Это было во многом замечательное время. Будущее не просто стояло за порогом, оно практически уже наступило. Времена массовых репрессий остались в прошлом, стало можно много такого, что раньше было нельзя. Впервые за всю историю человечества было преодолено земное притяжение, и Юрий Гагарин, побывавший за пределами родной планеты, улыбался всем с плакатов и газетных фотографий. Благосостояние народа росло, и даже деноминация рубля была пройдена без особых усилий. Грех было не поверить, что тот самый коммунизм, ради достижения которого в отдельно взятой стране тяжело трудились три поколения советских людей, наступит буквально вот-вот.
Фраза о том, что уже нынешнее поколение граждан СССР будет жить при коммунизме, прозвучала в докладе первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева на XXII съезде партии в конце октября 1961 года, 57 лет назад. И моментально стала легендарной. Еще бы! Таких смелых заявлений не делал никто со времен Ильича! Мало того, этот тезис вошел в третью по счету партийную программу, принятую и утвержденную 31 октября. В качестве вполне четко очерченного плана: сменить социально-экономическую формацию к 1980 году. На ту самую, «о которой так долго говорили большевики», при которой «от каждого по способностям, каждому по потребностям». То есть, по факту, на обещанный еще в 1917-м рай земной.
Для достижения этой цели нужно было ни много, ни мало, за ближайшие 19 лет построить материально-техническую базу коммунизма. А еще полностью перестроить общественные отношения и воспитать «человека будущего». Это, в общем-то, никого не смущало. И не с такими задачами справлялись!
В целом, этой поставленной чисто практической задаче и была подчинена вся политика партии и правительства в ближайшие несколько лет. Ровно до тех пор, пока планы строительства коммунизма к конкретному сроку не были вычеркнуты из партийной программы. Активно развивалась промышленность, росла добыча нефти, строились новые электростанции. Вписывалось в общий тренд и строительство массового жилья – «хрущевок», - призванного решить жилищную проблему крупных городов. Граждане, конечно, посмеивались, продолжая партийный лозунг о стирании разницы между городом и деревней, физическим и умственным трудом сентенциями о том, что, де, в новых домах стирается разница между ванной и туалетом, а также полом и потолком. Но, тем не менее, это было жилье, позволившее во многом решить проблему бараков и коммуналок. В общем, все было, как говорится, очень похоже на правду. Того и гляди все получится. Вот-вот.
С воспитанием «человека будущего» и перестройкой общественных отношений дело обстояло несколько сложнее. Конечно, на том же XXII съезде был принят «Моральный кодекс строителя коммунизма» - документ по своей структуре и общему смыслу очень напоминающий библейские заповеди в приложении к современному обществу. Однако внедрить его на практике оказалось делом сложным невероятно.
Хотя, казалось бы, говорилось в «Кодексе» о вещах правильных и неоспоримых: добросовестном труде на благо общества, соблюдении общественных интересов, коллективизме и товарищеской взаимопомощи, гуманных отношениях и взаимном уважении между людьми, честности, правдивости, нравственной чистоте, взаимном уважении в семье и заботе о воспитании детей, непримиримости к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству, к национальной и расовой неприязни. Если бы эти принципы удалось в полной мере привнести в воспитание подрастающего поколения, можно было бы, пожалуй, построить не только коммунизм, или столь желаемое всеми сегодня гражданское общество, а, того и гляди, Царствие Божие на земле. Есть подозрение, что созданию нового бесклассового общества помешал даже не провал хрущевской экономической программы, а полная несостоятельность именно в этом пункте. Мы просто оказались не готовы к такой морали.
Вскоре построение коммунизма заменили построением социализма – сперва обычного, а потом и вовсе «с человеческим лицом». А моральный кодекс в 1986-м отредактировали так, что от него остались общие трескучие фразы. И больше нам никто ничего такого не обещал.