во дворе, расправила скатерть — белоснежную, выглаженную до хруста.
Соседка Зинаида перегнулась через забор:
— Галь, гостей ждёшь?
— Родня мужа приезжает, — ответила она, стараясь улыбнуться.
— Ну-ну, — протянула Зинаида как-то двусмысленно. — Смотри там...
Но договорить не успела — из-за угла показалась чёрная иномарка. Тамара. Сестра Виктора.
Галина сглотнула. Началось.
Из машины первой вышла Тамара — в обтягивающих джинсах, яркой блузке с глубоким вырезом, волосы уложены волнами. Пятьдесят лет, а вырядилась, как на свидание. За ней неторопливо вышел мужчина — высокий, седоватый, в светлом пиджаке.
— Витюша! — Тамара бросилась к брату, расцеловала в обе щеки. — Соскучилась, родной!
Виктор обнял сестру, потом по-мужски пожал руку её спутнику:
— Проходите, проходите! Сергей, да? Тамара про тебя рассказывала.
— Взаимно, — улыбнулся Сергей.
Тамара окинула взглядом накрытый стол, прищурилась:
— Ой, Галь, ты салат не из вчерашних огурцов сделала? А то помню, в прошлый раз у меня потом живот болел всю ночь.
Галина стиснула зубы. Никакого живота не было. Тамара просто всегда находила, к чему придраться.
— Всё свежее, Тамар. Сегодня утром на рынке купила.
— Ну-ну, — протянула та, усаживаясь за стол. — Сергей, присаживайся. Тут, конечно, не ресторан, но шашлычок обещают божественный.
Сергей сел, оглядываясь. Посмотрел на Галину:
— Добрый день. Сергей Павлович. Очень приятно познакомиться.
— Галина Михайловна, — выдавила она. — Проходите, чувствуйте себя как дома.
Виктор суетился вокруг сестры, подливал ей воды, спрашивал про дорогу. Галина стояла в стороне, чувствуя себя лишней на собственном празднике. Будто она не хозяйка, а прислуга, которую наняли накрыть стол.
Минут через десять подъехало такси. Людмила Павловна. Свекровь. Семьдесят пять лет, но держалась прямо, как струна. Седые волосы туго стянуты в пучок, губы поджаты.
— Мамуль! — Виктор бросился помогать ей выйти из машины.
— Здравствуй, сынок, — она чмокнула его в щёку, потом оглядела двор. — Ну что, накрыли хоть прилично?
— Галина старалась, — буркнул Виктор.
Людмила Павловна подошла к столу, придирчиво осмотрела блюда. Взяла вилку, попробовала салат.
— Майонеза многовато. У меня от него изжога.
— Людмила Павловна, я могу без майонеза отдельно сделать, — быстро предложила Галина.
— Да ладно уж, — махнула рукой свекровь. — Перебьюсь.
Села рядом с Тамарой, и они сразу зашептались о чём-то своём. Галина поймала обрывок фразы: "...давно пора было..." — и Тамара кивнула, многозначительно глянув на Виктора.
У Галины кольнуло в груди. О чём это они?
Виктор тем временем разжигал мангал, насаживал мясо на шампуры. Делал всё неторопливо, с удовольствием. Так он давно на неё не смотрел — с такой лёгкостью, с улыбкой. А когда она просила помочь с ремонтом крана на кухне, он целую неделю тянул, а потом рявкнул: "Сама вызови сантехника!"
— Галина Михайловна, — окликнул её Сергей, — а вы сами пирог пекли? Пахнет восхитительно.
Она вздрогнула, обернулась. Сергей смотрел на неё доброжелательно, без этой снисходительности, которая сквозила во взглядах Тамары и свекрови.
— Да, сама. С яблоками. Виктор любит с яблоками.
— Мой отец тоже любил, — улыбнулся Сергей. — Жена пекла каждое воскресенье. Она... ушла два года назад.
— Соболезную, — тихо сказала Галина.
Тамара прервала их разговор, громко засмеявшись:
— Витёк, помнишь, как мы с тобой в детстве шашлыки у бабки делали? Ты тогда полбровь себе опалил!
Виктор засмеялся в ответ:
— Ещё бы! Ты меня подначивала угли раздувать!
Они с сестрой начали вспоминать детство, смеяться, перебивать друг друга. Людмила Павловна слушала, умилённо качая головой.
Галина стояла у стола, раскладывала закуски по тарелкам. И чувствовала — они все здесь свои, семья. А она... она какая-то не такая. Чужая.
Виктор вдруг обернулся:
— Галина, лимонад принеси! И салфетки!
Не "Галь", не "солнышко", как раньше. Просто "Галина". Приказным тоном. Как прислуге.
Она пошла в дом, стараясь не показывать, как больно.
Когда Галина вернулась с лимонадом, шашлык уже шипел на углях. Виктор колдовал над мангалом, Тамара что-то ему советовала, махая рукой с бокалом.
— Вить, переверни, а то подгорит!
— Да я знаю, Тамк, не первый раз делаю.
Галина поставила графин на стол, разложила салфетки. Людмила Павловна взяла одну, осмотрела на свет:
— Это те самые, что я вам на свадьбу дарила?
— Нет, Людмила Павловна. Те давно износились. Это я сама купила.
— Жалко. Те были качественные, бельгийские. А эти — китайщина небось.
Тамара хихикнула в бокал. Галина промолчала, отвернулась к столу, стала поправлять тарелки, которые и так стояли ровно.
Сергей поднялся, подошёл к мангалу, заговорил с Виктором о чём-то мужском — про рыбалку, про машины. Виктор оживился, даже засмеялся. Галина не помнила, когда он в последний раз так смеялся дома.
Телефон Виктора, лежавший на столе, вдруг завибрировал. Экран вспыхнул. Галина машинально глянула — и застыла.
На экране высветилось: "Оксана❤️"
Сердце ухнуло вниз. Она быстро отвернулась, но Тамара успела заметить — усмехнулась в бокал, переглянулась со свекровью. Людмила Павловна кивнула едва заметно.
Они знали. Они были в курсе.
Виктор, отвернувшись от Сергея, схватил телефон, сбросил вызов, сунул в карман. Лицо на мгновение дёрнулось — то ли раздражение, то ли испуг.
— Вить, это кто? — не выдержала Галина.
— Работа, — буркнул он. — С объекта звонят. Постоянно дёргают, выходной же сегодня!
Тамара громко рассмеялась:
— Ой, Витюш, ну ты даёшь! "Работа"! Скажи уж честно — просто некогда отвечать.
Повисла пауза. Галина смотрела на мужа, ожидая объяснений, но он лишь пожал плечами, отвернулся к мангалу.
— Шашлык готов! — объявил он слишком бодро. — Налетайте, пока горячий!
Все засуетились, потянулись за шампурами. Галина осталась стоять, словно её приклеили к земле. В ушах звенело. "Оксана с сердечком". Кто это?
— Галь, ты чего встала? — окликнула её Тамара. — Садись, ешь. Или на диете? — она окинула Галину оценивающим взглядом. — Хотя тебе бы не помешало. Последнее время, прости, но ты прямо раздалась.
— Тамара! — одёрнул её Сергей неожиданно резко.
Все уставились на него. Он положил шампур, посмотрел на Тамару серьёзно:
— Это было лишнее.
— Да я ж не со зла! — всплеснула руками та. — Просто по-родственному, по-доброму!
— Ничего доброго в таких словах нет, — спокойно сказал Сергей.
Тамара покраснела, отвернулась. Людмила Павловна поджала губы:
— Молодой человек, вы Тамару давно знаете?
— Месяца два. Мы соседи.
— Ну вот. А мы — семья. И лучше знаем, что говорить.
Сергей не ответил, но посмотрел на Галину с сочувствием. Она опустила глаза, села за стол, взяла шампур. Мясо было сочным, ароматным — она три часа мариновала его, добавляла специи, лимон. Но сейчас оно казалось безвкусным, будто вата.
Виктор жевал с аппетитом, переговаривался с Тамарой о каких-то общих знакомых. Галина жевала механически, глядя в тарелку.
— Шашлык восхитительный, — сказал Сергей. — Галина Михайловна, вы мариновали?
— Да, — тихо ответила она.
— Получилось очень хорошо. Я давно такого не ел.
Виктор фыркнул:
— Сергей, не польсти ей. Она и так считает, что готовит как шеф-повар.
Тамара захихикала. Людмила Павловна покачала головой:
— Сынок прав. Галина всегда была самоуверенной.
— Самоуверенной? — переспросила Галина. — Я?
— Ну а как иначе? — Людмила Павловна отложила шампур. — Всегда считала, что Витю достойна. А сама-то что из себя представляешь? Бухгалтер в конторке районной. Зарплата — копейки.
— Мама, ну зачем ты? — вяло попытался остановить её Виктор, но в голосе не было никакой защиты. Скорее — согласие.
— А что зачем? Правду говорю. Витя мог любую выбрать, а взял её. Я тогда против была, помнишь?
— Помню, мам.
Галина сжала кулаки под столом. Тридцать лет назад Людмила Павловна действительно была против их свадьбы. Говорила, что Галина "из простых", что семья у неё "не ахти". Но Витя тогда настоял. Сказал, что любит. Что она — та самая.
А теперь сидит и слушает, как мать её унижает.
— Людмила Павловна, — вдруг сказал Сергей, — мне кажется, это неуместный разговор. Мы же на празднике.
— А нас не спрашивали, молодой человек, — отрезала свекровь.
Телефон Виктора снова завибрировал. Он вскочил:
— Извините, надо ответить. Это важно.
Отошёл за мангал, начал говорить вполголоса. Галина услышала обрывки: "...не сейчас... позже... вечером созвонимся..."
Тамара наклонилась к матери, зашептала что-то. Людмила Павловна кивнула.
Галина встала, начала собирать пустые тарелки. Руки дрожали. Она понимала — что-то происходит. Что-то страшное. И все вокруг в курсе, кроме неё.
— Галина Михайловна, — тихо сказал Сергей, — может, присядете? Отдохните.
— Мне надо убрать, — механически ответила она.
— Галь, а чего это ты разнервничалась? — спросила Тамара, улыбаясь. — Всё в порядке же. Шашлыки удались, погода чудесная.
— Да, — выдавила Галина. — Всё в порядке.
Но в груди росло ледяное предчувствие.
Виктор вернулся к столу, сунул телефон в карман. Лицо напряжённое, взгляд бегает.
— Всё, давайте музыку включим! — слишком бодро объявил он. — Праздник же!
Достал телефон, начал что-то листать. Подключил к колонке, заиграла весёлая песня. Положил телефон на стол экраном вверх.
И тут же экран вспыхнул сообщением.
Галина сидела прямо напротив. Буквы были крупные, чёткие:
"Солнышко, я скучаю. Когда скажешь ей? Мы же договаривались — сегодня."
Время будто остановилось. Галина читала эти слова снова и снова, не веря. "Когда скажешь ей". "Договаривались". "Сегодня".
Виктор схватил телефон, но было поздно.
— Витя, — голос Галины прозвучал странно спокойно. — Это что?
Тишина. Даже музыка словно стихла.
— Галь, это... это не то, что ты думаешь, — пробормотал он, пряча телефон.
— А что я думаю? — она встала из-за стола. — Скажи мне, Витя. Что я думаю?
Тамара и Людмила Павловна переглянулись. На их лицах не было удивления. Только напряжённое ожидание.
— Слушай, я хотел по-другому, — Виктор тяжело вздохнул. — Но раз уж так вышло... Галя, давай начистоту. Мы с тобой уже давно чужие люди. Ты же сама это чувствуешь.
— Нет, — выдохнула она. — Нет, я не чувствую. Объясни мне.
— Господи, ну что тут объяснять! — он вскинул руки. — Я встречаюсь с Оксаной. Полгода уже. У нас всё серьёзно. Мы... мы хотим быть вместе.
Земля ушла из-под ног. Галина схватилась за спинку стула.
— Полгода? — прошептала она. — Ты... полгода?
— Да, Галь. И знаешь что? Мне с ней хорошо. Она молодая, весёлая. С ней я чувствую себя живым. А с тобой... извини, но с тобой я просто существую.
Тамара кивнула:
— Витюш правильно говорит. Галка, ты же сама видишь — вы давно не пара. Зачем держаться за то, что умерло?
— Умерло? — Галина обвела их взглядом. — Значит, вы все в курсе были?
Людмила Павловна отложила вилку, вытерла губы салфеткой:
— Конечно, в курсе. Думаешь, от матери можно скрыть? Оксана — хорошая девушка. Тридцать восемь лет, без детей, работает в банке. Витя заслуживает такую женщину.
— А я что? — голос Галины сорвался. — Я тридцать лет рядом была! Я этот дом держала, я стирала, готовила, терпела твои придирки! Я деньги в ремонт вкладывала, кредиты выплачивала!
— Ой, хватит уже! — отмахнулась Тамара. — Ты не святая. Всё это твои обязанности были. Жена должна за домом следить.
— Обязанности? — Галина шагнула к ней. — А его обязанности где? Уважение? Любовь?
— Любовь? — Виктор усмехнулся. — Галя, мы давно по привычке живём. Признай хоть себе.
— Нет! — она ударила ладонью по столу. — Это ты по привычке! А я любила! Я до сих пор...
Голос сломался. Слёзы душили, но она не позволила им пролиться.
— Галина Михайловна, — вдруг резко сказал Сергей, вставая. — Не надо. Не унижайтесь перед ними.
— А ты вообще помолчи! — рявкнул на него Виктор. — Тебя не спрашивали!
— Нет, это вас не спрашивали! — Сергей шагнул вперёд. — Я сижу здесь час и вижу, как эту женщину унижают в её же доме. Она готовила, старалась, а вы... вы её растоптали.
Тамара вскочила:
— Серёжа, ты что себе позволяешь?!
— Правду позволяю, — он посмотрел на Галину. — Галина Михайловна, простите, что влезаю. Но то, что я здесь увидел... это подло.
Людмила Павловна поджала губы:
— Молодой человек, это семейное дело. Не вашего ума.
— Семейное? — Сергей усмехнулся. — Вы сговорились втроём унизить человека. И ещё гордитесь этим.
— Заткнись! — Виктор шагнул к нему. — Ты вообще кто такой? Тамкин дружок? Сиди тихо!
— Не буду сидеть тихо, — спокойно ответил Сергей. — Галина Михайловна, если вам нужна помощь — я к вашим услугам. Я юрист на пенсии. Помогу с разводом, с разделом имущества.
Виктор побелел:
— Какой раздел? Квартира моей матери!
— Квартира? — Галина вдруг рассмеялась. Истерически, зло. — Твоей матери?
Она шагнула к свекрови:
— Людмила Павловна, а может, напомнить вам, что последние пятнадцать лет я выплачивала кредит за эту квартиру? Что ремонт я делала на свои деньги — те самые "копейки" бухгалтера?
— Ты врёшь! — вскинулась свекровь.
— Не вру. У меня все чеки есть, все выписки из банка. Я их храню.
— Галка, не ссы, — процедила Тамара. — Всё равно Витька тут останется. С Оксаной.
— С Оксаной? — Галина обернулась к мужу. — В моей квартире?
— Это не твоя квартира! — рявкнул Виктор.
— Моя, — тихо, но твёрдо сказала она. — И знаешь что, Виктор? Можешь съезжать. Хоть сегодня. К своей Оксане. Или к маме. Мне всё равно.
— Ты чего удумала?! — Людмила Павловна вскочила. — Куда ему съезжать?!
— А мне какое дело? — Галина посмотрела на них всех. — Тридцать лет я была вашей прислугой. Тридцать лет терпела. Но знаете что?
Она подошла к столу, сняла обручальное кольцо. Бросила его прямо в тарелку с шашлыками.
— Хватит.
— Ты с ума сошла?! — завопила Тамара. — Ты нищая останешься!
— Зато свободная, — Галина взяла со стола свою сумку. — Виктор, завтра жду документы на раздел имущества. А сейчас убирайтесь из моего дома. Все.
— Галь, ты серьёзно? — Виктор шагнул к ней. — Думаешь, я тебе что-то оставлю?
— Оставишь, — спокойно сказал Сергей. — Потому что закон на её стороне. И я лично прослежу, чтобы она получила всё, что ей причитается.
— Да пошёл ты! — рявкнул Виктор.
Галина повернулась к выходу. Ноги дрожали, но она шла. Шла прочь от этого стола, от этих людей, от этой жизни.
— Галина Михайловна, — окликнул её Сергей. — Разрешите проводить вас?
Она обернулась. Кивнула.
Они вышли вместе, оставив за спиной крики, ругань, грохот упавшего стула.
Сергей помог Галине донести вещи до машины. Она собрала только самое необходимое — документы, одежду, фотографии детей. Всё остальное оставила. Пусть горит синим пламенем.
— Куда вас отвезти? — спросил он, заводя мотор.
— К подруге. Зинаиде. Она живёт через два дома.
Ехали молча. У Галины звенело в ушах, руки тряслись. Только сейчас до неё начало доходить — она ушла. Просто взяла и ушла от мужа, от жизни, которой жила тридцать лет.
Зинаида открыла дверь, ахнула:
— Галь! Что случилось?
— Потом расскажу, — выдохнула Галина. — Можно у тебя переночевать?
— Конечно, заходи, родная!
Сергей передал вещи, протянул Галине визитку:
— Это мой номер. Завтра звоните — начнём оформлять документы. И не волнуйтесь. Я прослежу, чтобы всё было по закону.
— Спасибо, — прошептала она. — За всё.
Он кивнул и уехал.
Прошёл месяц. Самый страшный и самый освобождающий месяц в жизни Галины.
Виктор пытался давить, угрожал, приводил мать. Людмила Павловна стояла под дверью, вопила, что Галина — неблагодарная стерва. Тамара названивала, обещала "показать, где раки зимуют".
Но Сергей сдержал слово. Он помог с адвокатом, собрал все документы. Оказалось, Галина действительно имела полное право на квартиру — кредит выплачивала она, ремонт делала на свои деньги.
Суд встал на её сторону.
Виктор съехал к Оксане. Через неделю вернулся, просил прощения, клялся, что та оказалась "меркантильной дрянью". Галина захлопнула дверь перед его носом.
Сейчас она сидела на кухне — в своей кухне, в своей квартире. Пила кофе, смотрела в окно. На столе лежали документы о разводе. Подписанные. Законченные.
Зазвонил телефон. Сергей.
— Галина Михайловна, добрый день. Как вы?
— Хорошо, — и впервые за долгое время это была правда. — Спасибо вам. За всё.
— Не за что. Я просто сделал то, что должен был. Кстати... я хотел спросить. Может, сходим как-нибудь в кино? Или в театр? Просто так, по-дружески.
Галина замолчала. Потом улыбнулась:
— Знаете, Сергей Павлович, с удовольствием.
После разговора она встала, подошла к окну. За стеклом светило солнце. Во дворе дети играли в мяч, соседка Зинаида поливала цветы.
Галина открыла форточку, вдохнула полной грудью.
Свобода пахла свежестью после дождя.
Через полгода Виктор встретил её на улице. Постаревший, ссутулившийся. Оксана его бросила, как только узнала, что квартиры он лишился. Жил теперь у матери в однушке, та пилила его с утра до вечера.
— Галь, — окликнул он. — Прости меня. Я дурак был.
Она остановилась, посмотрела на него. Нет, не с жалостью. Не с обидой. С абсолютным равнодушием.
— Знаешь, Виктор, — сказала она спокойно, — спасибо тебе.
— За что? — он не понял.
— За те шашлыки. — Она улыбнулась. — Они открыли мне глаза. Без них я бы ещё лет десять прожила в этой клетке.
Развернулась и пошла дальше. Лёгкой походкой, с высоко поднятой головой.
А Виктор остался стоять, глядя ей вслед.
И понимая, что потерял не просто жену.
Он потерял единственного человека, который любил его по-настоящему.