— Елена Сергеевна, давайте встретимся, — голос женщины звучал взволнованно. — Есть то, что вы должны знать о визите вашего мужа к нашему юристу.
Через час я сидела в небольшом кафе рядом с юридической конторой. Ирина Петрова оказалась женщиной лет сорока пяти, с усталыми глазами и седыми прядями в русых волосах.
Начало этой истории читайте в первой части.
— Понимаете, — сказала она, размешивая сахар в чашке, — я не имею права разглашать содержание консультаций. Но есть вещи, которые выходят за рамки профессиональной этики.
— Что вы имеете в виду?
— Ваш муж и свекровь приходили к нам не один раз. Первый раз — две недели назад. Валентина Петровна представилась как мать семейства, которое хочет правильно оформить имущественные отношения.
— И что вы им сказали?
— Объяснили общие принципы. Добрачная собственность остаётся за тем, кто её приобрёл. Но если в неё вкладывались значительные совместные средства, то возможен частичный раздел.
— Значительные — это сколько?
— Обычно речь идёт о суммах, превышающих тридцать процентов стоимости объекта.
— Понятно. А что было дальше?
Ирина отпила глоток кофе и грустно посмотрела на меня:
— Дальше началось странное. Валентина Петровна стала расспрашивать, как доказать, что средства вкладывались.
— И что ей ответили?
— Что нужны документальные подтверждения — чеки, квитанции, договоры с подрядчиками...
— И?
— Елена Сергеевна, а у вас есть такие документы? На крупные суммы?
— Нет. Я всё оплачивала наличными. Или переводами со своего счёта.
— Вот именно. А на второй встрече — она была три дня назад — Валентина Петровна принесла целую папку с документами.
Сердце ёкнуло:
— Какими документами?
— Чеки магазина сантехники на сорок тысяч, договор с ремонтной бригадой на восемьдесят тысяч, квитанции за мебель на тридцать тысяч... Всё на имя вашего мужа.
— Но это подделка! — я чуть не закричала. — Роман никогда не покупал для моей квартиры ни сантехнику, ни мебель! Всё покупала я!
— Документы выглядели настоящими. Подписи, печати, даты...
— А даты какие?
— За последние два года.
— Но за последние два года в квартире вообще никакого ремонта не было! Только косметический, на пять тысяч максимум!
Ирина кивнула:
— Я так и подумала. Поэтому и решила вам позвонить.
— А как вы узнали мой номер?
— В документах была ваша доверенность на мужа. С телефоном.
— Какая доверенность? Я никакой доверенности не выдавала!
— Елена Сергеевна, у меня есть к вам неприятный вопрос.
— Какой?
— Ваши документы где хранятся?
— Дома, в шкафу...
— Муж имеет к ним доступ?
— Конечно, но... — я осеклась. — Вы думаете, он мог подделать доверенность?
— Думаю, что вся история с документами очень подозрительна. И ещё...
— Что ещё?
— Валентина Петровна интересовалась сроками судебного разбирательства. Спрашивала, можно ли наложить арест на спорное имущество.
— Арест?
— Да. Чтобы вы не смогли квартиру продать до решения суда.
У меня кружилась голова. Значит, они всё спланировали. Подделали документы, подготовили почву для судебного процесса и теперь хотят лишить меня возможности распоряжаться собственностью.
— Ирина, а что посоветовал ваш начальник?
— Мой начальник ничего не знает об этих документах, — она понизила голос. — Валентина Петровна попросила никому не рассказывать. Сказала, что семейные дела должны оставаться в тайне.
— И вы согласились?
— Формально — да. Но совесть не позволяет молчать.
— Почему?
— У меня самой есть дочь. Представляю, каково это — когда муж и свекровь сговариваются против тебя.
Я благодарно сжала её руку:
— Спасибо. Но что теперь делать?
— Первым делом — собрать настоящие документы. Доказать, что все покупки были за ваш счёт.
— А если документов нет?
— Тогда сложнее. Но банковские выписки должны остаться. Переводы, снятие наличных...
— А подделку как доказать?
— Нужна экспертиза. Но это дорого и долго.
— А арест квартиры могут наложить?
— Если подадут соответствующее ходатайство — да.
Вечером я пришла домой в расстроенных чувствах. Роман сидел за компьютером, что-то увлечённо читал. Увидев меня, быстро закрыл вкладку.
— Ром, что читал?
— Так, новости...
— Какие новости?
— Обычные.
Я села рядом:
— Роман, я знаю про документы.
— Какие документы?
— Те, что ваша мама принесла юристу.
Он побледнел:
— Откуда ты знаешь?
— Неважно откуда. Важно, что они поддельные.
— Не поддельные!
— Роман, ты никогда не покупал для моей квартиры сантехнику на сорок тысяч!
— Покупал!
— Когда?
— В прошлом году.
— В прошлом году в квартире ничего не ремонтировали!
— Ремонтировали!
— Что именно?
— Ванную переделывали...
— Ванную? — я рассмеялась. — Роман, в ванной стоит та же сантехника, что восемь лет назад!
— Не та же!
— Та же! Унитаз с трещиной на бачке, ванна со сколом на дне!
— Лена, ты не помнишь...
— Прекрасно помню! И помню, что за восемь лет единственное, что менялось в ванной — это смеситель за полторы тысячи!
Роман встал и начал ходить по комнате:
— Хорошо, допустим, не сорок тысяч. Но деньги-то вкладывались!
— Мои деньги!
— Не только твои!
— Докажи.
— Вот и докажу! В суде докажу!
— Поддельными документами?
— Не поддельными! Настоящими!
— Роман, где хранятся эти чеки и договоры?
— Дома хранятся.
— Где дома? Покажи.
— Сейчас искать не буду...
— Почему?
— Потому что не обязан тебе отчитываться!
— Не обязан? А квартиру мою поделить обязан?
— Лена, не заводись...
— Я не завожусь! Я возмущаюсь! Ты подделал документы!
— Ничего я не подделывал!
— Тогда покажи оригиналы!
— Покажу, когда нужно будет!
— А доверенность ты тоже не подделывал?
— Какую доверенность?
— Ту, что дала мне право выдавать тебе доверенности на квартиру!
Роман остановился:
— Ты сама мне её выдавала...
— Когда?
— Не помню когда. Давно.
— Роман, я никогда не выдавала тебе никаких доверенностей!
— Выдавала! Просто забыла!
— На что могла забыть доверенность на квартиру?
— Лена, у тебя память плохая стала...
— Память у меня отличная! И я точно знаю — никаких доверенностей не подписывала!
Роман сел на диван и закрыл лицо руками:
— Лена, ну зачем ты всё усложняешь?
— Я усложняю? Ты документы подделываешь, а я усложняю?
— Не подделываю! Восстанавливаю!
— Что восстанавливаешь?
— Справедливость! Я действительно вкладывал деньги в твою квартиру!
— Какие деньги? Когда?
— Разные! В разное время!
— Назови хотя бы одну сумму.
— Пять тысяч в январе прошлого года.
— На что потратил?
— На краску для стен.
— Роман, в январе прошлого года стены не красили!
— Красили!
— В квартире жили арендаторы! Семья с ребёнком! Они бы не позволили красить стены!
— Ну... тогда в другом месяце...
— В каком другом?
— Не помню в каком!
— Роман, ты врёшь. Вы с мамой сфабриковали липовые документы!
— Не фабриковали! Собрали то, что было!
— Чего не было! За восемь лет в этой квартире потрачено на ремонт от силы тысяч пятнадцать.
— И потратила их я! Из своих денег!
Роман встал и подошёл к окну:
— Лена, ладно. Допустим, документы не совсем точные...
— Не совсем точные? Они полностью липовые!
— Ну липовые! И что с того? Суть-то правильная!
— Какая суть?
— А та, что я муж! И имею право на долю в семейном имуществе!
— Моя квартира не семейное имущество! Она добрачная!
— А я что, не вкладывался? Моральные силы не тратил?
— На что тратил?
— На контроль за арендаторами!
— Какой контроль? Ты в квартиру полгода не заглядывал!
— Заглядывал! И переживал за неё!
— Переживания не дают права собственности!
— Дают! По закону дают!
— По какому закону?
— По семейному!
Я посмотрела на мужа и поняла — он действительно считает, что имеет право на мою квартиру. Просто за то, что он муж.
— Роман, а если бы у тебя не было квартиры от родителей, ты бы тоже хотел поделить мою?
— При чём тут моя квартира?
— А при том, что ты требуешь делить только мою собственность.
— Моя — семейное гнездо!
— А моя что?
— А твоя — инвестиция!
— И?
— А инвестиции должны приносить пользу семье!
Вот она, мужская логика. Его наследство — святыня, моя собственность — ресурс для всех.
— Хорошо, Роман. Подавай в суд.
— Подам!
— И я подам.
— На кого?
— На тебя. За подделку документов.
— Какую подделку? — он растерялся.
— А ту самую. Фиктивные чеки, липовые договоры, поддельную доверенность.
— Ты не сможешь доказать!
— Смогу. Экспертиза покажет.
— Какая экспертиза?
— Почерковедческая. И техническая. По бумаге, чернилам, печатям.
Роман сел на диван:
— Лена, ну не доводи до абсурда...
— Я не довожу. Вы с мамой довели.
— Мы хотели по-хорошему...
— По-хорошему — это подделка документов?
— По-хорошему — это когда ты сама соглашаешься!
— На что соглашаюсь? На то, чтобы меня ограбили?
— Не ограбили! Поделили по справедливости!
— Роман, справедливость — это когда каждый получает по заслугам. Ты заслужил половину моей квартиры?
— Заслужил! Я пять лет был твоим мужем!
— И это даёт право на мою собственность?
— Даёт!
— Тогда я пять лет была твоей женой. Это даёт право на половину твоей квартиры?
— Нет, не даёт!
— Почему?
— Потому что моя квартира — семейная!
— А семья — это только ты?
— Семья — это я и мои родители!
— А я кто?
— Ты... ты жена...
— И жена не член семьи?
— Член, но... временный...
Я уставилась на Романа. Временный член семьи. Значит, я для них была временной попутчицей, которая должна была делиться имуществом, но не имела права на равенство.
— Понятно. Спасибо за откровенность.
— Лена, я не то хотел сказать...
— Сказал именно то, что думаешь.
— Не думаю! Ты мне дорога!
— Настолько дорога, что хочешь отнять единственную собственность?
— Не отнять! Узаконить свои права!
— Какие у тебя права на мою квартиру?
— Права мужа!
— Муж не имеет прав на добрачную собственность жены!
— Имеет, если улучшал её!
— Чем ты её улучшал?
— Присутствием!
Я расхохоталась:
— Присутствием? Роман, ты бывал там раз в полгода!
— Но думал о ней!
— Мысли не дают права собственности!
— А что даёт?
— Деньги, вложенные в покупку!
— Я тоже вкладывал деньги!
— Где документы?
— Документы... есть!
— Где?
— У мамы.
— У мамы есть документы о твоих тратах на мою квартиру?
— Есть!
— А почему у мамы, а не у тебя?
— Она... она их собирала...
— Зачем ей их собирать?
— Чтобы помочь мне...
— Помочь подать на меня в суд?
— Не подать! Договориться!
— Путём шантажа поддельными документами?
— Не поддельными! Восстановленными!
— Роман, восстановить можно только то, что было. А у вас не было ничего!
Зазвонил телефон. Звонила Валентина Петровна:
— Ромочка, как дела? Елена согласилась?
— Мам, она знает про документы...
— Какие документы?
— Те, что ты к юристу носила...
— Откуда она знает?
— Не знаю откуда...
— Дай трубку, — сказала я.
Роман протянул телефон.
— Валентина Петровна, это Елена.
— Лена, доченька! Что за глупости Ромочка говорит?
— Говорит, что вы подделали документы для суда.
— Какие подделал? Мы ничего не подделывали!
— А чеки на сорок тысяч за сантехнику?
— Это настоящие чеки!
— За какую сантехнику?
— За ту, что Ромочка покупал...
— Когда покупал?
— Ну... когда ремонт делали...
— Валентина Петровна, в квартире восемь лет стоит одна и та же сантехника!
— Не может быть!
— Может. И я это докажу.
— Лена, ну зачем тебе эти доказательства? Мы же семья!
— Семья не подделывает документы.
— Мы не подделывали! Мы восстанавливали!
— Что восстанавливали?
— Справедливость!
— Путём обмана?
— Не обмана! Мы действительно вкладывались!
— Чем вкладывались?
— Заботой! Вниманием!
— Валентина Петровна, забота не даёт права собственности.
— А что даёт?
— Закон.
— По закону всё семейное имущество должно быть общим!
— Моя квартира не семейная! Она добрачная!
— Но вы же теперь семья!
— Семья, которая против меня сговаривается?
— Мы не сговариваемся! Мы защищаем интересы Ромочки!
— От кого защищаете?
— От... от жизненных неопределённостей...
— Каких неопределённостей?
— Всяких. Мало ли что может случиться...
— Что может случиться?
— Ну... вы можете развестись...
— И?
— А Ромочка останется ни с чем!
— Почему ни с чем? У него есть своя квартира!
— Но твоя больше! И в центре!
Вот оно! Наконец-то правда вылезла наружу. Им нужна моя квартира, потому что она больше и лучше расположена.
— Понятно. Валентина Петровна, увидимся в суде.
— В каком суде?
— В том, где будут разбирать дело о подделке документов.
— Лена, но мы же не хотели тебя обидеть!
— Хотели. И очень сильно хотели.
Я дала отбой и посмотрела на Романа:
— Всё. Теперь я знаю правду.
— Какую правду?
— Что вы просто хотите мою квартиру. Потому что она лучше вашей.
— Не лучше...
— Лучше. Больше метража, центр города, хорошая транспортная развязка.
— Лена, дело не в этом...
— В чём же?
— В справедливости!
— Роман, справедливость — это когда ты получаешь то, что заработал. Ты заработал мою квартиру?
— Я заработал право на неё!
— Каким трудом?
— Трудом мужа!
— Это не труд, а статус.
— Статус даёт права!
— На что даёт?
— На участие в семейном имуществе!
— Моя квартира не семейное имущество!
— Почему не семейное? Мы в браке!
— Потому что куплена до брака!
— Но живём мы вместе!
— В твоей квартире живём, а не в моей!
— Но думаем о ней вместе!
— Ты о ней думаешь как о своей будущей собственности!
Роман сел на диван и тяжело вздохнул:
— Лена, хорошо. Признаю. Квартира нам нужна.
— Зачем?
— Мама хочет переехать поближе к центру. А в нашей квартире тесно на троих.
— Вот оно что! Значит, мамочка хочет переехать, а вы решили отнять у меня квартиру!
— Не отнять! Обменять!
— На что обменять?
— Ты получишь половину нашей квартиры, мы — половину твоей.
— И мамочка въезжает в центр?
— Ну... да...
— За мой счёт?
— За счёт семьи!
— Роман, а если я не соглашусь?
— Тогда пойдём в суд.
— С поддельными документами?
— Не с поддельными! С восстановленными!
— И что ты скажешь, когда экспертиза покажет подделку?
— Скажу, что это ошибка...
— Какая ошибка?
— Техническая. Мы же не специалисты...
Я поняла, что дальше разговаривать бесполезно. Роман был полностью под влиянием матери и готов на всё ради её желаний.
На следующий день я пошла к своему юристу — Анне Викторовне, которая помогала мне при покупке квартиры.
— Анна Викторовна, мне нужна помощь.
— Слушаю вас, Елена.
Я рассказала всю историю. Анна Викторовна слушала внимательно, иногда задавала уточняющие вопросы.
— Понятно, — сказала она наконец. — У нас есть несколько вариантов действий.
— Каких?
— Первый — ждать их иска и защищаться. Второй — подавать встречный иск о признании документов поддельными. Третий — искать компромисс.
— Какой компромисс?
— Например, выкупить у мужа его долю в общей квартире и предложить разъехаться.
— Но у него нет доли в моей квартире!
— Формально — нет. Но если суд признает, что в неё вкладывались совместные средства...
— Но ведь не вкладывались!
— Это нужно доказать. А доказать отсутствие чего-то сложнее, чем доказать наличие.
— То есть они могут выиграть?
— Теоретически — да. Если их документы покажутся суду убедительными.
— Но они же поддельные!
— Экспертиза это покажет. Но экспертиза стоит денег и времени.
— Сколько денег?
— Комплексная экспертиза — около ста тысяч.
— А времени?
— Месяца три-четыре.
— И что будет с квартирой на это время?
— Если они подадут ходатайство об аресте имущества — ничего делать с ней не сможете.
У меня опустились руки. Получалось, что даже заведомо неправая сторона может создать мне массу проблем.
— Анна Викторовна, а есть другие варианты?
— Есть один нестандартный вариант.
— Какой?
— Но он рискованный.
— Всё равно какой.
Анна Викторовна наклонилась ко мне:
— А что если мы опередим их? Сами подадим иск?
— Какой иск?
— О признании брака фиктивным.
— Но брак не фиктивный! Мы пять лет прожили вместе!
— Формально — да. Но если мы докажем, что целью брака было завладение вашим имуществом...
— Как это доказать?
— У нас есть показания помощника юриста. Есть поддельные документы. Есть свидетельство того, что планы по захвату квартиры строились заранее...
— И что это даст?
— Если суд признает брак фиктивным, никаких имущественных претензий мужа не будет.
— А недостатки?
— Процедура сложная и скандальная. Придётся доказывать корыстные мотивы мужа.
Я задумалась. С одной стороны, идея была привлекательной. С другой — страшной. Признать свой брак фиктивным...
— Анна Викторовна, а можно сначала попробовать просто защищаться?
— Можно. Но тогда инициатива будет у них.
— А если они не подадут иск?
— Тогда всё останется как есть.
Но я уже знала, что они подадут. Валентина Петровна не из тех, кто отступает от задуманного.
Через неделю случилось то, чего я ждала. Роман торжественно вручил мне судебную повестку.
— Лена, извини. Но ты сама довела до этого.
— Я довела?
— Ты не захотела договариваться по-хорошему.
— По-хорошему — это отдать тебе половину квартиры?
— По-семейному — это поделиться с мужем.
— Роман, а твоя мама тоже будет делиться?
— Мама при чём тут?
— А при том, что она главное заинтересованное лицо.
— Не главный! Я главный!
— Ты — исполнитель. А она — заказчик.
— Лена, хватит! Решение принято!
— Хорошо. Увидимся в суде.
И мы действительно увиделись. В зале суда собралась вся семейка — Роман, Валентина Петровна, даже Настя пришла поддержать брата.
Но самый большой сюрприз ждал их, когда судья зачитала встречный иск.
— Ответчица Елена Романова подала встречный иск о признании брака с истцом фиктивным в связи с корыстными мотивами последнего...
Роман побледнел:
— Что? Какой фиктивный брак?
А Валентина Петровна вскочила с места:
— Ваша честь! Это абсурд! Они пять лет прожили вместе!
Судья постучала молотком:
— Прошу соблюдать порядок. Слово предоставляется представителю ответчицы.
Анна Викторовна встала:
— Уважаемый суд, мы утверждаем, что брак был заключён истцом с единственной целью — получить доступ к имуществу ответчицы. В качестве доказательств представляем...
И началось самое интересное. Один за другим в зал вызывались свидетели. Ирина Петрова рассказала о визитах Валентины Петровны к юристу. Настя — о странных разговорах матери по поводу "гарантий для Ромочки". Соседи — о том, что Роман почти не бывал в моей квартире.
А потом началась экспертиза документов.
И вот тут Валентина Петровна не выдержала. Когда эксперт заявил, что все чеки изготовлены на одном принтере и не ранее чем месяц назад, она вскочила с места:
— Ваша честь, это всё ерунда! Ромочка имеет право на эту квартиру! Он пять лет был мужем!
— Прошу садиться, — сказала судья.
— Не сяду! — Валентина Петровна размахивала руками. — Эта девчонка специально вышла замуж, чтобы завладеть нашей квартирой!
— Какой нашей квартирой? — удивилась судья.
— Той, что мы Ромочке дарили! Она сразу поняла, что наша лучше, и решила её забрать!
В зале повисла тишина. Роман схватил мать за руку:
— Мам, замолчи!
Но Валентина Петровна была в раже:
— А что молчать? Пусть все знают! Эта хитрющая особа пять лет вынюхивала, сколько наша квартира стоит! А потом решила при разводе половину отсудить!
— Какой развод? — спросила судья.
— А который она затеяла! Думает, разведётся и получит половину нашей двушки!
Анна Викторовна встала:
— Ваша честь, прошу занести в протокол заявление свидетельницы о том, что истец и его мать опасаются раздела собственности истца при разводе.
— Заношу, — кивнула судья. — Продолжайте, свидетель.
— Я не свидетель! Я мать! — кричала Валентина Петровна. — И я не позволю этой проходимке обокрасть моего сына!
— Каким образом ваш сын может быть обокраден? — поинтересовалась судья.
— А так! Она получит половину нашей квартиры, а свою спрячет!
— Как спрячет?
— А переоформит на родителей! Или продаст! Мы же не дураки!
Роман попытался остановить мать, но она отмахнулась:
— Ромочка, не мешай! Пусть все знают, какая она корыстная! Пять лет притворялась хорошей женой, а сама план строила!
— Какой план? — не унималась судья.
— План обогащения! Она думала, мы не поняли? Сначала замуж выскочила, потом квартиру свою сдавать стала, деньги в свой карман клала!
— Арендная плата шла в семейный бюджет, — возразила я.
— В какой семейный? Ты же отдельный счёт завела!
— Валентина Петровна, при чём тут счёт?
— А при том, что ты всё на него переводила! Думала, мы не знаем?
— Знаете что?
— Что ты копишь на развод! Собираешь деньги, чтобы потом исчезнуть с половиной Ромочкиной квартиры!
В зале начался шёпот. Присяжные переглядывались. А судья внимательно записывала каждое слово.
— Свидетель, — сказала она, — вы утверждаете, что ответчица планировала развод?
— Конечно, планировала! А как же! Пять лет копила, деньги прятала!
— А ваш сын знал об этих планах?
— Ромочка ни о чём не знал! Он доверчивый! Думал, что она его любит!
— А вы считаете, что не любит?
— Какая там любовь! Расчёт один! Она ещё до свадьбы к нам домой приходила, всё высматривала — сколько комнат, какой ремонт!
— Валентина Петровна, я приходила к вам в гости! — не выдержала я.
— В гости? — она повернулась ко мне. — Ты пришла на разведку! Всё измерила, оценила! А потом решила — выйду замуж и при разводе половину получу!
— Но развод инициировали вы! — сказала Анна Викторовна. — Подав иск о разделе имущества!
— Мы опередили её! — гордо заявила Валентина Петровна. — Думала, мы будем ждать, пока она нас обворует?
— Каким образом обворует?
— А очень просто! Разведётся, получит половину нашей квартиры, а свою оставит себе!
— Но её квартира — добрачная собственность...
— Добрачная, добрачная! — замахала руками Валентина Петровна. — А кто это проверит? Может, она её уже после свадьбы купила!
— У нас есть документы о покупке, — сказала Анна Викторовна.
— Документы можно подделать! — выпалила Валентина Петровна.
В зале повисла мертвая тишина. Судья подняла голову:
— Свидетель, вы обвиняете ответчицу в подделке документов?
— А почему бы и нет? Раз мы смогли... — она осеклась и схватилась за рот.
— Что именно смогли? — тихо спросила судья.
Валентина Петровна поняла, что проговорилась:
— Я... я не то хотела сказать...
— А что хотели?
— Хотела сказать, что... что документы вообще легко подделывать...
— Откуда вам это известно?
— Ну... все знают...
— Свидетель, вы сейчас заявили: "Раз мы смогли". Что именно смогли?
Валентина Петровна побледнела:
— Ничего не смогли...
— Представитель истца, — обратилась судья к юристу Романа, — у вас есть вопросы к свидетелю?
Юрист был в шоке:
— Нет... то есть да... то есть... Валентина Петровна, что вы имели в виду?
— Ничего не имела!
— Но вы сказали...
— Я ничего не говорила!
Судья постучала молотком:
— Объявляется перерыв. Прошу стороны подготовиться к допросу истца.
В коридоре разразился скандал. Роман кричал на мать, та оправдывалась, юрист хватался за голову.
— Мам, ты всё испортила!
— Ничего я не испортила! Сказала правду!
— Какую правду? Ты призналась в подделке документов!
— Я не призналась! Я оговорилась!
— Мам, тебя же записывали!
— Ну и что? Скажу, что неправильно выразилась!
Но было поздно. После перерыва судья зачитала определение о назначении дополнительной экспертизы и допросе свидетелей под присягой.
А ещё через неделю пришло решение суда.
Иск Романа был отклонён полностью. Документы признаны поддельными. Брак признан заключённым с корыстными целями со стороны истца.
Но самое интересное было в конце решения. Суд обязал Романа выплатить мне компенсацию морального вреда в размере двухсот тысяч рублей.
— За что компенсацию? — спросил он своего юриста.
— За попытку мошенничества с поддельными документами.
— Но мы же не хотели мошенничать!
— Суд считает иначе.
А через месяц я получила ещё один сюрприз. Настя принесла мне конверт:
— Лена, это тебе. От мамы.
— От какой мамы?
— От нашей. Она просила передать.
В конверте была записка: "Лена, прости старую дуру. Не хотела тебя обижать. Просто очень хотела переехать в центр. Но поняла — чужое брать нельзя. Вот деньги на экспертизу. И на адвоката. Рома ни при чём — это всё моих рук дело."
А под запиской лежали деньги — ровно сто пятьдесят тысяч рублей.
— Настя, а где она эти деньги взяла?
— Продала свои золотые украшения. Говорит — совесть не даёт покоя.
— А Роман знает?
— Знает. И согласен. Говорит, что тоже понял — был не прав.
— И что он теперь будет делать?
— Развод оформлять. Мама сказала — если женился из-за квартиры, то и жениться не надо было.
— А сам он что говорит?
— А сам он... Лена, можно честно?
— Конечно.
— Сам он облегчённо вздохнул. Говорит, пять лет притворялся, что любит, а оказывается, и притворяться больше не надо.
Я посмотрела на Настю:
— Значит, он действительно женился из-за квартиры?
— Не только из-за квартиры. Ему нравилось, что ты самостоятельная, с жильём, с работой. Говорил маме — удобно, не надо содержать.
— Понятно.
— Лена, а ты не злишься?
— Знаешь, Настя, даже нет. Лучше узнать правду сейчас, чем через десять лет.
— А что теперь будешь делать?
— Жить. Работать. Радоваться, что осталась при своей квартире.
— А замуж выйдешь ещё?
— Может быть. Но теперь буду внимательнее изучать мотивы кандидатов.
Настя засмеялась:
— А как изучать будешь?
— Очень просто. Буду говорить, что живу в коммуналке и снимаю углы. Кто останется — тот и подходящий.
— Хитро.
— Жизнь научила.
Прошло полгода. Развод оформился быстро — Роман не претендовал ни на что и даже извинился за причинённые неудобства.
Валентина Петровна переехала к дальней родственнице в Подмосковье. Перед отъездом зашла попрощаться:
— Лена, прости меня, старую корыстную женщину.
— Валентина Петровна, да ладно уже.
— Не ладно. Я чуть не сделала из сына вора. И из тебя врага.
— Но ведь не сделали же.
— Не сделала, потому что язык развязался. А если бы не развязался?
— Тогда экспертиза всё равно показала бы подделку.
— Может, и показала бы. А может, и нет. Документы очень качественно делали.
— Где делали?
— Да знакомый помог. За деньги. Говорил — никто не отличит.
— И вы поверили?
— А что оставалось? Очень хотелось в центр переехать.
— Валентина Петровна, а сейчас хотите?
— Сейчас понимаю — не своё не бери. От греха подальше.
— Мудрое решение.
— Поздно мудрое. Надо было раньше мудрить.
Она ушла, а я осталась в своей квартире. Тихой, спокойной, полностью моей.
А ещё через месяц случилось то, чего я не ждала. В дверь позвонил мужчина лет тридцати пяти, симпатичный, в потёртой куртке:
— Здравствуйте! Я по объявлению. Квартиру снять.
— Извините, но я квартиру не сдаю.
— А объявление висит.
— Где висит?
— На доске в подъезде. "Сдаётся однокомнатная квартира".
Я спустилась вниз. Действительно, висело объявление с моим адресом и телефоном. Почерк знакомый — Настин.
Вечером позвонила ей:
— Настя, это ты объявление повесила?
— Я. А что?
— Зачем?
— Подумала — вдруг найдётся хороший человек.
— В качестве арендатора?
— В качестве мужа. Если человек готов снимать жильё, значит, на чужое не претендует.
Я засмеялась:
— Хитрая логика.
— Попробуй. Может, повезёт.
Я подумала и решила — а почему бы и нет? Хуже точно не будет.
Сейчас прошёл год. Квартиру я так и не сдала — сняла объявление через неделю. Но один арендатор всё-таки нашёлся.
Того самого первого кандидата, Михаила, я встретила через месяц в кафе. Выяснилось, что он программист, живёт в съёмной квартире, копит на собственную. И совершенно не интересуется моими жилищными вопросами.
— А где живёшь? — спросил он как-то.
— Снимаю комнату, — соврала я.
— Понятно. Тяжело сейчас с жильём.
— Очень тяжело.
— Ничего, накопим — купим. Я вот уже половину суммы собрал.
И тогда я поняла — вот он, человек, который думает не о том, как отнять чужое, а о том, как заработать своё.
Мы встречаемся уже восемь месяцев. О моей квартире он до сих пор не знает. Думает, я живу в коммуналке с соседкой-пенсионеркой. И это его совершенно не смущает.
А когда узнает правду — посмотрим, как отреагирует. Но что-то подсказывает — он просто скажет: "Здорово! Значит, на свадьбу можно больше потратить — на жильё экономим."
Вот такие они, правильные мужчины. Не претендуют на чужое, а создают своё.